О Советах — небольшой набросок

Тов. Курмеев очень смешно пытается отстоять тезис о принципиальной значимости производственного принципа формирования власти диктатуры пролетариата. Дескать, раз Ленин отстаивал выборы по производственному признаку — то все, иначе и думать не моги. И невдомек Курмееву, что Ленин-то писал в исторически определенных обстоятельствах — а конкретнее, в условиях наличия концентрированноого в ряде небольших промышленных центров пролетариата с одной стороны, и огромной подавляющей массы ОТСТАЛОГО, ТЕМНОГО и КОСНОГО по сути своей крестьянства. Для такой расстановки классовых сил, разумеется, избирательная система должна, обязана для укрепления этой диктатуры строиться таким способом, чтобы иметь возможность давать немногочисленному пролетариату преимущества.

Тут ведь в чем загвоздка — в непонимании сущности власти: подобно всем начетчикам, Курмеев думает, что ФОРМА осуществления диктатуры пролетариата порождает власть, а конкретнее — надо усадить депутатов каким-либо хитрым образом, и власть окажется у пролетариата. Между тем, как в объективной реальности, которую Курмеев упорно игнорирует, власть проистекает из возможности и желания некоего класса ее осуществлять. А формы осуществления этой власти есть вторичное и формируемое под потребности класса.

Собственно советская форма ни разу не родила рабочую власть — наоборот, до ноября 1917 (а реально по стране — и до середины 1918) Советы были натуральным буржуазным парламентом, власть имевшим лишь постольку, поскольку революционные комитеты различных мастей ей передавали. Советы ни в июне, ни в ноябре 1917 сами по себе не могли выставить ни одной боеспособной дивизии, потому Советы использовали в качестве «демократического прикрытия» вполне диктаторские пролетарские организации как то: Военно-революционный комитет в Петрограде.

Совершенно не зря ставился вопрос о признании Съездом Советов правительства Совета народных комиссаров. Ведь могли вполне и не признать, а сформировать нечто другое, очередное коалиционное буржуазное правительство с представительством чуть более радикальных представителей мелкой буржуазии. А формировались да, по производственному признаку — каждый завод, каждая военная часть посылала делегатов. И все равно не гарантирован был вопрос признания ленинского правительства. Если смотреть на историю взаимоотношений коммунистов и Советов не через розовые очки, то можно видеть, что советский аппарат давал массу контрреволюционных проявлений и массового откровенного сотрудничества с контрреволюцией. Например, военком Павлов, когда писал о причинах антоновщины, прямо называл одной из причин коллаборационизм местного советского аппарата. То есть, в самой форме комплектации Советов не содержится ничего принципиально революционного. Принципиально революционными Советы, также как и любую форму власти делает революционность СОЗНАНИЯ ИСТОЧНИКА И НЕПОСРЕДСТВЕННОГО НОСИТЕЛЯ ВЛАСТИ. Источник власти — революционный пролетариат ИСПОЛЬЗОВАЛ на одном из этапов форму Советов и, видоизменив, приспособил к своим конкретным нуждам.

Из приведенных Курмеевым цитат хорошо видно, что Ленин считал, что производственный принцип давал ОДНО из преимуществ, а вовсе не основное, сущностным отличием Советской власти от буржуазной республики Ленин считал более слияние ветвей власти, избавление от парламентаризма, сосредоточение всей полноты власти в одних пролетарских руках и ТЕСНУЮ СВЯЗЬ ГОСАППАРАТА С МАССАМИ. А связь с массами можно осуществлять самыми различнвыми способами — через партию, через непартийные политические и неполитические организации, бытовые и экономические комитеты, профсоюзы, прессу и прочее (о чем Ленин и писал в дискуссии о профсоюзах в противовес начетчикам, которые обожествляли отдельные формы такой связи). Определяющей Ленин считал не ФОРМУ, а СОДЕРЖАНИЕ власти.

Если бы Курмеев хоть немного интересовался бы диалектикой и историей, то он бы знал, что нельзя дважды войти в одну и ту же воду: Советы в практике революционного движения в той форме, в какой мы их знаем — а именно, по производственному признаку, победоносно осуществились с 1917 года лишь дважды — в России и Китае, обе страны были сходны по социальной структуре и соотношению пролетариата к крестьянству. Да и то — и там, и там в чистой форме эти органы встречались далеко не везде. В Гражданскую войну Советы во многих местах были большевиками вообще упразднены, и вся полнота власти была в руках военно-революционных комитетов разной степени чрезвычайности. Органы власти, организованные по тому же принципу в остальных странах потерпели поражение и в дальнейшем не реанимировались.

Можно посмотреть, как устанавливалась диктатура пролетариата в остальных странах социализма: ГДР, Чехословакия, Польша, Венгрия, Румыния в 1949 — выборы в буржуазный парламент, Болгария, Югославия, Албания — формирование власти самопровозглашенными комитетами на базе политической/военной победы прокоммунистических формирований. К вопросу, победе на выборах в первой группе стран также предшествовала политическая победа самопровозглашенных коммунистами или возглавляемой ими коалицией правительств и комитетов. Куба — это классический пример революционной хунты, формально конституировавшейся как парламентская республика. Тот непреложный факт, что формально буржуазная избирательная система в ГДР до 1989 года не давала никаких намеков на непрочность диктатуры пролетариата, и данная диктатура успешно функционировала и осуществляла властные полномочия (и осуществляла бы дальше, будь в СЕПГ побольше марксистов), по идее, должен Курмееву ясно и недвусмысленно говорить, что НЕ В ФОРМАХ ДЕЛО и не в вывесках. Дело в степени ОРГАНИЗОВАННОСТИ рабочего класса посредством партии, в СОЗНАТЕЛЬНОСТИ рабочего класса и его «коллективного мозга» — партии. Там, где партия умна, организованна и имеет в рабочей массе авторитет, совершенно неважно, в каких формах она осуществляет власть. А там, где партия глупа и расхлябанна, Советы даже при самых лучших избирательных системах вырождаются в буржуазную говорильню, что показала история СССР.

