О методах полемики наших оппонентов

Особенностью религиозного сознания является совершенно некритическое восприятие противника «веры» и его действий в негативном плане. Считается, что «нечеститвец» ничего толкового совершить не может в принципе. Церковники уничтожали руническое письмо, в результате чего дохристианская эпоха для историков и по сей день – темный лес. Мусульманские строители ревностно стирали греко-римские, ассирийские, вавилонские письмена со зданий, испещряя их изречениям пророка, да и современные правоверные не гнушаются разбить глиняную табличку эпохи Хаммураппи, надпись времен Александра Македонского, а уж сжечь индуистский храм I тысячелетия до д.н.э. – это уж настолько богоугодное дело, что всем египетским мусульманам на том свете скостится воровство фотоаппаратов у туристов. В современном российском «комдвижении» (будем называть это так) сложился свой культ, своя религия – рабочефильство. Адепты оного культа систематически возносят предмету культа – абстрактному Рабочему хвалу, приписывают ему всяческие добродетели, пишут статьи о его превосходстве над погаными интеллигентами, ищут потаенного смысла в действиях (действительных и мнимых), носят ему жертвенные подношения в виде собранных «в фонды помощи» денег, облизывают различные части тела жрецов своего культа – т.н. «рабочих лидеров» и периодически совершают ритуальные пляски вокруг проходных, надеясь на одобрение со стороны божества. Вокруг культа систематически создается система священных текстов, скроенных из самых различных источников, с недюжинными заимствованиями, которым позавидовали бы и авторы Корана. Основная часть заимствований относится к тому этапу классовой борьбы, когда пролетариат был в некотором смысле охвачен коммунистической пропагандой, следовательно, обладал некоторыми революционными качествами, но истинно-верующие существенную разницу в объективных условиях увидеть не могут, так как глазки их смотрят исключительно под ноги любимому фетишу, а понятие «качество» им неведомо. Продолжить чтение

ГК №29 – 2013

Скачать номер в PDF

Оппортунистическое «единство противоположностей»

Споры о том, как применить марксизм в политике коммунистической партии – это естественная составляющая теоретической формы классовой борьбы. Быть коммунистом – это значит признавать диктатуру пролетариата и социализм в СССР. Но мир значительно изменился за прошедшие после смерти Сталина полстолетия. Много новых вопросов поставил опыт поражения социализма, развала коммунистических партий, массового предательства их руководства.

В этой обстановке неизбежным стал широкий идейный разброд. Люди, относящие себя к коммунистам, за последние 20 лет чего только не выдумывали на практическом поприще (часто называя свою деятельность «применением» марксизма-ленинизма). Однако никаких серьезных результатов это не имело и более того, все эти «революционные» и социал-реформистские прожекты обнаруживаются как оппортунистические даже с точки зрения просто добросовестного читателя основных работ классиков марксизма. Таким образом, есть огромное множество неверных точек зрения, которые выражают ненаучное сознание разных групп и классовых прослоек буржуазии, и одна правильная, научная, которая выражает коренные интересы рабочего класса. Установлению истины, выработке верной тактики коммунистического движения и должно уделяться главное внимание в теоретической борьбе. Продолжить чтение

Уход Владислава Суркова

Уход Владислава Суркова (заметили, что его называют, словно поэта, по имени и фамилии?) только подтвердил наше мнение о том, что в олигархической группировке крупной монополистической буржуазии, которая правит страной, давно зреет серьезный конфликт.

Буржуазия как класс объединена своим капиталистическим государством и необходимостью совместно сдерживать борьбу пролетариата. В случае, когда из буржуазного класса выделилась группа монополистов, которая прямо срослась со своим буржуазным государством, ее союз очень непрочен. Объединение буржуазии относительно, тогда как конкуренция и звериная ненависть отобрать прибыль абсолютна. Поэтому состояние постоянной распри естественно для буржуазного класса и исходит из самого существа частной собственности. Продолжить чтение

О теоретических разногласиях и дискуссиях

Если говорить о последовательных взглядах в политике, то они всегда имеют определенный онтологический фундамент и всегда можно дать философское определение их методологии. Определенный набор знаний (теория) и совокупность теоретических инструментов (метод), вне зависимости от их осознания, составляют ядро любой политической теории.

