Статистическое обозрение: От Советов к олигархам: неравенство и собственность в России, 1905–2016

Недавно на просторах сети вновь актуализировалась тема мирового неравенства в распределении доходов. Этим мы обязаны исследовательскому институту World Inequality Lab, опубликовавшему “Доклад о неравенстве в мире”. Среди авторского коллектива − наш давний знакомый Тома Пикетти, который ко всему прочему в своей более ранней работе исследовал неравенство в России. Мы предлагаем читателям ознакомиться с переводом этого отдельного исследования.

Оглавление:

Предисловие переводчика

Раздел 1: Вступление

Раздел 2. Источники данных, концепции и методология

2.1. Ряды национальных доходов и богатства

2.1.1. Основные понятия и концептуальные рамки

2.1.2. Специфические проблемы с российскими счетами доходов и богатства

2.2. Ряды по распределению доходов и богатства в России

2.2.1. Ряды распределения доходов

2.2.3. Ряды распределения богатства

Раздел 3. Рост частной собственности в России

3.1. Общая эволюция национального, государственного и частного богатства

3.2. Оценка утечки капитала и оффшорного богатства в России

3.3. Рыночная и балансовая стоимость национального богатства

3.4. Сравнение с западными и другими бывшими коммунистическими странами

Раздел 4. Рост неравенства доходов и богатства в России

4.1. Неравенство доходов: долгосрочная картина

4.2. Кто выиграл от постсоветского перехода?

4.3. Международные сравнения

Раздел 5. Заключительные комментарии и перспективы

 

Предисловие переводчика

В данном статистическом обозрении хотелось бы познакомить читателей с переводом интересной работы  «От Советов к олигархам: неравенство и собственность в России 1905−2016» 1, написанной коллективом иностранных авторов, среди которых читателям должен быть знаком Тома Пикетти, автор большого исследования неравенства в мире «Капитал в XXI веке» 2.

Соавторами Пикетти стали его коллега по Парижской школе экономики Филипп Новокмет и Габриэл Зуцман — молодой исследователь из Калифорнийского университета в Беркли. Сама статья «От Советов к олигархам…» является частью большого проекта World Wealth and Income Database 3, задача которого — получить полноценную картину распределения богатства и доходов в мире.

Тема неравенства чрезвычайно актуальна для современной России, которая совсем недавно, по историческим меркам, вступила на путь государственно-монополистического капитализма. На наших глазах происходит монополизация всех сфер экономики, что ведет к тотальному разрыву в распределении доходов между горсткой собственников  монополистического капитала и абсолютным большинством наемных работников. Все это происходит на фоне практически полного отсутствия рабочего движения, что еще больше усугубляет ситуацию.

Прежде чем читатель приступит к изучению переведенной статьи, следует сказать несколько слов о методологии исследования.

Несмотря на то, что на Т. Пикетти любят ссылаться приверженцы левого политического спектра (многие и самого Пикетти относят к представителям левых взглядов), следует помнить, что он в своих исследованиях не использует марксистскую методологию и не выходит за рамки буржуазных статистических методов.  В своем основном исследовании «Капитал в XXI веке» он пытается критиковать Маркса, но признается, что не понимает его идей, он пишет: «Маркс не обращался к математическим моделям, и его язык не всегда ясен, поэтому трудно точно понять, что он имел в виду» 4.

Пикетти  не проникает в суть экономических явлений, в своем анализе он ограничивается только той видимостью, которая выступает на поверхности явления. Так, понятие «капитал» у него тождественно с понятием «национальное имущество» и означает выраженную в рыночных ценах общую стоимость всего того, что можно обменять на рынке. Сюда подпадают нефинансовые активы (жилье, земельные участки, движимое имущество, строения, оборудование и т. д.) и финансовые активы (банковский счет, сбережения, облигации, акции и другие виды долевого участия в компаниях, договор о страховании жизни, пенсионные фонды) 5. Капитал по Пикетти существовал во все времена, он указывает: «Во всех цивилизациях капитал выполняет две важные экономические функции: во-первых, он необходим для жилья (т. е. для производства «жилищных услуг», стоимость которых измеряется арендной стоимостью жилья: это стоимость комфорта, который человек получает за счет того, что спит и живет под крышей, а не под открытым небом); во-вторых, он является фактором производства других товаров и услуг (процесс изготовления которых может требовать использования сельскохозяйственных земель, зданий, служебных помещений, станков, оборудования, патентов и т.д.). Исторически первыми формами накопления капитала были как орудия (кремень и т.д.) и сельскохозяйственные решения (огораживание, орошение, осушение и т.д.), так и примитивное жилье (пещеры, палатки, хижины и т.д.), после чего произошел переход к более сложным формам промышленного и профессионального капиталов и ко все более комфортному жилью» 6.

Не понял Пикетти или не захотел понять и трудовую теорию стоимости. У него получается, что приносить проценты — это имманентное свойство капитала. Тем самым затушевывается реальное происхождение прибавочной стоимости. У него не только капитал существовал в первобытную эпоху, но и процент. Воистину, буржуазные статистики способны посчитать национальный доход даже для племени дикарей, приняв за налоговые декларации  надписи на стенах пещер.

В этой связи не лишним будет вспомнить, что любая наука, где предметом изучения служат явления,  затрагивающие классовые интересы, носит партийный, классовый характер. Распределение национального дохода это именно та область, в которой классовый интерес встает с наибольшей остротой. И именно оценка национального дохода и его распределение лежит в основе всего рассматриваемого исследования.

Надо понимать, что наиболее достоверные данные буржуазной статистики те, которые непосредственно помогают предпринимателям в получении прибыли. Понятие  национальный доход, которым оперирует Пикетти и соавторы, является наиболее  обобщающим, а значит, наименее достоверным, затушевывающим реальные экономические отношения.  Пикетти в этом вопросе можно отнести к  англо-американской школе экономистов-эмпириков и статистиков,  основателем которой  считается Митчель. Одним из его учеников был известный статистик Кузнец, на исследования которого в области подсчета национального дохода ссылается Пикетти 7. Он во многом заслуженно упрекает Кузнеца в политической ангажированности, указывая, что «В значительной степени теория «кривой Кузнеца» была производной «холодной войны», но, тем не менее, отдавая должное за то, что тот  «впервые предложил объективную основу» в области исследования неравенства. Пикетти ставит перед собой задачу «придать пространственный и временной масштаб новаторским, прорывным разработкам Кузнеца, позволившим ему измерить эволюцию неравенства в доходах в Соединенных Штатах в период с 1913 по 1948 год 8.

Итак, вслед за Кузнецом, Пикетти считает национальный доход следующим образом: «Национальный доход Yt определяется стандартным образом: ВВП минус амортизация капитала плюс чистый иностранный доход» 9. В этом простом расчете есть серьезные претензии к ВВП империалистических стран. Не так давно на ЛК был опубликован переведенный материал за авторством Джона Смита «Иллюзия ВВП: добавленная стоимость против присвоенной» 10, в которой под “Иллюзией ВВП” понимается ошибка восприятия, вызванная изъянами в сборе и толковании стандартных экономических данных. Её главный признак — систематическая недооценка вклада низкооплачиваемых рабочих глобального Юга в общемировое богатство и соответствующая переоценка внутреннего валового продукта США и других империалистических стран. Эти изъяны и искажённое восприятие возникают из-за неоклассических представлений о цене, стоимости и добавленной стоимости (v. added), которые влияют на сбор и осмысление статистики по ВВП, торговле и производительности. В итоге якобы объективные и независимые сырые данные о ВВП, производительности и торговле таковыми совсем не являются, а общепринятое истолкование таких данных скрывает, по крайней мере, столько же информации об источниках стоимости и прибыли в глобальной экономике, сколько показывает.

Я не буду подробно излагать суть статьи, а отошлю тех, кто еще не ознакомился с ней, сделать это. Здесь лишь отмечу, что искажения, притом значительные, в расчетах национального дохода у Пикетти могут кардинально изменить те выводы, к которым он и его соавторы приходят в своих исследованиях.

