Приключения одной философской школы

Полтора года назад я написал статью под названием «Основной вопрос советской философии». В ней я наметил контуры, по которым двигалась философская мысль в СССР, и определил место Эвальда Ильенкова в этом процессе. Статья не является исчерпывающим исследованием, многое в ней изложено сжато и односторонне. Её ценность в том, что она ставит под сомнение штампы сталинских пропагандистов  и мифологию потомков шестидесятников. Кроме того, в ней актуализирована дискуссия онтологов и гносеологов. Пришло время дополнить и обобщить исходные тезисы, а также проанализировать реакцию ильенковцев на статью.

Фальсификация советской философии

У ильенковской школы есть две крупных работы по истории советской философии. Начнём с книги Мареева и его лжи о деборинской школе.

1.1.  Плеханов – великий теоретик, Ленин — великий практик

«А.М.Деборин считал Ленина только практиком, а великим теоретиком у Деборина, естественно, был его учитель Г.В. Плеханов». (С. Мареев)

«В конечном счете, уже после смерти Ленина, восторжествует формула Деборина: Ленин – гениальный практик, Плеханов – гениальный теоретик. И только Сталин будет настаивать на том, что Ленин не только гениальный практик, но и гениальный теоретик. На этом и столкнутся деборинцы и «большевики» в 1931 году». (С. Мареев)

«Здесь стоит еще раз напомнить, что автор “Диалектического материализма” до 1931 года Ленина оригинальным философом не считал, и только после известного постановления ЦК КПСС “О журнале “Под знаменем марксизма”” признал наличие “ленинского этапа” в развитии марксизма и марксистской философии. До того Деборин считал Ленина-философа “учеником Плеханова”. “Als Philosoph, – писал он, – ist Lenin allerdigs der Schüler Plechanovs, was er selbst wiederholt erklärt”. До указанного постановления он стремился к тому, чтобы примирить Ленина и Плеханова на основе своеобразного “принципа дополнительности”. Деборин писал: “Плеханов в первую очередь теоретик, Ленин, напротив, прежде всего практик, политик, вождь”. (С. Мареев)

Это идеологический штамп сталинских аппаратчиков, который легко опровергается доступными нам источниками. Начнём с Деборина:

«Ленин – самый крупный мыслитель современной эпохи, ибо мыслителем с нашей точки зрения является тот, кто в данную историческую эпоху выражает ее существенные „черты“, ее движение, ее потребности, кто поднимает сознание на высшую ступень, кто ведет за собой массы к лучшему будущему, кто развязывает назревшие революционные силы и кто осуществляет ту действительность, которая уже реальна, но которая еще должна быть освобождена от старой оболочки, ее окутывающей и связывающей».  (Деборин А. Ленин как мыслитель, 1925год).

«Ленин делает упрек Плеханову в том, что он, как и Энгельс, берет тождество противоположностей как сумму примеров, а не как общий закон мира и познания. Мы уже видели, как надо понимать этот закон тождества или единства противоположностей. Второй урок, который Ленин делает Плеханову, сводится к тому, что последний рассматривает теорию познания как самостоятельную дисциплину и некоторым образом противопоставляет ее диалектике. Между тем, как «диалектика и есть теория познания (Гегеля и ) марксизма». (Деборин А. Ленин о сущности диалектики, 1925 год).

Любой желающий может найти множество аналогичных цитат в других работах послеоктябрьского периода. Цитата, приводимая Мареевым, относится не  Деборину, а к Рязанову.

Что насчёт остальных деборинцев?

«[…] эти требования диалектического материализма Ленин гениально воплощал на практике, вырабатывая стратегию и тактику классовой борьбы пролетариата. Ленин насквозь диалектичен. Он — живое воплощение единства теории и практики». (Стэн Я. Наша партия и вопросы теории.  1924.)

«Гегель, Маркс и Ленин являются тремя гигантскими фигурами, отмечающими три этапа в истории революционной методологии». (Вайнштейн И. Гегель, Маркс, Ленин. 1928.)

«Совершенно несомненно, что отныне никто более не сможет изучать Гегеля и теорию диалектики, не руководствуясь конспектом Ленина в своей работе» (Карев Н. Ленин и теория диалектики.  1929.)

Фраза о том, что Сталин – единственный, кто настаивал на том, что Ленин был не только практиком, но и теоретиком, заслуженно войдёт в коллекцию исторических перлов.

1.2. Диалектическая логика

«„Законы” диалектики в отрыве от содержания — по существу не законы, а только некоторые схемы. Ведь по существу закон есть необходимая связь. А необходимость она всегда конкретна. Но это не значит, что законы нельзя представить и выразить во всеобщей форме. Всеобщая необходимость диалектики, как она представлена Гегелем, это необходимость диалектики как Логики, как теории мышления. Но деборинцы, подобно диаматчикам, этого боялись, потому что считали, что диалектика как Логика — это обязательно идеализм гегелевского типа». (С. Мареев)

Из воспоминаний Т. Ойзермана о преподавательской деятельности Деборина:

«О том, как все это происходило, мне подробно рассказывал М. Б. Митин. Вместе с П. Ф. Юдиным он учился в Институте красной профессуры у А. М. Деборина, который в ту пору считался лидером отечественной философии. Причем П. Ф. Юдин был секретарем партийного бюро института – фигурой по тем временам серьезной и ответственной. Вскоре, однако, они пришли к выводу, что мастистый профессор слишком академично понимает свои обязанности. По какой-то, не иначе как старорежимной интеллигентской привычке, он, например, настаивал, чтобы студенты детально проштудировали, скажем, „Логику“ Гегеля, причем так, чтобы знать содержание отдельных параграфов и формулировок».

О диалектической логике есть такие работы, как «Гегель и диалектический материализм» А. Деборина, «Гегель, Маркс, Ленин» И. Вайнштейна и т.д.

Отдельно стоит отметить работы Исаака Рубина. Он не был деборинцем, но именно он своими работами заложил фундамент для исследования диалектической логики в «Капитале». Мареев упоминает его имя вскользь и говорит о нём исключительно как о теоретике товарного фетишизма.