Политические взгляды уходят корнями в способ объяснения политической жизни той или иной группы людей, которая занимает определенное место в системе общественного производства, в системе общественных отношений. Эксплуатируемые классы выдвигают свои политические взгляды и политические теории, эксплуататорские классы иные, противоположные первым. Существенная разница между ними заключается в возможности господствующего класса из-за общественного разделения труда использовать гораздо больше ресурсов в формировании своих теорий, концепций, взглядов. Оттенок политического сознания того или иного класса зависит от конкретной расстановки сил в обществе, переживаемого этапа роста или упадка, степени организации или дезорганизации класса. Продолжить чтение

Нацбол Песоцкий против коммунистов

В начале 1990-х гг после временного поражения социализма и уничтожения СССР коммунистическое движение оказалось в ситуации крайнего идейного разброда. Самые разные люди называли себя коммунистами. Никаких значительных успехов за прошедшие 20 лет эти люди не добились. Такой ситуации есть как объективные, так и субъективные причины. Естественно, что чудовищная дискредитация коммунизма произошла после массовой измены членов КПСС в годы «Перестройки» и реставрации капитализма в СССР. В результате российский пролетариат был заражен буржуазной идеологией и коммунизм превратился в «утопию» и «пустую болтовню» против реальных кухонных проблем капиталистического выживания. Продолжить чтение

Постсоветское детство

«В моей жизни было много интересных событий, которые я запомнила. К примеру, обстрел Белого дома, убийство Влада Листьева, гибель принцессы Дианы, трагические события в Америке, затонула подводная лодка «Курск»,захват террористами театрального центра, землетрясение в Кармодонском ущелье, где погибла съемочная группа С.Бодрова-младшего, наводнение в Индонезии…»                                        Из студенческой работы 2000-х

Однажды я предложил студентам, изучавшим курс «Социология», написать социальную автобиографию. Откликнулись 168 человек. Студентам предлагалось ответить на следующие вопросы:

А. Какие события общественной жизни остались в памяти Вашего поколения?

Б. Насколько глубоко Вы переживали эти ситуации? Как повлияли эти события на Ваше отношение к жизни, ценностные ориентации?

Студенты назвали 75 событий (в среднем, по 5 в каждой работе). Проведенный нами анализ социальных автобиографий студентов лишь дополнил общую картину массовой тревожности в российском обществе в начале века. Так, «проблема терроризма ни в 1996, ни в 1999 гг. не вошла в десятку наиболее опасных явлений, тогда как в 2003 г. она заняла третье место в рейтинге наиболее вероятных катастроф», отмечалось в одной из социологических публикаций. В нашем опросе – первое место. Продолжить чтение

Постиндустриальные сказки для любителей iPhone

Последние 20 лет множество людей в нашей стране уверены в том, что капитализм во всем мире якобы постепенно сменяется «постиндустриальным обществом». Дескать, классические «пролетарии» уходят в прошлое, сменяясь автоматизированным производством материальных благ. А значит, противостояние между трудом и капиталом якобы завершается, классовая борьба становится неактуальной, а марксизм – реликтом прежних эпох.

На деле же все обстоит далеко не так. Пропагандисты «постиндустриального общества» выпячивают отдельные факты из жизни отдельных стран, пытаясь притянуть к ним картину положения во всем мире. Добросовестный же взгляд на современный капитализм опровергает благостную картину «информационного общества». Продолжить чтение

Отзыв на статью В. А. Подгузова о научном централизме

Попробую расшифровать В. А. Подгузова для наших читателей, сторонников и товарищей, которые боятся самостоятельно думать или не хотят внимательно читать. В. А. Подгузов выдвигает организационную концепцию или теорию научного централизма (за место утвердившегося демократического централизма) на базе глубокого переосмысления оппортунистического поражения всех компартий мира. Жаль, что многими Подгузов остается недопонят.