Следует отметить, что у Пикетти и его соавторов в качестве источника статистики доходов главным образом фигурирует налоговый учет. Это явно сомнительная база, так как учет построен на личных декларациях, в которых реальный доход зачастую укрывается. Это понимают и сами авторы, однако за отсутствием других источников выбора тут не имеется,  этот факт нужно иметь в виду при прочтении статьи.

Также есть серьезные претензии по вопросу о распределении национального дохода. На мой взгляд, подлинно научный социально-экономический анализ невозможен без изучения социально-экономических типов, классов и классовых противоречий. Марксистская методология  опирается на статистическую группировку, выделяющую социально однородные типы, и для каждой группы вычисляет отдельные  характеристики. Между тем, Пикетти, идя по пути, проложенному Кузнецом,  игнорирует настоящий научный анализ. Вопросы группировок ставятся у него  как прием формальной классификации, общество просто делится на группы 50%, 40 %, 10%, 1%, исходя из  доли богатства каждой группы, не производится группировка по классовым признакам.

В комментариях к предыдущему статистическому обозрению 11 один из комментаторов высказался в том духе, что нечего здесь «бредни буржуазных экономистов тиражировать», подавайте нам кошерный марксистский анализ. Следует ли из этого, что современные марксисты должны в своем исследовании окружающей действительности вообще отказаться от использования буржуазных источников информации? Безусловно, нет. А ведь такая тенденция налицо, еще недавно редакцию ЛК критиковали за материал «Троцкий, Сталин и коммунизм», в котором автор ссылается на исследования буржуазных историков 12. И среди буржуазных ученых есть добросовестные исследователи, в трудах которых мы можем почерпнуть много полезного для нашей работы. К таким исследователям можно отнести и Т. Пикетти и его соавторов. Тем более, что они не скрывают методов своего исследования, приводя все расчеты в объемном приложении к статье 13. Нам нужно учиться анализировать этот материал, видеть не только ограниченность источников информации, но и ограниченность авторского взгляда и делать выводы самим там, где они оставили многоточия.

В данной заметке я наметил лишь самые общие направления критики буржуазных исследователей национального дохода и неравенства. Обстоятельная критика с позиции марксистской методологии еще должна будет выполнена в будущем, а пока предлагаю читателям ознакомиться с переводом статьи.

Раздел 1: Вступление

После развала Советского Союза в 1990–1991 гг. Россия претерпела драматические экономические и политические преобразования. За 1992–1995 гг. валовый продукт резко сократился, а инфляция стремительно возросла. Восстановление ВВП началось в 1998–1999 гг., после чего последовало десятилетие устойчивого роста. В 2008–2009 гг. мировой финансовый кризис и падение цен на нефть прервали этот процесс. С тех пор рост был вялым, а в 2014–2015 гг. уровень экономической активности сократился — частично из-за международных санкций после военной интервенции в Украине. Однако, несмотря на трудности, возникающие при сравнении ВВП советского и постсоветского периодов, нет никаких сомнений в том, что средние доходы сегодня значительно выше, чем в 1989–1990 гг. Согласно оценкам, приведенным на рис. 1а, национальный доход из расчета на взрослого человека за период с 1989 по 2016 год увеличился примерно на 40% — с немногим более 16 тыс. евро в конце советского периода до почти 24 тыс. евро в последние годы (обе цифры сопоставлены по курсу 2016 года, по паритету покупательной способности). Если сравнить российский национальный доход на взрослого человека со средним западноевропейским показателем, определяемым здесь как простое среднее арифметическое для Германии, Франции и Великобритании, можно обнаружить, что разрыв между Россией и Западной Европой немного сократился. Уровень благосостояния в России в 1989–1990 гг. составлял около 60–65% от среднеевропейского значения, а к середине 2010 г. достиг 70–75%.

1а

Этот непростой процесс сближения с Западом также должен анализироваться в более долгосрочной перспективе (см. рис. 1b). Согласно лучшим имеющимся оценкам, российский национальный доход из расчета на  взрослое население застопорился примерно на 35–40% западноевропейского уровня между 1870 г. и Первой мировой войной. Царская Россия была бедной и неграмотной страной. Соотношение между Россией и Западной Европой заметно возросло до 65% после Второй мировой войны. Эти данные отражают стратегию модернизации, осуществленную советской властью после большевистской революции, основанной на быстрой индустриализации и массовых инвестициях в базовое образование, в сравнении с посредственными показателями роста западных стран в период 1914–1945 гг. Относительное положение России затем достигло потолка и застопорилось примерно на 55–65% западноевропейского уровня в период между 1950-ми и 1990-ми годами. Можно даже обнаружить относительное снижение, начиная с конца 1970-х и 1980-х годов,  с более чем 65% до менее 60% (несмотря на замедление темпов роста на Западе в этот период). Стагнация российских жизненных стандартов относительно Запада в период между 1950-ми и 1980-ми годами, а также растущий дефицит и общее разочарование среди образованного населения, возможно, способствовали сложным социальным и политическим процессам, которые в конечном итоге привели к падению Советского Союза 14.

1b

Однако последствия изменений в распределении доходов и богатства в результате драматических преобразований, произошедших с 1989–1990 гг., не очень хорошо документированы и понятны. Нет сомнений в том, что неравенство в доходах значительно возросло с 1989–1990 г., по крайней мере отчасти потому, что денежное неравенство было необычайно, и, в некоторой степени, искусственно низким при коммунизме. Но мало что известно о точном значении этого роста. Какими доходами обладают классы, больше всего выигравшие от рыночных реформ, и в каких пропорциях? Каким образом уровень неравенства в России сопоставим с тем, который наблюдается в западных капиталистических странах, в Китае и в бывших коммунистических странах Восточной Европы?

В этом исследовании мы пытаемся объединить различные доступные источники данных – национальные счета, обследования, рейтинги богатства и налоговые данные, включая недавно опубликованные данные о налогоплательщиках с высоким доходом, – систематически, чтобы обеспечить последовательные ряды по накоплению и распределению доходов и богатства в России от советского периода до сегодняшнего дня.

Наш вклад проявляется как в области методологии, так и по существу. Во-первых, с методологической точки зрения мы предоставляем, насколько нам известно, первую попытку использовать таблицы национального подоходного налога в России для корректировки официальных оценок неравенства, основанных на опросах 15. Мы считаем, что опросы значительно недооценивают рост неравенства с 1990 года. Согласно  нашим оценкам, неравенство в распределении доходов в настоящее время столь же велико, как и в Соединенных Штатах, при этом доля дохода 1% составляет около 20–25%. Мы также находим, что неравенство более значительно увеличилось в России, чем в Китае и бывших коммунистических странах Восточной Европы, что связано с конкретной стратегией перехода, проводимой в России.

Во-вторых, мы объединяем различные официальные и неофициальные источники, чтобы предоставить первые полные данные для частного, общественного и национального богатства в постсоветской России, включая оценку оффшорного богатства. Согласно нашим базовым оценкам, объем оффшорного богатства примерно в три раза превышает официальные чистые иностранные резервы (около 75% национального дохода против около 25%) и сопоставим по величине с суммами финансовых активов в самой стране. То есть, в Великобритании, Швейцарии, на Кипре и подобных оффшорных центрах богатые россияне хранят такое количество финансовых богатств, сопоставимое с тем, чем располагает все население России в самой России.

Вкратце, наши новые результаты показывают крайне высокий уровень неравенства в России и постоянную концентрацию ресурсов на основе ренты, которые вряд ли станут лучшими рецептами устойчивого развития и роста. Хотя наши результаты имеют последствия для перспектив роста и конвергенции России (и в более широком смысле для роли политики, институтов и идеологии в динамике неравенства), мы подчеркиваем, что в настоящей работе основное внимание уделяется измерению неравенства и объяснению того, как различные существующие источники могут быть объединены. Наша скромная цель – четко указать, что мы знаем и не знаем о неравенстве в России, и поставить траекторию неравенства в России в исторической и сравнительной перспективе. Перед тем, как мы сможем добиться дальнейшего прогресса в интерпретации выводов, необходимы дополнительные данные.