Совершенно закономерно, что Курмеев построил полемику со мной не на на примерах из практики определяющей роли форм комплектации органов власти, а на цитатничестве. Потому что практика перестройки показывает совершенно очевидно, что рабочие, в случае скатывания партии в оппортунизм, даже если предоставить избирательные права только рабочим и никому еще, все равно выберут буржуазных кандидатов. И очевидно обратное, что если партия не будет жевать сопли, рабочие могут в самый что ни на есть буржуазный парламент выбрать квалифицированное большинство коммунистов (что тов.Димитров в Болгарии блестяще продемонстрировал). Подстрочный разбор «критики» со стороны Курмеева попросту выставляет его в дурацком свете. Например, он пишет: «Территориальный же принцип отдалял партию от класса, склонял ее к роли представителя интересов всего народа, делал рабочий класс пассивным созерцателем деятельности партии.» То есть, по Курмееву получается, что связь партии с народом имела место исключительно на выборах Советов и посредством советских органов. Вот так нарезали хорошо избирательные округа — есть связь, нарезали по-другому — нет.

Мне всегда становится неловко, когда взрослому дяде приходится объяснять прописные политические истины — связь партии с классом осуществляется через партийную пропаганду в одну сторону и представителей класса, вступающих в партию, в другую сторону. Говорить о том, что принцип формирования органов власти склонял партию к выражению интересов всего народа — это все равно что говорить, что партия подчинялась Советам. Кто и как партию мог склонить к выражению чуждых интересов, кроме качественного состава ее членов и руководства? Курмеев в данном абзаце выставляет партию как жалкую марионетку Советов, которая пляшет под ее дудку. Хотя в объективной реальности партия является САМОЙ НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФОРМОЙ ОРГАНИЗАЦИИ КЛАССА, и Советами призвана руководить, что она и делала. В 20-30 гг. многие Советы на местах были по своему составу весьма мелкобуржуазны, но это не меняло партийную политику ни на йоту. Были, конечно, партийцы, которые колебались вместе со стихийными настроениями масс, находящим выражение и в выборах в советские органы. Но их весьма быстро чистили вместе с остальными «оппозиционерами». Потому что политика коммунистической партии зависит исключительно от степени сознательности ее членов.

Курмеев же с этим решительно несогласен: «Это закономерно привело к антимарксистскому выводу об общенародности государства и перерождению партии в партию «общечеловеческих ценностей».» Вывод об «общенародном государстве» рождается не из избирательных манипуляций, а из НЕПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ВЛАСТИ. Сталин великолепно понимал, что одно дело — СУЩНОСТЬ власти, а другое — ВЫВЕСКА. Потому он и писал о «народно-демократических» режимах как ОДНОЙ ИЗ ФОРМ диктатуры пролетариата, потому он и не стеснялся подстраивать формы под нужды пролетарской власти. Он как раз был куда большим диалектиком, чем Курмеев, ибо понимал, что множественность форм одного содержания — это непреложный закон любого движения. Если электричество может себя проявить либо в виде молнии, либо в виде электрической лампочки, то почему же диктатуре пролетариата обязательно формироваться по одному формальному признаку? Курмеев уподобляется портному, который вместо снятия точного размера с каждого клиента нашил одинаковых штанов и пытается объяснить клиенту, что это не портной дурак, а «кто-то много ест».

Он явно не понимает, что пишет: «Устойчивая организация рабочего класса в господствующий в обществе класс, без его классовой (коммунистической) партии, без его прямого, непосредственного, организованного участия в создании органов своей власти и контроля за их деятельностью, как показал опыт, невозможна.» Все правильно, но, спрашивается, где опосредованность в выборе по территориальным округам??? Конкретно — чем рабочий, избираемый по территориальному округу в Советы хуже рабочего, избираемого по производственному? Чем опосредуется рабочий, избранный от территориального округа с преобладанием рабочих? Какое преимущество даст производственный округ Курмееву в настоящее время? Ну вот сейчас представим — сегодня объявили буржуи, что выборы будут производиться таким образом, что в каждом округе будет крупный завод, и заводы имеют право выдвигать своих кандидатов. Сколько кандидатов проведет ПО РКРП-РПК? Ни одного, включая бравого солдата Курмеева. Кого изберут? В лучшем случае продажных профсоюзных демагогов, да и то не факт — выдвинут того буржуя, кто больше обещает. Или у кого-то есть сомнения в таком раскладе? Надеюсь, нет. А в чем дело? А дело в том, что тов. Курмеев, как и вся организация, НЕ ИМЕЮТ АВТОРИТЕТА в рабочих массах. Так в формах ли дело?