1.3. Немецкая классическая философия

«Деборин, безусловно, преувеличивает роль французского материализма и Фейербаха в формировании философии Маркса. „Французский материализм, – пишет он, – вошел составной частью в мировоззрение научного социализма Маркса-Энгельса“. Однако, если вспомнить „Три источника и три составные части марксизма“ у Ленина, то там нет такой «составной части» как французский материализм, а в качестве философского источника марксизма указана немецкая классическая философия». (С. Мареев)

«Выходит, что вся немецкая классическая философия от Канта и до Гегеля, к „диалектическому материализму“ не имела никакого отношения. Но как раз в этом и состоит суть той критики, которую мы находим у Ленина в адрес Плеханова и Деборина». (С. Мареев)

Мареев цитирует то, что укладывается в его схему и избегает цитирование работ, опровергающих его. Например, цикл статей Деборина «Диалектика в классической немецкой философии»:

«Великие идеалистические системы Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля связаны друг с другом тесной логической связью. Они не только следуют друг за другом, но каждая последующая философская система представляет собою дальнейшее развитие и углубление предшествующей системы. Система Гегеля является лишь „заключительным фазисом философского движения со времени Канта“, как правильно замечает Энгельс. Таким образом, Маркс является наследником немецкой идеалистической философии в целом, так как преодоление системы Гегеля означает преодоление классической философии вообще». (Деборин А.  Диалектика у Канта)

Преувеличение роли французского материализма Мареев вывел из одной вырванной цитаты. Если бы он читал источники, на которые ссылается, то понял бы, что метод Деборина – это аккумуляция всех достижений философии в последовательно снятом виде. Платон и Аристотель в этом смысле такие же источники марксизма, как Шеллинг или Фейербах. Ничего подобного нет у аппаратчиков, шельмовавших философов прошлых эпох за непролетарское происхождение. 1

1.4. Естествознание

«Здесь легко впасть в две крайности. Одна крайность – подчинить науку философии, а по сути идеологическому диктату, как это и пытались сделать деборинцы, но, тем самым только оттолкнули от себя естествоиспытателей». (С. Мареев)

Во-первых, никакого диктата на философском фронте в 20-е годы прошлого века не существовало. Печатался С. Минин 2, призывавший сбросить философию за борт, печатался главный оппонент Ленина – А. Богданов 3, возводивший всеобщую организационную науку в противовес «отжившей философии», печатались такие «фрейдисты», как А. Залкинд 4, беспрепятственно печатались и главные противники деборинцев – механисты 5 .

Во-вторых, и среди деборинцев, и среди механистов были как «чистые» философы, так и естественники. Мареев не говорит о том, какие позиции занимали по отношению к современному естествознанию участники событий, а следовало бы. Процитирую доклад С. Корсакова [С.Н. Корсаков «Мифы и истины в истории русской философии», 2015 год] :

«Диалектики, сторонники деборинской школы, не только принимали новейшие достижения естествознания, но и активно занимались их методологическим осмыслением, прежде всего в физике (Б.М. Гессен, М.Л. Ширвиндт) и биологии (И.И. Агол, М.Л. Левин, С.Г. Левит, В.Н. Слепков). Многие из них участвовали в непосредственной научно-исследовательской работе одновременно с философскими занятиями. И.И. Агол, например, участвовал в генетических исследованиях, проводимых в работе лаборатории А.С. Серебровского, стажировался у Г.Дж. Мёллера и одновременно являлся одним из ведущих специалистов секции диалектики естествознания Института философии, автором нескольких книг по философским проблемам биологии. Это был совершенно новый для России феномен, когда философы работают на передовых участках конкретных наук и параллельно подвергают полученные результаты философскому осмыслению. Наиболее ярким событием, свидетельствовавшим о влиянии советской философии науки, стал доклад Б.М. Гессена о социально-экономических корнях механики Ньютона на Международном конгрессе по истории науки в Лондоне в 1931 г. Ныне Б.М. Гессен признан в мире как основоположник социальной истории науки, его книга переводилась в Австралии, Великобритании, Испании, США, на Кубе. В России она не переиздавалась ни разу. Б.М. Гессен не включён ни в Философскую энциклопедию (как старую, так и новую), ни в „Энциклопедию эпистемологии и философии науки“. В России о нём не написано ни одной книги – за рубежом поток публикаций о Гессене только нарастает».

Чем занимались естествоиспытатели со стороны механистов? Громили теорию относительности Эйнштейна, квантовую механику и генетику. Больше всех постарался на этом поприще А. Тимирязев. Со стороны деборинцев противостояли ему физик Борис Гессен и биолог Израиль Агол.

Тимирязев был награжден орденом «Знак Почета».  Гессен и Агол были расстреляны по сфабрикованным обвинениям.

1.5. Диалектика кипящего чайника

«Но, надо сказать, что Деборин и деборинцы были еще далеки от такого понимания союза философии и науки. Они понимали диалектику как «царицу наук», которая должна царить над наукой и поучать ее, как исследовать тот или иной предмет». (С. Мареев)

В статье «Проблема философии в марксизме» 1925 года Николай Карев выделил 5 ошибочных позиций относительно философии:

1. Философия – это смесь науки, веры и религии. Философию за борт!
2. Философия – это один из видов идеологии, а всякая идеология дает извращенное знание о мире.
3. Наука и естествознание – сами себе философия.
4. Философия – это наука наук (царица наук).
5. Философия — это теория познания, занимающаяся выяснением границ и условий познания

Каждую из этих позиций Карев достаточно убедительно раскритиковал.