Этот документ является частью более широкого проекта – Всемирного фонда богатства и доходов (WID.world), который пытается создать статистику распределения, сопоставимую между странами. Чтобы сделать статистику максимально сопоставимой, мы придерживаемся общей методологии, которая предусматривает последовательное объединение национальных счетов, опросов и фискальных данных с целью создания «национальных счетов распределения». Эта методология уже применялась в Соединенных Штатах 16, Франции 17 и Китае 18. Это постоянный проект, и мы не сомневаемся, что российская серия, представленная в настоящем документе, будет улучшена в будущем, поскольку будут разработаны усовершенствованные методы и доступны лучшие источники данных (надеюсь). Все обновления будут опубликованы в Интернете по адресу WID.world.

Остальная часть этой статьи организована следующим образом. В разделе 2 мы описываем основные источники данных, концепции и методологию. В разделе 3 представлены наши результаты об эволюции частного богатства, общественного богатства, богатства в оффшорах и национальных богатств – коэффициенты национального дохода в России, и  эти результаты сравниваются с другими странами. В разделе 4 мы представляем результаты эволюции неравенства доходов и богатства в России, которые мы также сравниваем с другими странами. В разделе 5 содержатся заключительные замечания. Настоящий документ дополнен обширным онлайн-приложением, включающим все наши исходные источники данных и компьютерные коды, а также предоставляет дополнительные результаты и проверки надежности 19.

Раздел 2. Источники данных, концепции и методология

Этот документ основывается на пяти типах источников данных: счетах национального дохода и богатства, обследованиях доходов домашних хозяйств, данных по подоходному налогу, обследованиях состояния домашних хозяйств и рейтингах благосостояния. Мы начнем с описания источников макроданных, а затем продолжим данными распределения. Наши концепции и методы в целом соответствуют тем, которые описаны в руководящих принципах распределения национальных счетов, используемых для базы данных о мировом богатстве и доходах 20. В этом разделе мы фокусируемся на основных концептуальных и эмпирических вопросах; полные методологические детали приведены в онлайн-приложении.

2.1. Ряды национальных доходов и богатства 

2.1.1. Основные понятия и концептуальные рамки

Мы пользуемся концептуальными и  структурными системами национальных счетов (SNA 2008) и определениями, используемыми нами ранее 21. Объединив официальные российские национальные счета и ряд неофициальных балансовых оценок и источников, мы предоставляем последовательные ряды для национального дохода, национального богатства и их компонентов в период 1990–2015 гг.

Национальный доход Yt определяется стандартным образом: ВВП минус амортизация капитала плюс чистый иностранный доход. Частное богатство Wt определяется как общая стоимость активов, принадлежащих домашним хозяйствам и некоммерческим организациям, за вычетом их задолженности 22.

В соответствии с руководящими принципами, SNA-активы включают в себя все нефинансовые (реальные) активы – жилье, землю, здания, машины, интеллектуальную собственность и т. д. – и финансовые активы, включая страхование жизни и пенсионные фонды, – над которыми могут быть соблюдены права собственности и которые обеспечивают экономические выгоды для их владельцев. Выплачиваемое пособие по пенсионному обеспечению социального страхования исключается, как и все другие требования относительно будущих государственных расходов и трансфертов (например, расходы на образование для своих детей и льготы для здоровья). Также исключаются принадлежащие домашним хозяйствам товары длительного пользования, такие как автомобили и мебель. Нефинансовые активы являются единственными реальными активами в том смысле, что финансовые активы и обязательства точно уравновешивают друг друга на мировом уровне и не способствуют глобальному нетто-богатству. Как правило, все активы и обязательства оцениваются по их преобладающим рыночным ценам. Корпорации включены в личное богатство через рыночную стоимость акций, принадлежащих домашним хозяйствам. Некотируемые акции обычно оцениваются на основе наблюдаемых рыночных цен для сопоставимых публично торгуемых компаний.

Аналогичным образом мы определяем общественное (или государственное) богатство Wgt как чистую совокупность государственных администраций и государственных учреждений. В имеющихся балансах государственные нефинансовые активы, такие как административные здания, школы и больницы, оцениваются путем накопления прошлых инвестиционных потоков и их модернизации с использованием наблюдаемых цен на недвижимость. Мы определяем рыночное значение национального богатства Wnt как сумму частного и общественного богатства: Wnt = Wt + Wgt. Национальное богатство также может быть разложено на внутренний капитал и чистые иностранные активы: Wnt = Kt + NFAt. Внутренний капитал Kt, в свою очередь, может быть разложен как сумма сельскохозяйственных земель, жилья и другого внутреннего капитала (включая рыночную стоимость корпораций и стоимость других нефинансовых активов, находящихся в частном и государственном секторах, за вычетом их обязательств).

Альтернативной мерой богатства корпораций является общая стоимость корпоративных активов за вычетом обязательств, не связанных с капиталом, что мы называем балансовой стоимостью корпораций. Мы определяем остаточное корпоративное богатство Wct как разницу между балансовой стоимостью корпораций и их рыночной стоимостью (которая  определяется стоимостью их акций). По определению, Wct равно 0, когда коэффициент Q Тобина – отношение рыночной и балансовой ценностей – равен 1. На практике существует несколько причин, по которым Q Тобина может отличаться от 1, так что остаточное корпоративное богатство порой положительно, порой отрицательно. Мы определяем национальное богатство в стоимостном выражении Wbt как сумму рыночного национального богатства и остаточного корпоративного богатства: Wbt = Wnt + Wct = Wt + Wgt + Wct. Хотя мы склонны предпочитать нашу рыночную концепцию национального богатства (или национального капитала), оба определения имеют свои преимущества 23.

Балансы создаются национальными статистическими институтами и центральными банками, использующие многие источники, аналогичные переписи, в частности, отчеты финансовых и нефинансовых корпораций об их балансовом и внебалансовом позициях и обследованиях жилья. Метод непрерывной инвентаризации обычно играет второстепенную роль. Заинтересованный читатель отсылается к работе Пикетти и Цуцмана 24 для точного обсуждения методов, используемых ведущими богатыми странами.

2.1.2. Специфические проблемы с российскими счетами доходов и богатства

В случае балансов России, все подробности об используемых данных и исходных источниках приводятся в Приложении А. Здесь сделаем ряд дополнительных замечаний. Во-первых, мы уделяем особое внимание оценке оффшорного богатства. Вообще говоря, вопрос о оффшорном богатстве и трансграничных активах приобретает все большее значение на глобальном уровне в последние десятилетия 25. Россия, возможно, является одной из стран, где этот вопрос встал наиболее остро. Как мы увидим в разделе 3, когда представим наши результаты, в основных экономических и финансовых статистических данных России есть серьезные расхождения, в частности, существует большой разрыв между очень высоким профицитом торговли и относительно ограниченным накоплением чистых иностранных активов в период 1990–2015 гг.

Отток капитала и оффшорное богатство могут объяснить этот парадокс, и в этой статье мы предлагаем метод и оценку вероятной величины оффшорного богатства.  По определению, такая оценка  обязана быть неточной. Но учитывая количественную важность этого вопроса в случае России, мы считаем, что предпочтительнее представить правдоподобную оценку (основанную на прозрачном методе с использованием большого количества накопленных «ошибок и упущений» остатка на платежном балансе России), чем вообще игнорировать проблему. Как мы увидим, вопрос об оффшорном богатстве играет значительную роль в общем анализе накопления национального богатства в России и в сравнении с другими странами.