Наши оппоненты не хотят понимать генезис истины или сущность познавательного процесса. Именно с помощью сознательного осмысления, а не стихийной демократической организации интеллигентов или рабочих В. А. предлагает строить партию коммунистов. Наш вызов времени, с точки зрения развития марксизма, заключается в том, чтобы внести дополнения к требованиям коммунистического движения. Без изменений качества компартии у нас ничего систематически не получается и не получится. Все успехи коммунистического движения практически возникали на стихии гениальности коммунистических вождей. Мы все говорили себе: как же так, умер Сталин и все, конец марксисткой линии в КПСС? Была борьба, были группы сталинцев, но даже Молотову не хватило организационного опыта борьбы, чтобы не быть обыгранным оппортунистами. Всякая глупость в истории компартии совершалась по велению неквалифицированного большинства. Всякая сволочь пробиралась в руководство партии посредством демократизма. От чего нас, собственно, избавляет демократизм? «От ошибок» — скажут нынешние компартбилетчики. Вот здесь В. А. и обращает внимание вдумчивого читателя, что никакая дискуссионность и демократичность никогда не спасала от некомпетентности. Это очень хорошая и правильная идея — дать интеллигентский и цеховой карт-бланш партийцам в виде подчинения решениям большинства и всеобщего голосования, убедить их в правильности своей линии и придя к руководству заставить их учиться, учиться и учиться. Это  безусловно прекрасная и естественная для организационного мышления интеллигенции и цеховых рабочих классового общества идея, но только в условиях нарастающей активности революционного процесса и колоссальной нехватки кадров.

В. А. правильно нас учит здесь, и сейчас надо начать думать о будущих сложностях и ошибках. У нас есть бесценный опыт КПСС,  мемуары и статьи Яковлева, Шепилова, Молотова и других. В. А. нам указывает, что нужно поднять планку требования к партийцу, и что нужно лишить права принятия решения людей, которые не знают марксизма или проявили себя как политические приспособленцы. Все довольно просто. Чтобы обеспечить этот новый норматив, нужно отказаться от демократизма и оценивать уровень партийца по его научной подготовке, а первичную организацию по ее пропагандистско-агитационной работе. Но не так как это пытались делать раньше, а выдвигая действительно повышенные индивидуальные требования к партийцу и соблюдая идейную санитарию принципом «никаких компромиссов в научной теории».

Совесть по Подгузову – это борьба за знания, а затем, когда этих знаний есть критическая масса, борьба за истину. В. А. совершенно правильно говорит, что существо процесса познания абсолютно безразлично к количеству участвующих в нем субъектов. Если у вас есть единомыслие, то прекрасно. Но вам никогда при единомыслии не будет нужна демократическая процедура. Диаматическая совесть Подгузова – это индивидуальное требование к научной подготовке коммуниста.

По мере любого строительства коммунистических отношений возрастает роль субъекта, так как возрастает роль последовательного целенаправленного действия. Сталин отмечал важность коммунистического воспитания личности. Вот и мы говорим о том, что нам нужно преодолеть этот субъективистский барьер стихийности интеллигенции и цехового мышления для создания боевой организации. Поскольку роль субъекта-коммуниста возрастает в революционном процессе, то нужно сообразно этому увеличить требования к его научной подготовке, иначе, при первой ошибке, все пойдет крахом. Так оно и происходило до сих пор. Сколько бы начетчики не твердили про некие волшебные формы диктатуры пролетариата по производственным и любым другим принципам и округам, которые автоматически бы обеспечили поступательное строительство коммунизма — это все гольный идеализм.