А вот позиция Деборина, выраженная в статье «Предмет философии и диалектика» 1926 года:

«Ленин знал „Анти-Дюринг“, но никогда не считал, что диалектический материализм есть наука об абстрактной неисторической природе. И он отмечает ошибку А. Деборина, когда тот определяет диалектический материализм как учение о строении материи, мира. В своей статье „Диалектический материализм“ (1909) Деборин писал: „Как мировоззрение, диалектический материализм дает ответ, – не абсолютный, разумеется – на вопрос о строении материи, мира“. Ленин, выписав это место, замечает на полях: „неточно“. Трудно определенно установить, что именно имел в виду Ленин. Но, если вспомнить его иронические замечания в „Материализме и эмпириокритицизме“ по поводу попыток открыть „универсальные законы“ бытия и вспомнить критику Энгельса в адрес „мировой схематики“ Дюринга, то понятно, что Ленин не считал, будто какая-либо философия может, минуя конкретные науки о природе, дать ответ на вопрос о строении материи. О строении материи учит физика, а не философия». (С. Мареев)

Трудно не согласиться с тем, что  формулировка Деборина из его ранней работы неудачна. Однако слово «строение» подразумевает множество трактовок, включая энгельсовскую классификацию форм движения материи. В других работах Деборина нет никаких попыток вывести непосредственно с помощью философии новые частно-научные знания. Кроме того, в редакционной статье журнала «Под знаменем марксизма», посвящённой итогам работы философов за 1920-е годы, его коллективом был поставлен четкий курс на естественно-научную подготовку философских кадров. Для тех, кто провозглашает способность философии давать частно-научное знание, изучение физики, биологии и других наук оказывается лишней тратой времени:

«Необходимо установить ныне, что не должно быть больше философов, которые не занимались бы хотя бы какой-либо конкретной наукой, диалектикой ее категорий и законов. Глубокомысленному пустословию должна быть объявлена решительная борьба. Покажите, что вы знаете диалектику, применением ее к конкретному предмету – вот что должно неуклонно требовать у всякого, клянущегося именем диалектики. Такова очередная задача».

1.6. О Лукаче

«А деятельную сторону диалектики подхватили „неомарксисты“, в особенности Г. Лукач, обвиненный, кстати, не кем иным, как Дебориным, в „ревизионизме“, причем именно за то, что диалектика им была понята как метод, а не как „онтология“…». (С. Мареев)

Чтобы разобрать ход дискуссии вокруг книги «История и классовое сознание» необходима отдельная книга, поэтому я остановлюсь на моментах, о которых Мареев умалчивает.

Во-первых, Деборин отстаивал совершенную иную позицию 6 . Он понимал философию марксизма как единство онтологии и гносеологии, радикально не противопоставляя их и не выбирая между ними что-то одно. Он указывает на то, что метод в отрыве от результатов исследования, проверяющихся практикой, перестает быть материалистическим. Мареев же представляет дело так, будто Деборин был за онтологию, а Лукач был за гносеологию.

Во-вторых, Мареев умалчивает о позиции Ленина относительно Лукача. Сама по себе характеристика, данная Ильичом, ни подтверждает и ни опровергает Лукача, но раз уж он выясняет в своей книге кто был последователем Ленина, а кто нет, то справедливо было бы привести его отзыв на его статью «К вопросу о парламентаризме»:

«Статья Г. Л. очень левая и очень плохая. Марксизм в ней чисто словесный…»

В-третьих, Лукач свою ответную статью начал с обвинения Деборина в меньшевизме. Это типичная для того времени ругань и акцентировать на этом внимание может только тот, кто не занимался хоть сколько-нибудь серьезно этим периодом.

1.7. Философские тетради

«Надо еще раз подчеркнуть, что в период диктата в философии деборинцев работы Ленина, в том числе опубликованные в 20-х годах „Философские тетради“ существовали, так сказать, для „внутреннего пользования“ — как дополнительный материал и иллюстрация к плехановскому „диамату“». (С. Мареев)

«Философские тетради» – это не целостное произведение, а 9 тетрадей-рукописей Ленина. Сначала они публиковались по частям, а только потом были собраны под одной обложкой. Причем их содержание неоднократно менялось. 7

В 1925 году в крупнейшем журнале «Под знаменем марксизма» появился конспект первой книги Гегеля «Науки логики» со вступительной статьей А. Деборина, в которой тот настаивает на необходимости изучать ленинские конспекты. В том же году был опубликован 8 ленинский фрагмент «К вопросу о диалектике». Вот что Деборин написал в связи с этим относительно Плеханова:

«Ленин делает упрек Плеханову в том, что он, как и Энгельс, берет тождество противоположностей как сумму примеров, а не как общий закон мира и познания […] Второй урок, который Ленин делает Плеханову, сводится к тому, что последний рассматривает теорию познания как самостоятельную дисциплину и некоторым образом противопоставляет диалектике». (Деборин  А. Ленин о сущности диалектики. 1925. )

В одном предложении у Мареева, как видим, сразу две фальсификации. Идем дальше.

1.8. Общая безграмотность

«Деборин называет метод Маркса „диалектическим материализмом“, – название, в значительной мере, как уже говорилось ранее, им самим придуманное». (С. Мареев)

На самом деле термин «диалектический материализм» встречается уже в работах И. Дицгена 9 , Г. Плеханова 10  и В. Ленина 11 .

«А.В. Потемкин, друг и единомышленник Ильенкова, который и теперь живет в г. Ростове-на-Дону, осознанно выступил против диатрибической традиции в философии, показывая, что все учебники философии в советское время пишутся в духе именно этой традиции. И начало этой традиции в советской философии было положено книгой „Диалектический материализм“ А.М.Деборина, которая по сути являлась учебником. „Диалектический материализм“ А.М.Деборина – это собственно и было популярным изложением „марксистской философии“». (С. Мареев)

В одном месте Мареев называет «Диалектический материализм» статьей, а в другом учебником. Видимо, он перепутал ее с широко известной работой «Введение в философию диалектического материализма», которая является оригинальным историко-философским исследованием Деборина. Книга не является типичным советским учебником, в ней даже нет намека на это, а  конкретно, главного что есть в любом учебнике – методической части.  Для того, чтобы понять ее, необходимо, как минимум, хорошо разбираться в истории европейской философии. Популярное изложение и характерную структуру учебника можно встретить у Митина, Александрова, Спиркина, Шептулина и др., но никак не у Деборина.