Затем в контексте настоящего исследования мы сконцентрируемся на балансах после 1990 г., и не будем использовать существующие оценки и данные советских и досоветских балансов. В Советском Союзе существует долгая и объемная традиция балансов. Однако система относительных цен, используемых в этих счетах, мало похожа на постсоветский период, поэтому мы решили начать наши балансовые ряды в 1990 г. Существуют также некоторые балансовые оценки досоветского периода, которые в некотором масштабе более сопоставимы с современными оценками для других стран. Существующие оценки за 1913 г. обычно показывают уровень национального богатства около 500–600% национального дохода, при этом большая часть приходится на сельскохозяйственные земли 26. Если сравнить их с оценками после 1990 г., указанными в настоящем исследовании, долгосрочные показатели для России будут аналогичны наблюдаемым для западных стран 27: большое и относительно стабильное национальное богатство в долгосрочной перспективе, но с существенными изменениями в составе (смена сельскохозяйственных земель на жилье и другой внутренний капитал).

2.2. Ряды по распределению доходов и богатства в России

2.2.1. Ряды распределения доходов

Мы строим наши ряды распределения доходов путем объединения национальных счетов, опроса, богатства и фискальных данных. Точнее, мы совершаем три шага: начинаем с данных обследования домашних хозяйств (шаг 1), которые мы исправляем с использованием данных по подоходному налогу для лиц с высокими доходами и обобщенных методов интерполяции Парето 28 (шаг 2). Затем мы используем национальные счета и данные о неравенстве богатства для того, чтобы налагать освобожденный от налогов доход капитала (шаг 3). Все соответствующие компьютерные коды и проверки надежности приведены в приложении.

Эта методология в три этапа напоминает ту, что использовалась для Китая 29, с рядом важных отличий. В частности, данные о подоходном налоге имеют другую форму в России и в Китае. В Китае с 1980 г. существует относительно стандартная система прогрессивного подоходного налога (с градуированными налоговыми ставками от 0% до 45%) (с незначительными изменениями), но мы знаем только количество и общий доход налогоплательщиков с годовым налогооблагаемым доходом выше определенного порога (обычно 120 000 юаней), и данные на ежегодной основе доступны только с 2006 года.

Напротив, у России есть плоский 13%-ный подоходный налог с 2001 г. В 2008 г. налоговая администрация начала выпускать ежегодные таблицы, которые в некотором роде богаче китайских данных, в том смысле, что они предоставляют информацию о количестве налогоплательщиков по большему спектру «оцениваемого дохода» (налогоплательщики с годовым доходом от 10 до 100 миллионов рублей, 100 и 500 миллионов, 500 миллионов и 1 миллиард, 1 и 10 миллиардов и более 10 миллиардов рублей) 30.

К сожалению, в этих табличных данных есть два основных ограничения. Во-первых, концепция «дохода, подлежащего налогообложению», используемая в этих таблицах, напоминает концепцию «валового дохода» (а не концепцию «доход») в том смысле, что все личные доходы учитываются до любых вычетов (в частности, до вычетов таких как профессиональные расходы на предпринимательский доход или цена приобретения активов и другие затраты на прирост капитала и т. д.) 31 Другие таблицы, опубликованные российскими налоговыми органами, предоставляют информацию о том, как общие вычеты сопоставляются с общей выручкой, но эта информация недоступна на групповом уровне, поэтому нам нужно сделать дополнительные предположения, чтобы использовать данные. В нашей тестовой серии мы принимаем ту же норму вычета для всех групп.

Другая серьезная проблема (которая смещает данные в противоположном направлении) заключается в том, что не все налогоплательщики должны подать декларацию о доходах в личную налоговую систему России. В принципе, налогоплательщики, чей доход полностью сообщается налоговыми агентами (то есть, кто зарабатывает заработную плату, указанную работодателями, и / или проценты и дивиденды, представленные финансовыми учреждениями), не должны представлять декларацию. Для них 13% фиксированный подоходный налог, удерживаемый у источника, считается окончательным. Декларация является обязательной только для налогоплательщиков, которые также получают другие доходы (например, предпринимательский доход, прирост капитала, иностранный доход, подарки и т. д.), на которые налог не удерживался у источника. Налогоплательщики, не получающие такие доходы, должны также подать декларацию в случае, если они хотят потребовать личные отчисления (например, вычеты за благотворительные, образовательные или медицинские расходы, платежи по ипотечным кредитам и т. д., за исключением вычетов для зависимых взрослых и детей, которые уже учтены у источника). Чтобы правильно использовать данные, нам необходимо сделать предположения о том, какая часть налогоплательщиков подает декларацию. Во всех вариантах мы предполагаем, что очень крупные налогоплательщики подают декларации.

Учитывая эти ограничения исходных данных по подоходному налогу, мы представляем в приложении большое количество вариантов, основанных на другой альтернативной гипотезе о профиле ставок налогообложения и деклараций. В разделе 4 ниже мы фокусируемся на нашей контрольной серии, которая относительно консервативна и обеспечивает промежуточные уровни неравенства в диапазоне вариантов, которые мы рассматриваем. Следует подчеркнуть, что во всех возможных вариантах число налогоплательщиков с очень высоким уровнем дохода намного выше по данным налогообложения, чем в данных опросов, так что наши исправленные оценки неравенства (и, в частности, наши исправленные 10% и 1% долей дохода) намного больше, чем предполагают необработанные данные обследований 32. Понятно, что имеющиеся в России таблицы подоходного налога несовершенны 33.  Публикация улучшенных таблиц позволила бы построить более точные и подробные оценки неравенства доходов в России.

Насколько нам известно, впервые в России используются статистические данные о налогах на прибыль (они доступны на веб-сайте российских налоговых органов). Некоторые исследователи использовали образец деклараций о доходах на индивидуальном уровне из города Москвы, которые стали доступны в 2004 году. В выборке содержится гораздо больше информации, чем таблицы, которые мы используем в этой статье, но, к сожалению, данные не были национальными и охватывали лишь несколько лет. Что полезно для наших целей, так это то, что московские данные привели к количественным результатам, которые в целом сходны с тем, что мы приводим здесь: коэффициент Джини подскочил с 0,3–0,4 по данным опросов до более чем 0,6 с использованием данных утечки налогов и верхняя 10%-ная доля дохода переместилась с 30% до более чем 50% от общего дохода 34.

Все данные о таблицах национального подоходного налога и итоговые оценки приведены в онлайн-приложении. Что касается данных обследований домашних хозяйств, мы используем данные RLMS (за период 1994–2015 гг.) и данные HBS за предыдущие годы (данные HBS доступны в течение периода 1989–2015 гг., сопоставимые советские исследования проводились в 1980, 1985 и 1988 гг. и мы также используем их). Оба обследования (RLMS и HBS) имеют хорошо известные преимущества и ограничения.

Мы предполагаем, что они обеспечивают приемлемое описание распределения доходов ниже 90-го процентиля (p 0 = 0,9). 35. В целях использования таблиц подоходного налога, доступных в течение периода 2008–2015 гг., мы применяем обобщенные методы интерполяции Парето 36 и кусочно-линейные поправочные коэффициенты f (p) выше p 0 до процентилей, предоставляемых налоговых данных, чтобы исправить верхнюю часть распределения 37. Получающееся в результате увеличение коэффициентов Pareto верхнего дециля используется для корректировки оценочных размеров Парето в период 1980–2007 гг. По сути, это приводит к небольшим восходящим корректировкам неравенства необработанного исследования в течение периода 1980–1990 гг. и постепенному увеличению корректировок вверх после 1990 года (см. раздел 4 ниже, рис. 10a–10c) 38.

Наконец, мы используем табличные данные из советских доходов и обзоров доходов, которые уже использовались в течение 1928, 1934, 1956, 1959 гг. и регулярно до 1989 года другими исследователями 39. Чтобы обеспечить сравнение с досоветским неравенством, мы также используем таблицу распределения доходов, которая была составлена царскими налоговыми органами за 1905 год в рамках подготовки к возможному введению подоходного налога (который в итоге не был введен) 40.  Как мы объясняем ниже, в разделе 4, точность результирующей оценки не должна переоцениваться, но порядки величины оказываются правдоподобными 41.