Многие спросят: «А как же, кто же определит действительный оппортунизм или нет?». Это вопрос пораженного приспособленчеством компартбилетчика. Я вам отвечу, что есть наша научная политическая позиция и нам не нужно, чтобы к ней присоединялись люди, которые ее не разделяют. Прошло время, когда было достаточно «программу признаю, устав обязуюсь соблюдать». Теперь пришло время, когда нужно спросить, а как он понимает эту программу и достаточно ли подготовлен к выполнению того, что согласно ее необходимо.

Все замечательные, честные и увлеченные борцы за коммунизм, которые не могут или не хотят знать марксизм, остаются с нами, но без права принимать решения. И это справедливо и правильно. И, по сути, вся история внутрипартийной борьба большевизма проводит четкий водораздел между централизмом большевиков и демократизмом оппортунизма.

Если кто-то считает, что ДЦ – это часть марксизма, то предлагаю ему внимательнейшим образом ознакомиться с работами Сталина о ленинизме (= марксизме эпохе империализма). Нигде Сталин не указывает на ДЦ, как на марксистскую теорию в оргстроительстве.

Ив. Грано

Все тот же империализм?

Предлагаем для начала переосмыслить работу Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма»:

«Империализм вырос как развитие и прямое продолжение основных свойств капитализма вообще. Но капитализм стал капиталистическим империализмом лишь на определённой, очень высокой ступени своего развития, когда некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность, когда по всей линии сложились и обнаружились черты переходной эпохи от капитализма к более высокому общественно-экономическому укладу. Экономически основное в этом процессе есть смена капиталистической свободной конкуренции капиталистическими монополиями. Свободная конкуренция есть основное свойство капитализма и товарного производства вообще; монополия есть прямая противоположность свободной конкуренции, но эта последняя на наших глазах стала превращаться в монополию, создавая крупное производство, вытесняя мелкое, заменяя крупное крупнейшим, доводя концентрацию производства и капитала до того, что из неёвырастала и вырастает монополия: картели, синдикаты, тресты, сливающийся с ними капитал какого-нибудь десятка ворочающих миллиардами банков. И в то же время монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов. Монополия есть переход от капитализма к более высокому строю.

Если бы необходимо было дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма. Такое определение включало бы самое главное, ибо, с одной стороны, финансовый капитал есть банковый капитал монополистически немногих крупнейших банков, слившийся с капиталом монополистических союзов промышленников; а с другой стороны, раздел мира есть переход от колониальной политики, беспрепятственно расширяемой на незахваченные ни одной капиталистической державой области, к колониальной политике монопольного обладания территорией земли, поделённой до конца.Но слишком короткие определения хотя и удобны, ибо подытоживают главное, — всё же недостаточны, раз из них надо особо выводить весьма существенные черты того явления, которое надо определить. Поэтому, не забывая условного и относительного значения всех определений вообще, которые никогда не могут охватить всесторонних связей явления в его полном развитии, следует дать такое определение империализма, которое бы включало следующие пять основных его признаков: 1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир, и 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами. Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрёл выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами».

«…Далее. Империализм есть громадное скопление в немногих странах денежного капитала, достигающего, как мы видели, 100–150 миллиардов франков ценных бумаг. Отсюда — необычайный рост класса или, вернее, слоя рантье, т. е. лиц, живущих «стрижкой купонов», — лиц, совершенно отделённых от участия в каком бы то ни было предприятии, — лиц, профессией которых является праздность. Вывоз капитала, одна из самых существенных экономических основ империализма, ещё более усиливает эту полнейшую оторванность от производства слоя рантье, налагает отпечаток паразитизма на всю страну, живущую эксплуатацией труда нескольких заокеанских стран и колоний».

Эта пара цитат, которая должна заставить читателя открыть или переоткрыть книгу Ленина. Но как только он дочитает до конца предлагаемый текст, будет обязан сделать это. Продолжить чтение