«Диалектический и исторический материализм» (М. Митин)
«Введение в философию диалектического материализма» (А. Деборин)

«Деборин, очевидно, чтобы придать вес своему „Диалектическому материализму“, поместил в издании 1922 года предисловие, написанное Плехановым. Но при чтении этого предисловия создается странное впечатление, что оно писалось независимо от текста книги Деборина. В предисловии не упоминается даже имя последнего. Плеханов здесь пишет просто про своё». (С. Мареев)

Странное впечатление создаётся скорее от чтения современных мифотворцев. Деборин в предисловии упоминается. Плеханов же там пишет не про своё, а показывает на конкретных примерах связь между разными этапами в развитии философии (это и было одной из главных задач книги Деборина – доказать на конкретном материале то, что диалектический материализм является результатом развития всей философской мысли, а не изолированным, случайным течением в истории философии). Тот же самый Плеханов, кстати, в статье «Об изучении философии», отвечая на вопрос рабочего «что почитать по философии?», рекомендует книгу «Введение в философию диалектического материализма» и сетует на то, что ее никак не получается издать.          

Более того, в опубликованном сборнике работ Плеханова под названием «Философско-литературное наследие в трех томах» (1973) находится рукопись под названием «Подготовительная работа к «Предисловию» к книге А. Деборина «Введение в философию диалектического материализма»».

«Последователи Г.В. Плеханова раскололись на две группы. Во-первых, это был Абрам Моисеевич Деборин и так называемые „деборинцы“ – Жан Эрнестович Стэн…». (С. Мареев)

«Но остались и еще долго жили его ученики и последователи. Это Людмила Исааковна Аксельрод…».  (С. Мареев)

Разумеется, Стэн вовсе не Жан, а Ян. Аксельрод Любовь, а не Людмила.

«Причем диалектико-материалистический метод в его ленинском понимании, в смысле „Капитала“ Маркса, на который Ленин указывает как на образец применения этого метода. А не в смысле Плеханова и Деборина, для которых „Капитал“ прошел как-то стороной». (С. Мареев)

Действительно, «прошел как-то стороной»:

«Потребность в теории материалистической диалектики, во всяком случае, давно назрела. Гегелевская логика вполне удовлетворить этой потребности не может, но она должна служить исходным пунктом и для материалистической диалектики. С другой стороны, „расшифровка“ марксова „Капитала“ с точки зрения его логического состава даст надежный компас в деле материалистической переработки гегелевской логики».

( Деборин А. Гегель и диалектический материализм. 1929.)

И подсекция 12, созданная при Деборине по изучению логики «Капитала» тоже является «чистым совпадением».

Я оставил без внимания много других нелепиц, но того, что я привел достаточно для понимания масштабов лжи и безграмотности Мареева.

Теперь перейдем к циклу статей В. Пихоровича «Основное противоречие советской философии»:

1.9. Механисты, диалектики и Ленин

«Заслуга советской философии состоит в том, что, несмотря на то, что эта линия стала официальной и всячески поддерживалась государством и правящей партией, советская философия сумела породить силы, которые этой линии противостояли и борьба фактически не прекращалась: начиная с уже упоминавшейся полемики между механистами и деборинцами, в которой стороны были отнюдь не одинаково неправы, как пишет С. Мареев, а даже если и обе были неправы, то очень по-разному. Ведь одно дело – неправота естествоиспытателей, которые пытаются использовать в своей работе принципы, выработанные марксистской философией (разумеется, по своей философской неграмотности или «полуграмотности» они будут ошибаться), и совсем другое – неправота философов, которые под видом марксистских принципов пытаются навязать естествоиспытателям философские идеи весьма сомнительного качества, в общем-то, идеалистические». (В. Пихорович)

О каких конкретно естествоиспытателях идет речь?

Какие конкретно идеалистические идеи навязывались естествоиспытателям?

Мы уже выяснили ранее, что в полемике деборинцев и механистов участвовали с обеих сторон, как философы, так и естественники. Деборинцы защищали новейшее естествознание, механисты стремились от него избавиться.

«Но вряд ли в том, что сложилось именно такое положение вещей, нужно искать чью-то злую волю. Ведь именно Ленин настоятельно рекомендовал привлечь к преподаванию философии и даже формированию издательской программы по философии А.М. Деборина и Л.И. Аксельрод, которые были близкими соратниками Г.В. Плеханова и очень жёстко критиковали Ленина. Например, оба написали остро критические заметки на его книгу „Материализм и эмпириокритицизм“». (В. Пихорович)

«[…] в результате дискуссии между механицистами и деборинцами были изгнаны из философии именно те люди, к философским позициям которых Ленин относился с симпатией, и командные высоты на „философском фронте“ заняли именно те, которые в своё время выступали против „Материализма и эмпириокритицизма“». (В. Пихорович)

У Деборина не было статей с критикой «Материализма и эмпириокритицизма». Более того, он один из немногих русских социал-демократов, кто выступил против философских взглядов Богданова и других эмпириокритиков.

«Но А.М. Деборин и компания поставили дело таким образом, что сначала они сами, а потом их ученики (которые лучше всего усвоили у своих учителей науку захватывать командные высоты, и поэтому быстро оттуда этих учителей спихнули)…» (В. Пихорович)

Давайте остановимся на этой интересной инсинуации, сказанной как бы между делом. Травля деборинской школы началась после того, как Деборин отказался печатать в журнале «Под знаменем марксизма» статьи, прославляющие философский гений Сталина. У Стэна в 1929 г. был публичный конфликт со Сталиным после публикации статьи «Выше коммунистическое знамя марксизма-ленинизма» на страницах газеты «Комсомольская правда». В ней Стэн выступил против чиновничьего «службизма» и сворачивания низовой инициативы. 13 Согласитесь, довольно странный способ «завоевания командных высот». Еще более странный «способ» – это поддерживать левую оппозицию, как это делал Тер-Ваганян, расстрелянный в 37-ом году. Доносов деборинцы не писали, воровством чужих работ не занимались. Некоторые из них отказались проходить позорный ритуал самобичевания за что их  также расстреливали и гноили в лагерях.

Реакция ильенковцев

2.1. Страсти по Деборину

Марина Бурик поделилась своим опытом прочтения статьи Деборина:

Никакого ответа на критику фальсификации истории советской философии Пихоровичем-Мареевым не последовало. Деборин же не признавал тождества мышления и бытия, значит можно врать про его школу. Хотя есть мнение, что признавал:

Рауф Фаткуллин написал желчную заметку про «школомарксистов», которые лезут писать что-то в интернет, не разобравшись в вопросе. Я знаю лично Марину Леонидовну и она не производит впечатление гормонального «школомарксиста» с низкой самооценкой.