2.2.3. Ряды распределения богатства

Мы также предоставляем ряды распределения богатства для России в течение периода 1995–2015 гг. (их мы затем используем для распределения освобожденных от налогов доходов от капитала). Чтобы построить эти оценки, мы используем данные Forbes по миллиардерам и применяем обобщенные методы интерполяции Парето. Здесь есть два замечания.

Во-первых, как мы объясняем далее в разделе 3, когда мы приводим полученные оценки, существует существенная неопределенность относительно точного уровня концентрации богатства в России. Количество российских миллиардеров, зарегистрированных в международных рейтингах, таких как список Forbes, чрезвычайно велико по международным стандартам. По данным Forbes, общее богатство миллиардеров в России в 1990-х годах было очень небольшим, в начале 2000-х годов оно значительно увеличилось и стабилизировалось примерно на 25–40% национального дохода в период с 2005 по 2015 год (с большими вариациями из-за международного кризиса и резкого падения российского фондового рынка после 2008 года). Это намного больше, чем соответствующие цифры в западных странах: по данным Forbes, общее богатство миллиардеров составляет от 5% до 15% национального дохода в Соединенных Штатах, Германии и Франции в 2005–2015 годах  несмотря на то, что средний доход и среднее богатство там намного выше, чем в России. Это наводит на мысль, что концентрация богатства у представителей российской верхушки значительно выше, чем в других странах (см. рис. 2).

Проблема, однако, в том, что это очень маленькие группы людей (около 100 миллиардеров, которые являются гражданами России в конце периода, большинство из которых являются резидентами России по версии Forbes). Нужно сделать достаточно сильные предположения, чтобы перейти оттуда к оценкам топ-10% или даже 1% сверху и 0,1% от распределения. В приложении мы представляем ряд альтернативных рядов, основанных на явных предположениях и обобщенных методах интерполяции Парето. К сожалению, существует значительная неопределенность в отношении этих оценок. Мы знаем, что Россия – страна с большим неравенством в отношении богатства, но мы не знаем точной степени концентрации богатства (например, мы не можем точно сравнивать с США). Мы очень надеемся, что в будущем  будут разработаны новые методы и источники данных, чтобы улучшить эти оценки. Мы вернемся к этой дискуссии, когда представим наши тестовые ряды в разделе 4. 42.

Несмотря на то, что существует значительная неопределенность в отношении точной величины концентрации богатства, это оказывает относительно ограниченное влияние на наши окончательные оценки неравенства в доходах. Как описано выше, мы используем оценки неравенства богатства для освобожденных от налогов доходов от капитала (как правило, нераспределенной прибыли корпораций и вмененной ренты), предполагая, что совместное распределение налоговых и неналоговых доходов (т.е. освобожденных от налогов доходов капитала) следует за копулой Гумбеля с параметром Θ = 3 43. Мы показываем, что использование альтернативных групп неравенства богатства мало влияет на верхние группы распределения доходов, в первую очередь потому, что верхние с высокими доходами по налогам уже очень велики (предполагая, что они уже включают значительную часть доходов высшего экономического капитала и коммерческих доходов), а затем потому, что не фискальный доход не является очень большим компонентом дохода, а все серии неравенства богатства характеризуются большой концентрацией 44

Раздел 3. Рост частной собственности в России

В этом разделе мы представляем наши основные результаты в отношении эволюции совокупного частного и общественного богатства в России после падения Советского Союза. Первым крупным изменением, произошедшим между 1990 и 2015 годами, является, конечно, переход от коммунизма к капитализму, т. е. от общественной собственности к частной.

3.1. Общая эволюция национального, государственного и частного богатства

Согласно нашим базовым оценкам (см. рис. 4), чистое национальное богатство в 1990 году составляло чуть более 400% национального дохода, в том числе около 300% для чистого общественного богатства (примерно три четверти) и немногим более 100% для чистого частного богатства (одна четверть). В 2015 году пропорции в переворачиваются: чистое национальное богатство составляет 450% национального дохода, в том числе более 350% для чистого частного богатства и менее 100% для чистого общественного богатства. Резкое падение чистого общественного богатства произошло между 1990 и 1995 годами, после так называемой стратегии шоковой терапии и ваучерной приватизации 45.

4

Следует также отметить, что совокупное национальное богатство сначала упало относительно национального дохода в период между 1990 и 1999 гг., с более чем 400% национального дохода до примерно 300%, т. е. совокупное национальное богатство упало даже больше, чем национальный доход. Затем он значительно вырос в период с 1999 по 2008–2009 гг., достигнув около 550% национального дохода. Этот пик соответствует очень большому росту цен на российском рынке акций и цен на жилье в течение этого десятилетия. Цены на активы упали после финансового кризиса, а совокупное национальное богатство вернулось к примерно 450% национального дохода в 2015 г., уровень которого лишь немного выше, чем в 1990 г. Основным преобразованием в 1990–2015 гг. является переход к частной собственности, тогда как совокупная ценность национального богатства остается примерно постоянной.

Чтобы лучше понять процессы в действии, важно смотреть отдельно на разные категории активов. Мы начинаем с роста частного богатства (см. рис. 4). Решающая роль здесь принадлежит жилью. Другой внутренний капитал (в основном состоящий из неинкорпорированных предприятий, принадлежащих непосредственно домохозяйствам) и сельскохозяйственные земли (которые в значительной степени были приватизированы в течение 1990-х годов) со временем увеличивались, но эти активы играли относительно ограниченную роль по сравнению с ростом частного жилья, что увеличилось от менее 50% национального дохода в 1990 г. до 250% национального дохода в 2008–2009 гг. (на пике пузыря на рынке жилья), до примерно 200% национального дохода к 2015 г. В дополнение к изменениям цен на недвижимость, постепенный рост частного жилья в период между 1990 и 2015 гг. можно объяснить тем, что приватизация жилья происходила более непрерывным образом, чем метод приватизации ваучеров, используемый для компаний. Обычно арендаторам было предоставлено право приобретать жилье по относительно низкой цене, но им не нужно было сразу пользоваться этим правом. Из-за различных экономических, политических и психологических факторов многие российские домохозяйства ждали до конца 1990-х годов и даже 2000-х годов реализовать это право 46.

Особенно бросается в глаза очень низкий уровень зарегистрированных финансовых активов, принадлежащих российским домохозяйствам (что измеряется официальными финансовыми балансами Росбанка). Финансовые активы домашних хозяйств всегда составляли менее 70–80% национального дохода на протяжении 1990–2015 гг., и они часто составляли менее 50% национального дохода (например, лишь 20–30% национального дохода в конце 1990-х гг. и в начале 2000-х гг.) 47.

Фактически,  приватизация российских компаний как будто не привела к значительному долгосрочному росту стоимости финансовых активов домашних хозяйств, несмотря на то, что теперь можно владеть финансовыми долями в российских фирмах, что кажется особенно парадоксальным.

Первоначальное снижение финансовых активов было предсказуемым. Еще в 1990 г. финансовые активы домашних хозяйств (которые в то время в основном состояли из сберегательных счетов) составляли около 70–80% национального дохода. Неудивительно, что эти сбережения советской эпохи были буквально уничтожены гиперинфляцией начала 1990-х гг. Индекс потребительских цен умножился почти на 5000 в период с 1990 по 1996 г. , с годовой инфляцией порядка 150% в 1991 г., 1500% в 1992 г., 900% в 1993 г., 300% в 1994 г. и 150% в 1995 г. Новый рубль – в размере 1000 старых рублей – был введен в 1998 г., а инфляция стабилизировалась примерно в 20–30% в год в среднем за период с 1996 по 2006 г. Учитывая колоссальную инфляцию в период 1991–1995 гг., сбережения советских времен почти ничего не стоили в конце 1990-х гг.