Нет, конечно же, заметка была посвящена мне, а не Бурик, но сама ситуация получилась довольно комичной. Фаткуллин захотел унизить меня, а втоптал в грязь Марину.

Это не значит, что у различных групп не может быть разных мнений по тем или иным вопросам, но когда они высказываются в таком менторском тоне с язвительными оскорблениями, то надо следить хотя бы за тем, что думают свои же единомышленники.

Впрочем, начнем с самого начала и восстановим хронологию событий.

2.2. Аксельрод спешит на помощь

Спустя неделю после публикации ОВСФ, в Engels’е появляется «Ответ на «Наши разногласия»» механистки Л. Аксельрод с критикой деборинской школы.

Казус в том, что, критикуя деборинцев, Ортодокс высказывает те идеи, с которыми Ильенков боролся всю свою жизнь.

Мышление несводимое к физически (механическим) взаимодействиям согласно Аксельрод есть витализм, а значит является лженаукой.

Ильенковцы демонстрируют весьма циничное отношение к вульгарному материализму. Враг моего врага мой друг?

2.3. Марина Бурик о Деборине

Проходит 9 месяцев и Марина отвечает кружковцам по поводу своего отношения к Деборину. Понятно, что необходимость в этом появилась не на пустом месте. Помимо ОВСФ в паблике LC публиковались статья «Гегель и диалектический материализм» и сборник по классической немецкой философии, а также работы Яна Стэна.

Итак, что мы имеем?

1) Деборин упрекает Гегеля в том, что в его теории имеются противоречия

Какие противоречия в гегелевской философии критикует Деборин? Противоречия вообще? «Странно» в таком случае критиковать буржуазную философию за этот недуг:

.Современная буржуазная философская мысль «поднялась» до признания принципа противоположности, но в общем далека от признания принципа противоречия, снимающего и разрушающего противоположности. Принцип противоположности проникает все современное естествознание и в первую очередь — физику. Но уже признание принципа противоположности фактически ведет к преодолению формальной логики в старом школьном ее понимании.

Так за какие же такие противоречия Деборин так ополчился на Гегеля? Да за те же самые, что критиковали классики — противоречие между идеалистической системой и диалектическим методом:

«В этом смысле логика Гегеля представляет замкнутую систему, замкнутый круг, не допускающий дальнейшего развития. Абсолютно замкнутый круг понятий образует, так сказать, железный обруч, опоясывающий весь мир и не дающий ему возможности выйти за его пределы, прорвать его границы. Весь мир вынужден вращаться только в определенном круговороте понятий. Стало быть, если миру присуще развитие, то только в определенных, заранее установленных абсолютной идеей границах».

2) Деборин упускает метод Маркса восхождения от абстрактного к конкретному

Действительно упускает? Да вроде бы нет. Он прямо пишет о нем:

Поэтому всякая система науки представляет собою воспроизведение процесса развития соответствующей области путем восхождения от самых простых и абстрактных категорий к более сложным и конкретным.

Правильным в научном отношении методом, как говорит Маркс, является восхождение от абстрактного к конкретному.

Поэтому всякий процесс развития есть восхождение от низших форм или ступеней к высшим, от абстрактных, более бедных определений к определениям более богатым, содержательным, конкретным.

Гегель полагает, что метод восхождения от абстрактного к конкретному есть процесс возникновения самого конкретного. Согласно же Марксу, этот метод есть лишь «способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его духовно как конкретное».

Теперь возникает перед нами новый вопрос, имеющий огромное теоретическое и методологическое значение. Это — вопрос о взаимоотношении между логическим процессом и процессом историческим. Логический процесс восхождения от простого к сложному может быть понят в то же время как генетический процесс. Маркс, как и Гегель, не считал правильным метод нисхождения от сложного к простому, т. е. метод аналитический по преимуществу. Метод восхождения от простого к сложному является по замыслу Маркса воспроизведением реального процесса природы и истории. Это — процесс развития, генезиса форм, в противоположность методу анализа данных, исторически развившихся форм на их элементы.

3) Деборин толкует конкретное как чувственно-наглядное

Метод восхождения от абстрактного к конкретному вообще-то начинается с чувственно-наглядного. Но не заканчивается на нем.

К — А — К+

От чувственно-наглядного (К) путем абстрагирования мы переходим к логической абстракции (А) , чтобы затем вернуться к обогащенному конкретному (К+). Где из этого метода Деборин выбрасывает К+?

У ильенковцев какой-то свой отдельный метод восхождения от абстрактного к конкретному?

4) Деборин не признавал тождества мышления и бытия

Мы подошли к самому интересному. Разберем его в пункте 2.5.

2.4. Рауф Фаткуллин об онтологии и гносеологии

12 февраля 2018 года в паблике LC (ныне Ревкульт) я написал пост, в котором ответил на вопрос читателя:

«Что читать по диалектике? Я начал «Диалектическую логику. Очерки истории и теории» Ильенкова, показалось очень интересным. Но вы Ильенкова ругаете, называете алкашом и идеалистом. Кого тогда? Деборина? Может посвежее кто-то есть? Мне нравится подход Ильенкова из приведенной книги: рассмотрение диалектики в ее становлении. Т.е. хотелось бы не просто изложение догм, а чтобы понятно было, что откуда берется и почему. Спасибо большое заранее».

Вот мой ответ:

«Давайте без передергиваний. У нас есть вполне конкретные претензии к идеям Ильенкова и, если брать шире – к гносеологическому направлению в советской философии. Основная претензия состоит в том, что Ильенков выбросил из марксистской философии онтологию под предлогом того, что всякая онтология является разновидностью натурфилософии. Это ошибочно хотя бы потому что исторически возникло, как минимум, четыре разных варианта онтологии – натурфилософская, позитивистская, антиинтеракционистская и диалектико-материалистическая и между ними имеются реальные различия.