Более удивительно, почему новые финансовые активы, которые были накоплены российскими домохозяйствами в 1990-х гг., в частности, посредством ваучерной приватизации, не компенсировали эту потерю. Конечно, когда ваучеры были впервые введены в 1992–1993 гг., российским домохозяйствам было очень сложно узнать, что делать с этими новыми финансовыми инструментами, и оценить их. В более общем плане можно утверждать, что в хаотическом денежно-политическом контексте 1990-х гг. не удивительно, что рыночная стоимость финансовых активов домашних хозяйств оставалась относительно низкой до середины и конца 1990-х гг. Труднее понять, почему такие чрезвычайно низкие оценки сохраняются после этого. В частности, несмотря на впечатляющий бум, который произошел на российском фондовом рынке в период с 1998 по 2008 г., поразительно видеть, что общие финансовые активы, зарегистрированные как принадлежащие российским домохозяйствам, в 2008 г. составляли чуть более 70% национального дохода, то есть меньше уровня, наблюдаемого в 1990 г.

На наш взгляд, основным объяснением этого парадокса является тот факт, что небольшое количество российских домохозяйств обладает очень значительным капиталом в оффшорах, т. е. незарегистрированными финансовыми активами в оффшорных центрах. Согласно нашим базовым оценкам, объем капиталовложений в оффшорные сети постепенно увеличивался в период с 1990 по 2015 г. и составляет около 75% национального дохода к 2015 г., то есть примерно столько же, сколько зафиксированные финансовые активы российских домохозяйств (см. рис. 4). По определению, оффшорные активы трудно оценить, и мы, конечно же, не делаем вид, что наши контрольные оценки совершенно точны. Но порядки величин кажутся разумными. Теперь мы перейдем к более подробной оценке состояния оффшорного капитала.

3.2. Оценка утечки капитала и оффшорного богатства в России

Чтобы оценить рост и величину оффшорного богатства, принадлежащего российским домохозяйствам, естественно начать с изучения эволюции торгового баланса России и платежного баланса. Здесь поразительным фактом является контраст между очень большими торговыми излишками и относительно скромными иностранными активами (см. рис. 5а).

5a

С начала 1990-х гг. Россия торгует с огромным профицитом во внешней торговле. Эти профициты торгового баланса, в основном обусловленные экспортом нефти и газа, в период с 1993 по 1998 г.  составляли около 5% национального дохода в год, до 20% национального дохода в 1999–2000 гг. и стабилизировались примерно на 10% национального дохода в год в период с 2001 по 2015 г. В течение периода с 1993 по 2015 г.  среднее сальдо торгового баланса приближалось к 10% национального дохода в год (9,8%). Иными словами, каждый год в течение более чем 20 лет российская экономика экспортирует около 10% своего годового объема производства, превышающего его импорт. Учитывая, что первоначальное финансовое положение страны в 1990 г.  было почти равным нулю (очень мало иностранных активов, очень небольшой внешний долг), это должно было привести к массовому накоплению иностранных активов российскими резидентами (правительством, домашними хозяйствами и корпорациями). Парадокс заключается в том, что чистые иностранные активы, накопленные Россией, на удивление малы: около 25% национального дохода к 2015 г.  (см. рис. 5а).

Если более подробно посмотреть на баланс России по отношению к остальному миру, мы обнаружим, что как иностранные активы (т. е. активы, принадлежащие российским резидентам в остальном мире), так и внешние обязательства (т. е. активы, принадлежащие резидентами остального мира в России) значительно возросли после падения Советского Союза. Оба они были крайне малы в 1990 г. (около 10% национального дохода), что отражает низкий уровень финансовой интеграции с остальным миром и сильный контроль над капиталом. К 2015 г. иностранные активы достигли почти 110% национального дохода, а внешние обязательства были близки к 85% национального дохода, поэтому чистая позиция по иностранным активам составляла около 25% национального дохода.

Как мы можем объяснить такой низкий уровень чистого накопления внешнего богатства? Очевидным объяснением является бегство капитала: некоторые российские граждане (и / или некоторые российские корпорации, действующие от имени физических лиц, и / или некоторые российские правительственные чиновники, действующие от имени физических лиц) каким-то образом смогли учесть некоторые из излишков торговли для накопления оффшорного богатства, то есть иностранных активов, которые должным образом не регистрируются как таковые в официальной финансовой статистике России. Учитывая слабые стороны правовой и статистической системы России и широкое использование оффшорных компаний для организации деловых и финансовых операций в России за этот период 48, не вызывает удивления, что такие утечки могли произойти.

Насколько велик соответствующий отток капитала и связанное с ним оффшорное богатство? Если мы просто аккумулируем профицит торговли в период 1990–2015 гг., мы получаем около 230% национального дохода. Таким образом, можно сделать вывод, что суммарный отток капитала составляет порядка 200% национального дохода (при условии, что официальные чистые иностранные активы составляют менее 30% национального дохода). В принципе, следует также учитывать совокупный поток доходов от капитала по этим иностранным активам, который в зависимости от нормы прибыли может привести к значительно более высоким оценкам недостающего внешнего богатства (при общей сумме около 300% от сегодняшнего национального дохода России или более, в зависимости от возврата). Ключевой вопрос: где без вести пропало  это богатство, и как мы можем примирить различные доказательства и объяснения?

Во-первых, следует учитывать тот факт, что доходность потока, полученная по иностранным активам, может быть ниже, чем возврат потока, выплачиваемый по иностранным обязательствам. Это и есть то, что указывает платежный баланс России: мы наблюдаем устойчивый отрицательный чистый поток иностранных доходов в течение периода 1990–2015 гг. (около -3% национального дохода), несмотря на позитивную позицию чистого внешнего актива (см. рис. 5а).  Фактически значительная часть годового торгового баланса – от одной четверти до одной трети – была поглощена оттоком чистого капитала. Возможно, что этот отчетный дифференциал возврата также отражает некоторые формы бегства капитала, но мы не имеем точного способа узнать это.

Далее следует учитывать прирост капитала и убытки, реализованные в портфеле иностранных активов и обязательств. Такие оценки могут потенциально быть огромными и учитывать наблюдаемое несоответствие между годовым профицитом текущего счета и наблюдаемой эволюцией чистых иностранных активов. То есть, если бы все российские инвестиции за рубежом оказались в бесполезных активах (потери капитала), тогда как все иностранные инвестиции в России выиграли от огромного увеличения стоимости (прирост капитала), тогда можно было бы в принципе объяснить, почему чистые иностранные активы в России настолько малы. На самом деле отчасти произошло следующее: иностранные инвесторы купили российские активы в 1990-х годах, когда цены на фондовом рынке были крайне низкими и выиграли от быстро растущего фондового рынка 2000-х годов. Это отчасти объясняет, почему внешние обязательства возросли так сильно (см. рис. 5b).5b

Тем не менее, дифференциальная доходность и эффект оценки недостаточны, чтобы полностью объяснить несоответствие между накопленным профицитом торговли и изменением чистых иностранных активов. Чтобы оценить величину оффшорного богатства (недостающие иностранные активы), мы применяем следующий метод. Мы учитываем наблюдаемый дифференциал в отношении доходности и прироста капитала и убытков по иностранным активам и обязательствам, и вычисляем сумму чистых ошибок и упущений и оттоков капитала в платежном балансе. Чистая ошибка и пропуски отражают незафиксированную экономию: они соответствуют разрыву между текущим балансом счета (плюс капитал) и чистой иностранной экономией 49.

К этим чистым ошибкам и упущениям мы также добавляем отток капитальных трансфертов, который согласно принципам и определениям платежного баланса должен фиксировать изменения в резидентстве состоятельных российских жителей. Сумма чистой ошибки и упущений и оттоков капитала – наша оценка годового оттока капитала (второй компонент обычно относительно небольшой, т. е. менее 10% от общего объема). Затем мы накапливаем ежегодный отток капитала, делая различные предположения относительно нормы прибыли, и мы получаем контрольные оценки и более низкие и верхние варианты, представленные на рисунке 5с 50.5c

Согласно нашим базовым оценкам, к 2015 г. объем оффшорного богатства достигает примерно 75% национального дохода (около 100% в верхней и 55% в варианте с нижней границей). Эти оценки построены относительно консервативно: мы учитываем дифференциал в доходах и эффектах портфеля, что также может отражать некоторую форму оттока капитала и манипулирования учетными записями иностранными инвесторами или российскими гражданами или бывшими гражданами. Наши контрольные оценки показывают, что у россиян есть примерно столько же финансовых богатств в оффшорах, сколько и на родине (около 70–80% национального дохода в обоих случаях), то есть около 50% своего истинного общего финансового богатства находится в оффшорах. Это та же оценка, что получена с использованием другого подхода, который можно рассматривать как обнадеживающий 51.

Однако мы должны еще раз подчеркнуть, что границы между различными формами недостающего богатства весьма неопределенны и трудно оценить с абсолютной точностью, учитывая общее отсутствие международной финансовой прозрачности. То, что мы точно знаем, – это то, что масштабы накопленных профицитов в России и общее количество недостающих богатств в 1990–2015 гг. чрезвычайно велики (по крайней мере, 200% национального дохода России). Сложнее узнать, кто владеет недостающим богатством и формой, которую оно принимает.

На общем уровне можно различить три разные категории бенефициаров: во-первых, есть чистые иностранцы (физические лица или корпорации, не имеющие первоначальных связей с Россией), которые накопили богатство, ведя бизнес в России с 1990-х гг. с помощью дифференцированных ставок доходности и эффекта оценки (иностранцы могут теперь обладать соответствующими богатствами в России или где-либо еще или могли бы потреблять его, в некоторых случаях этот механизм мог бы также приносить пользу гражданам России или бывшим гражданам). Далее, есть граждане России (или бывшие русские граждане), которые сейчас являются иностранными резидентами, и которые смогли отвлекать активы через оффшорные операции. Наконец, есть граждане России, которые все еще имеют свое основное место жительства в России и которые могут отвлекать активы через оффшорные операции.

Наши оценки оффшорного богатства можно рассматривать как сумму двух последних компонентов. Мы не пытаемся обеспечить формальную разбивку между ними, то есть между российскими жителями и нерезидентами. Согласно статистике платежного баланса, капитальные трансферты составляют менее 10% от общей суммы чистых ошибок и пропусков, поэтому может возникнуть соблазн заключить, что российские резиденты являются первичными держателями. Это также будет соответствовать глобальным данным миллиардеров Forbes, согласно которым подавляющее большинство российских миллиардеров имеют свое основное место жительства в России (см. раздел 2 и рис. 2) 52.2

Еще более неопределенна природа целевых активов: часть оффшорного богатства может быть инвестирована в российские корпорации, а некоторые из них могут быть инвестированы за рубежом (например, особняк в Лондоне, замок во Франции или компания в Германии, США или где-либо еще) 53. Проверяя выпущенный Forbes список российских миллиардеров (которые вместе владеют активами более 400 миллиардов долларов, то есть эквивалент примерно половины наших расчетных 800 миллиардов долларов в российском оффшорном богатстве), а также информацию о соответствующих портфелях активов в Forbes и других журналах, может возникнуть соблазн заключить, что большая часть оффшорного богатства находится в российских компаниях (в частности, в энергетическом и финансовом секторах). Исходя из этого, наша предпочтительная интерпретация имеющихся данных заключается в том, что значительная часть официальных иностранных обязательств России (более 80% национального дохода в 2015 г. – см. рис. 5b) фактически удерживается резидентами России через оффшорные счета. Учитывая, что список Forbes не предоставляет никакой информации о доле миллиардера, находящейся в оффшорной зоне (мы подозреваем, что это очень большая доля, но не знаем), трудно оценить это.

3.3. Рыночная и балансовая стоимость национального богатства

Теперь мы переходим к эволюции состава совокупного национального богатства (как государственного, так и частного) в России в период 1990–2015 гг. До сих пор мы ориентировались на рыночную стоимость национального богатства. То есть, корпоративные активы оценивались по преобладающим ценам на фондовом рынке.

Это объясняет значительную часть колебаний соотношения между рыночной стоимостью национального богатства и национальным доходом, представленных на рисунке 6a: стоимость внутреннего капитала (который включает стоимость корпоративного капитала и других нежилых несельскохозяйственных земель) была очень мала в конце 1990-х – начале 2000-х гг.  из-за низкой рыночной стоимости российских компаний. Напротив, рыночная стоимость национального богатства в 2008–2009 гг. значительно повысилась из-за роста фондового рынка (см. рис. 6а).6a

Другая, взаимодополняющая точка зрения на национальное богатство состоит в том, чтобы смотреть на национальное богатство, ориентированное на балансовые книги. То есть, стоимость корпораций определяется как разница между стоимостью их нефинансовых и финансовых активов и стоимостью их финансовых обязательств, не связанных с капиталом (см. раздел 2). Если мы применим это определение, мы обнаружим, что уровни другого внутреннего капитала и общего национального богатства гораздо менее волатильны (см. рис. 6b). По сути, это устраняет колебания фондового рынка.6b

Стоит также отметить, что балансовое национальное богатство в стоимостном выражении систематически превышает рыночное национальное богатство в России. Другими словами, коэффициент Q Тобина, т. е. соотношение между рыночной стоимостью (капиталом) и балансовой стоимостью всегда меньше единицы, в том числе на пике бума фондового рынка в 2008 г.

Стоит отметить, что есть очень разные способы интерпретировать тот факт, что Q Тобина систематически ниже единицы. Есть много стран с хорошо функционирующими правовыми системами, где коэффициенты Q систематически ниже одного, например, в Германии, Северных странах или Японии 54. Стандартным объяснением является модель заинтересованных сторон: различные участники, помимо акционеров, в том числе представители рабочих и некогда областного правительства, разделяют корпоративную силу принятия решений, что может снизить рыночную стоимость акций, но не обязательно социальную ценность компаний. Разумеется, можно думать и о менее оптимистичной интерпретации низких коэффициентов Q, которые могут лучше соответствовать российскому случаю, например, к плохо определенным правам собственности и низкой защите пакетов акций в компаниях (не в пользу других четко определенных и потенциально эффективных посредников, а просто потому, что правовая система работает недостаточно хорошо).

Еще одна причина, по которой коэффициент Q в России меньше одного, может быть связана с низкой рыночной оценкой капитала, унаследованного от советской эпохи. История о чрезмерной и неконкурентоспособной советской промышленности достаточно известна. Но унаследованный капитал по-прежнему составляет значительную часть российского капитала, и многие отрасли промышленности искусственно поддерживаются в рамках государственной социальной политики. В какой-то степени это объяснение дополняет вышеупомянутое, поскольку правительство может уменьшить контроль над акционерами в наиболее прибыльных секторах, таких как природные ресурсы, в рамках более широкой системы распределения арендной платы 55.

Наконец, также может быть, что этот низкий уровень рыночной оценки отражает важность оффшорных активов и юридического аутсорсинга в управлении и контроле российскими корпорациями. То есть еще одна причина, по которой рыночная стоимость акций, торгуемых на российском фондовом рынке, относительно низка, может заключаться в том, что российские корпорации внедряются в сложную связь контрактов и оффшорных юридических лиц, из-за которых система официальных акций, контролируемая Российской правовой системой и торгуемая на московском фондовом рынке, – это только видимая часть. Некоторые из основанных на конкретных случаях доказательств, данных юристами, такими как Нугайре 56, согласуются с этой интерпретацией. Для анализа этих проблем необходимы дополнительные исследования.