Объявляя онтологию устаревшим пережитком, Ильенков создает свою «Космологию Духа», которая является той же самой онтологией. Ее отличие от различных вариантов онтологий «официозного диамата» лишь в том, что она покоится на более древних идеях – демокритовских атомах и тепловой смерти Вселенной Клаузиуса. Будь он более последовательным, то вслед за О. Контом ему следовало бы признать непознаваемость мира, либо же пойти по пути эмпириокритиков и объявить единственной реальностью чувственный опыт. Да, именно основатель классического позитивизма за 100 лет до Ильенкова предложил убрать онтологию и оставить только гносеологию, вот такой занимательный факт.

Как видите, ни алкоголизм, ни портрет Солженицына, ни самоубийство, ни политическая конъюнктурность, ни даже прорыночные взгляды здесь не причем. И если бы вы внимательно читали статью «Основной вопрос советской философии», то поняли бы, что все эти нелицеприятные факты из биографии Ильенкова затронуты лишь для опровержения той мифологии относительно личности Эвальда Васильевича, которую воздвигли его ученики и последователи – С. Мареев, А. Майданский, В. Пихорович, Г. Лобастов и др.

А изучать диалектику надо в рамках изучения истории философии – от античности до Маркса. Из относительно современных авторов, мы советуем читать работы В. Орлова, Ю. Семенова и того же Э. Ильенкова. Не для создания новых идолов, а для критического переосмысления».

Рауф Фаткуллин не смог пройти мимо моего ответа и написал заметку под названием «Уровень критики: ЛК». Вот что он пишет:

«Ильенков говорит о том, что само деление теории познания на гносеологию и онтологию — это следствие кантианского понимания отношения мышления и материи. Естественно, что Ильенков к неокантианцам себя не причислял. Поэтому и не мог предложить «оставить только гносеологию», как ему приписывают врунишки из ЛК. Ильенков выступает против и онтологии, и гносеологии, как против специфически кантианских концептов. Как бы это не было сложно понять нашим однобитным друзьям.

Само собой разумеется, что эта заметка не переубедит людей, которые Ильенкова изучают по Голобиани, Маркса — по Попперу, а теорию эволюции — по Кенту Ховинду. Beati possidentes!»

Деление теории познания на гносеологию и онтологию? Да, действительно абсурд. Деление гносеологии на гносеологию и онтологию это что-то новенькое. Но я пишу, что Ильенков выбросил из марксистской философии онтологию, а не из гносеологии онтологию:

«Основная претензия состоит в том, что Ильенков выбросил из марксистской философии онтологию….»

Рауф также приводит цитату самого Ильенкова:

«Конституирование гносеологии в особую науку и исторически, и по существу связано с широким распространением неокантианства, которое на протяжении последней трети XIX столетия становится наиболее влиятельным направлением философской мысли буржуазной Европы и превращается в официально признанную школу профессорско-университетской философии сначала в Германии, а затем во всех тех районах мира, откуда по традиции ездили в германские университеты люди, надеявшиеся обучиться там серьезной профессиональной философии. Своим распространением неокантианство обязано было не в последнюю очередь традиционной славе своей страны как родины Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Своеобразной чертой неокантианства было, разумеется, вовсе не открытие познания как центральной философской проблемы, а та специфическая форма ее постановки, которая, несмотря на все разногласия между различными ответвлениями школы, сводится к следующему: «…учение о знании, выясняющее условия, благодаря которым становится возможным бесспорно существующее знание, и в зависимости от этих условий устанавливающее границы, до которых может простираться какое бы то ни было знание и за которыми открывается область одинаково недоказуемых мнений, принято называть «теорией познания» или «гносеологией»… Конечно, теория познания наряду с только что указанной задачей вправе поставить себе еще и другие — дополнительные. Но, если она хочет быть наукой, имеющей смысл, то прежде всего она должна заниматься выяснением вопроса о существовании или несуществовании границ знания…»

Русский кантианец А. Введенский, которому принадлежит приведенное определение, очень точно и четко указывает особенности науки, которую «принято называть» гносеологией в литературе неокантианского направления и всех тех школ, которые возникли под его преобладающим влиянием. Можно привести десятки аналогичных формулировок, принадлежащих классикам неокантианства: Риккерту, Вундту, Кассиреру, Виндельбанду, а также представителям его «дочерних» ответвлений (например, Шуппе, Файхингеру и т.п.).

Задача теории познания, следовательно, усматривается в установлении «границ познания», тех рубежей, через которые познание перешагнуть не в силах ни при каких условиях, ни при каком сколь угодно высоком развитии познавательных способностей человека и человечества, техники научного исследования и эксперимента. Эти «границы» отделяют сферу принципиально познаваемого от сферы принципиально непознаваемого, запредельного, «трансцендентного», т.е. в переводе на русский язык — потустороннего. Эти границы полагаются вовсе не ограниченностью человеческого опыта в пространстве и времени (в таком случае расширение «сферы опыта» постоянно расширяло бы эти границы, и вопрос сводился бы просто к различению между уже познанным и еще не познанным, но в принципе познаваемым), а вечной и неизменной природой тех психофизиологических особенностей человека, через которые — как сквозь призму — до неузнаваемости преломляются все внешние воздействия. Вот эти-то «специфические механизмы», посредством которых человеку только и дан внешний мир, как раз и составляют «границу», за которой лежит принципиально непознаваемое. И этим принципиально непознаваемым оказывается не что иное, как вне сознания человека находящийся реальный мир, каким он является «до его вступления в сознание». Другими словами, «гносеология» выделяется этой традицией в особую науку только на том основании, что априори допускается тезис, согласно которому человеческое познание не есть познание внешнего (вне сознания существующего) мира, а есть лишь процесс упорядочивания, организации, систематизации фактов «внутреннего опыта», т.е., в конце концов, психофизиологических состояний человеческого организма, совершенно непохожих на состояния и события внешнего мира.

Это означает, что любая наука, будь то физика или политическая экономия, математика или история, ровно ничего не говорит и не может нам говорить о том, как именно обстоят дела во внешнем мире, ибо на самом деле они описывают исключительно те ряды фактов, которые возникают внутри нас самих, ряды психофизиологических феноменов, лишь иллюзорно воспринимаемых нами как ряды внешних фактов.

Ради специального доказательства этого тезиса и была создана особая наука — «гносеология», занимающаяся исключительно «внутренними условиями» познания и тщательно очищающая их от какой бы то ни было зависимости от влияния «внешних условий», и прежде всего от такого «условия», как наличие внешнего мира с его объективными закономерностями.

«Гносеология», таким образом, выделилась в особую науку, противопоставленную «онтологии» (или «метафизике»), вовсе не как дисциплина, исследующая реальный ход человеческого познания окружающего мира, — как раз наоборот, — она родилась как доктрина, постулирующая, что все без исключения формы познания не есть формы познания окружающего мира, а есть лишь специфические схемы устройства «субъекта познания».

С точки зрения этой «теории познания» любая попытка толковать наличное знание как знание (понимание) окружающего мира это и есть недопустимая «метафизика», «онтологизация» чисто субъективных форм деятельности, иллюзорное отнесение определений субъекта к «вещам в себе», к миру вне сознания».

Ильенков критикует неокантианцев за то, что они создали непроходимую пропасть между миром субъективным и миром объективным и исходя из этого жестко противопоставили онтологию и гносеологию. Ильенков в противовес им соединяет мир объективный и субъективный на основе тождества мышления и бытия.

2.5. Тождество мышления и бытия

Итак, мы подошли к узловому вопросу.

Процитирую ОВСФ:

«Коренная ошибка Ильенкова и гносеологов в том, что вместо единства мышления и бытия они полагают тождество мышления и бытия (хотя декларировали они зачастую обратное, что можно увидеть в работах того же Ильенкова и прочих гносеологов)».

Рауф Фаткуллин решил оригинальным образом оспорить мой тезис, написав заметку «Школомарксизм. Проблема тождества отваги и слабоумия в марксизме». Полюбуемся этим замечательным иллюстрированным творением:

Что можно сказать о данном “произведении”? Рауфу следовало бы выбрать формат не статьи, а миниатюры. Тут как раз пригодился бы его опыт игры в КВН, да и просмотров на PornHub собрал бы. А там глядишь и кружок сформируется из его постоянных посетителей.

Я достаточно долго наблюдаю за «левой средой» и подобную реакцию на статью по философии видел только у сталинистов из Рупора рабочей борьбы.

Перейдем к аргументам Рауфа.

1) Голобиани прочитал у Ильенкова про тождество мышления и бытия после чего побежал писать разоблачительную статью, не разобравшись в разнице между абстрактным и конкретным тождеством.

Процитирую еще раз отрывок из ОВСФ:

​«Коренная ошибка Ильенкова и гносеологов в том, что вместо единства мышления и бытия они полагают тождество мышления и бытия (хотя декларировали они зачастую обратное, что можно увидеть в работах того же Ильенкова и прочих гносеологов)».

‌В скобках я дал ясно понять, что читал те места у Ильенкова, которые приводит Рауф и ответил на них тем, что Ильенков декларирует одно, а из его теории следует ровно противоположное. Я даже объяснил почему Ильенков так делает:

«Отправным пунктом исследования теоретического наследия Ильенкова должны являться те работы, которые при его жизни не были опубликованы. Только так мы сможем в дальнейшем отличить его подлинные идеи от цензуры. Роль цензора в появлении на свет научных публикаций, равно как и в кинематографе, литературе и музыке, как известно, была колоссальной. В случае Ильенкова это место приобретает особую значимость, поскольку его ключевые работы были опубликованы намного позже известного конфликта в МГУ, а значит его научная деятельность привлекла к себе самое пристальное внимание со стороны государства. Взять, например, рукопись под названием «Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении». Усилиями редакторов она была сокращена на четверть и вышла совсем под другим названием — «Диалектика абстрактного и конкретного в „Капитале“ К. Маркса»».

Никакого ответа на эту гипотезу у Рауфа нет.

2) Голобиани противопоставляет Деборина и Ильенкова, хотя они оба говорят о тождестве мышления и бытия. Голобиани просто не дочитал Деборина, который говорит о том, что единство и конкретное тождество – это синонимы.

Дочитал и сейчас объясню разницу между позицией Деборина и Ильенкова.

Ильенков пишет о том, что мышление – это атрибут материи. Деборин говорит о том, что мышление – это атрибут социальной формы материи. Самое смешное, что я уже ответил и на этот упрек в ОВСФ:

«Данная ошибка ведёт к тому, что все свойства бытия оказываются свойствами мышления. Именно поэтому атрибутивность мышления Ильенков трактует в идеалистическом ключе («без объекта нет субъекта, без субъекта нет объекта»), а не в материалистическом, как «диалектики», то есть как внутреннюю возможность, которая проявляет себя на определенной ступени развития материи. Именно поэтому для «обоснования» субстанциональности мышления Ильенков создает телеологическую картину мира, покоящуюся на многочисленных ошибках и допущениях. Тождественность мышления и бытия, в отличие от единства, абсолютизирует одни функции философии (в данном случае гносеологические) и вычёркивает другие (онтологические)».

2.6. По следам Мареева

8 августа 2018 года Рауф решил порадовать интернет своими рассуждениями о советских позитивистах и цитатничестве.

«Апологеты пишут статьи о том, как занятие философа пайкой повлияло на его позицию по проблеме мышления, противники — о том, как портрет Солженицина якобы доказывает несостоятельность позиции Ильенкова по вопросу о предмете философии».

Что это за противники такие? Рауф не приводит никаких ссылок. Просто есть абстрактные противники Ильенкова и они абстрактно критикуют его философию, тыкая пальцем в абстрактный портрет Солженицына, который Ильенков абстрактно хранил в своем шкафу.

Понятно, что он подразумевает мою статью. Но давайте разберемся и с этим моментом.

Откуда первоначально взялась ссылка на этот портрет? Читаем ОВСФ:

“Легенда о доблестном герое, который в одиночку боролся с догматиками-бюрократами, отлично вписывается в обывательское, примитивное мировоззрение. Как вы уже догадались, речь сейчас пойдёт о статье из журнала «Вестник Бури» (далее — ВБ).

Статья под названием «Пару слов об „аполитичности“ Э.В. Ильенкова», опубликованная не так давно на ВБ, является ответом на интервью А. Тарасова, в котором последний назвал Ильенкова трусом.

«Марксизм Ильенкова был в штыки принят официозной профессурой, стоявшей на страже государственной идеологии. Для правящего слоя Ильенков был более опасным врагом, чем прозападные диссиденты, потому что он давал бой в тылу, на собственной идеологической территории компартии, демонстрируя ей и окружающим, как она далеко отступила от того мировоззрения, которое отстаивали Маркс, Энгельс и Ленин».

Итак, перед нами предстает пламенный революционер, который честно боролся с официозной профессурой. Так ли это? На самом деле взгляды Ильенкова на дальнейшую борьбу за коммунизм удивительным образом совпадали с позицией обуржуазившейся КПСС. Во-первых, Ильенков, как и его коллеги, осудил сталинскую политику. С этим же связан его неподдельный интерес к творчеству Солженицына, портрет которого Ильенков бережно хранил в шкафу. Во-вторых, Ильенков считал, что раз пережитки капиталистической экономики сохраняются при социализме, то необходимо легализовать их и закрепить их право свободно развиваться. В-третьих, Ильенков не чурался конъюнктуры и выполнял идеологические заказы точно так же, как и все остальные. Так, например, в своей кандидатской диссертации он положительно отзывался о теоретических трудах Мао Цзедуна, а уже после советско-китайского раскола стал писать обличительные статьи на тему маоизма. Так что Ильенков не был никаким врагом советского руководства и уж тем более революционером. Где у Ильенкова хоть одна серьёзная работа на политическую тему? Он обошёл вниманием новую волну революционного подъёма 1960-х годов, держал фигу в кармане и писал конъюнктурные вещи для партии, и, самое главное, — не сумел разглядеть опасность реставрации капитализма и дать хотя бы теоретическое обоснование того, как её можно было избежать. Действительно, зачем, если философия — это наука о мышлении, а не об окружающем тебя мире?»

Портрет Солженицына, алкоголизм, политическая конъюнктурность и т.д. приводится  в ответ на идеализацию личности Ильенкова, которой занимаются Мареев, Пихорович, Майданский, Лобастов, Бурик и другие.

Разбор ошибочности гносеологической линии приведен во второй части ОВСФ, которая так и называется «Гносеологизм».

Напоследок хотелось бы отметить одну важную вещь. Вероятно, что ответная сторона проигнорирует содержание и уцепится за форму. Мол, вся статья состоит из цитат на «священные писания». Ну, дорогие мистификаторы, на этом лежит исключительно ваша вина. Считаете, что философия должна заниматься исключительно методом, а содержание дают лишь частные науки – дело ваше. Зачем приписывать эту позицию классикам? Неисчерпаемость электрона – это что мышление о мышлении? Если для вас, как и для Маха электрон – это всего лишь удобная мыслительная абстракция, то указывайте правильные первоисточники. Далее. Если мышление – это атрибут всей материи, то ОВФ теряет одну из своих сторон, а именно – что существует первым – мышление или бытие. Считаете, что это положение больше неактуально, а классики ошибались – так прямо и напишите. Уже после этого можно о чем-то дискутировать. А приписывать классикам свои собственные взгляды, чтобы затем прятаться за авторитетами Энгельса или Ленина – это трусливая и жалкая позиция.

Не согласны с тем, что Мареев и Пихорович – лжецы? Опровергайте.

Заключение

Жив ли Ильенков? Да, через своих эпигонов он живее, чем когда-либо. Но живы ли его эпигоны? Нет, это имитация мышления, имитация деятельности, а значит и имитация жизни. И должен признать, что полемизировать с мертвыми гораздо интереснее и продуктивнее, чем с их призрачными тенями.

Значит ли это что Ильенков должен быть заклеймен, привязан к позорному столбу и высечен современными марксистами? Нет, это было бы в духе разбираемой школы.  Пока мы возимся с гносеологизмом Ильенкова, неисследованными остаются воззрения многих других русских, советских и западных философов. Достаточно назвать имена М. Морозова, Н. Чужака, А. Богданова, Б. Гессена, И. Агола, И. Рубина, К. Корша, В. Беньямина, А. Зон-Ретеля, Э. Блоха, Т. Адорно, Г. Маркузе, Гальвано Делла Вольпе, Ж.-П. Сартра, Ф. Фанона, К. Хорни, А. Горца, Л. Альтюссера, А. Бадью, Э. Балибара, Э.О. Райта, И. Месароша. Если вы думаете, что деборинцы — это единственное течение, которое до сих пор остается под плотной тканью мистификаций, то вы ошибаетесь. Причем мифы могут быть и «светлыми» и «темными» — все они, однако, одинаково вредны.

И до тех пор, пока не будет восстановлена история марксизма, мы и дальше будем наблюдать появление различных школ, претендующих на уникальность, обособленность и верность единственно верному учению Маркса-Энгельса-Ленина-(…). “Гносеологи” здесь являются лишь частным случаем, который не требовал бы особенного внимания, если бы не гиперактивность представителей этого течения на ниве фальсификации.

  1. См. философскую дискуссию 1947 года
  2. Минин С.К. «Философию за борт!», 1922 год
  3. Богданов А.А. «Тектология – Всеобщая организационная наука», Часть 1. – 1925; Часть 2. – 1927; Часть 3. – 1929
  4. Залкинд А. Б. «Фрейдизм и марксизм», 1924 год
  5. Механисты печатались не только в крупнейшем философском журнале «Под знаменем марксизма», но имели собственный журнал «Диалектика в природе»
  6. А.М. Деборин «Георг Лукач и его критика марксизма», 1924 год
  7. Мчелдов М.П. «Ленин, о котором спорят сегодня», 1991 год
  8. «Под знаменем марксизма», 1925 год, №5-6
  9. И. Дицген «Избранные философские сочинения»
  10. Г.В. Плеханов «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю»
  11. В.И. Ленин «Материализм и эмпириокритицизм»
  12. С.Н. Корсаков «О первом проекте «философской энциклопедии»
  13. А.А. Слезин, А.Э. Скоропад. “Теоретические основы функционирования раннего комсомола в системе советского политического контроля”.