3.4. Сравнение с западными и другими бывшими коммунистическими странами

Теперь мы сравниваем наши выводы об эволюции совокупного богатства в России с эволюцией, наблюдаемой в других странах. Рассмотрим сначала эволюцию соотношения частных богатств и национального дохода. В настоящее время хорошо известно, что с 1970-х по 1980-е гг. произошел общий прирост частного богатства по сравнению с национальным доходом во всех развитых странах 57. Эту эволюцию можно объяснить сочетанием факторов, в том числе сочетанием замедления роста и относительно высоких показателей сбережений (приводящих к высоким коэффициентам богатства и дохода, отчасти по отношению к старению), а также общего роста относительной цены на жилье и финансовые активы по сравнению с индексом потребительских цен, отражающие сложный набор институциональных и, возможно, технологических изменений (включая финансовое дерегулирование, окончание управления арендной платой, рост агломерационных эффектов и относительно медленный технический прогресс в строительстве и транспортировке по сравнению с другими секторами).

Случай с Россией – вместе с Китаем и другими бывшими коммунистическими странами – можно рассматривать как крайний случай этой общей эволюции, отражающий еще один критический объяснительный фактор, а именно приватизацию общественных активов. В России, как и в Китае, частное богатство было очень ограничено еще в 1980 г.: чуть более 100% национального дохода в обеих странах по нашим оценкам. К 2015 г. частное богатство достигло 500% национального дохода в Китае, то есть примерно на том же уровне, что и в США, и быстро приближается к уровням, наблюдаемым в таких странах, как Франция или Великобритания (550–600%). В России личное богатство также значительно увеличилось по сравнению с национальным доходом, но соотношение «всего» порядка 350–400% в 2015 г., то есть на значительно более низком уровне, чем в Китае и в западных странах (см. рис. 7а).  Мы должны подчеркнуть, что разрыв будет еще более значительным, если мы не будем включать наши оценки состояния оффшорного богатства в частном богатстве России 58.7a

Более того, рост российского частного богатства был почти исключительно за счет общественного богатства в том смысле, что национальное богатство – сумма частного и общественного богатства – почти не увеличивалось по сравнению с национальным доходом (с 400% в 1990 году до 450 % к 2015 г.). Напротив, национальное богатство Китая достигло 700% национального дохода к 2015 г. (см. рис. 7b).7b

Широко расходящиеся закономерности накопления национального богатства, наблюдаемые в России и Китае, могут быть обусловлены рядом факторов. Во-первых, темпы сбережений в Китае заметно выше – как правило, 30–35%, против 15–20% в России (за вычетом амортизации). Если страна экономит больше, она должна накапливать больше богатства.

Далее, китайские сбережения использовались большей частью для финансирования внутренних инвестиций и, следовательно, внутреннего накопления капитала в Китае. Напротив, очень большая доля, как правило, около половины национальных сбережений России, фактически использовалась для финансирования иностранных инвестиций (через очень большие профициты торговли и профицита текущих операций), а не внутренних инвестиций. Это не обязательно плохо само по себе, за исключением того, что, как мы видели ранее, эти большие потоки иностранных сбережений не привели к большому накоплению богатства из-за общего неправильного управления излишками (плохие портфельные инвестиции, утечка капитала и утечки в оффшоры). Опять же, разрыв между Россией и Китаем был бы еще больше, если бы мы не включили оффшорное богатство в российское национальное богатство (как мы делаем в этой статье, и на рисунке 7b, который, очевидно, спорно, учитывая, что оффшорное богатство в значительной степени вне досягаемости Национального правительства России). Напротив, если бы мы включили полную стоимость накопленных профицитов торговли в национальное богатство России, то соотношение национального дохода и доходов России достигло бы к 2015 г. около 700% национального дохода. Это иллюстрирует макроэкономическое значение этой проблемы.

Наконец, еще одна причина, по которой китайский коэффициент национального дохода выше, чем в России, объясняется тем, что относительные цены на активы увеличились. В частности, коэффициенты Q Тобина намного ближе к единице в Китае 59. Интерпретация этого вывода может отражать различные факторы (в том числе более организованные держатели акций в России и / или менее защищенные права собственности и / или более законный аутсорсинг, см. Обсуждение в предыдущем подразделе).

Интересно также сравнить эволюцию общей доли государственной собственности в России и в других странах (см. рис. 7c). В развитых странах доля чистого общественного богатства в чистом национальном богатстве была значительной в период после Второй мировой войны до 1980 г., примерно в 15–25% национального богатства, что отражает низкий государственный долг и значительные государственные активы (включая корпоративные активы в производство и финансирование в нескольких западных странах). Чистое общественное богатство значительно сократилось с 1980-х гг., обусловленное как ростом государственного долга, так и приватизацией государственных активов. К 2015 г. нетто общественного богатства превратилось в негативные явления в Великобритании, Японии и США (и едва ли позитивное в Германии и Франции). Фактически это означает, что владельцы частных богатств владеют эквивалентом общих государственных активов (через финансовое посредничество и право собственности на государственный долг), а также часть будущих налоговых платежей (в странах с отрицательным чистым общественным достоянием).7c

Экс-коммунистические страны, такие как Россия, Китай и Чешская Республика (также представленные на рис. 7с), придерживались той же общей модели, что и развитые страны в последние десятилетия, а именно уменьшающейся доли общественной собственности, но начиная с гораздо более высокого уровня общественного богатства. В этих трех бывших коммунистических странах доля чистого общественного богатства в 1980 г. составляла 70–80%, а в 2015 г. она опустилась до 20% (Россия) и 30–35% (Китай и Чехия), т. е. уровень, который выше, но не сопоставим с тем, что наблюдается в «капиталистических» странах в период «смешанной экономики» (1950–1980 гг.). Другими словами, эти страны перестали быть коммунистическими, в том смысле, что государственная собственность перестала быть доминирующей формой собственности, но у них все еще гораздо больше общественного богатства, чем у других капиталистических стран 60. Это объясняется как низким государственным долгом, так и значительными государственными активами (в том числе в России в энергетическом секторе). Существуют также сильные различия между этими странами. В частности, процесс приватизации в Китае был гораздо более постепенным, чем в России: он начался раньше и продолжается до сих пор (хотя китайские власти также могут выбрать стабилизацию разрыва между государственным и частным секторами на нынешнем уровне). Постепенная схема приватизации, наблюдаемая в Чешской Республике, является промежуточной между этими двумя странами и в какой-то мере ближе к Китаю (см. рис. 7с). С этой точки зрения подход «большого взрыва», «шоковой терапии», применяемый для приватизации России, по-видимому, заметно отличается от того, что следовало в других бывших коммунистических странах (что мы позже будем относить к различным траекториям неравенства). Было бы очень интересно сравнить эти модели с другими восточноевропейскими странами, но, к сожалению, всеобъемлющие балансы еще не собраны для большинства этих стран.

Наконец, интересно сравнить бывшие коммунистические страны в отношении важности иностранных активов (см. рис. 7d). Особенно поразительно сравнить ситуацию с Россией и Китаем, у которых есть положительные чистые иностранные активы (т.е. эти две страны владеют большим количеством активов в остальном мире, чем тем, что владеют  иностранцыних) и восточноевропейские страны, которые все имеют чрезвычайно негативные чистые иностранные активы. Эти различия частично объясняются различиями в экономических и природных условиях. В частности, это имеет смысл для стран с большими (но не постоянными) природными ресурсами, такими как Россия, чтобы накапливать профицит торговли и запасы иностранной валюты на будущее. Это то, что наблюдается в большинстве стран, богатых нефтью, на Ближнем Востоке и в других местах.7d

Но различия в политических институтах и идеологиях, похоже, играют еще большую роль, чем чисто экономические факторы. Как мы уже неоднократно подчеркивали, Россия не смогла накопить крупные иностранные активы, несмотря на эквивалент более 200% национального дохода в совокупном профиците торговли за период 1990–2015 гг. Напротив, такая богатая нефтью страна, как Норвегия, с сопоставимым профицитом торгового баланса (около 10% своего национального дохода в год за этот период) накопила очень большой суверенный фонд (см. рис. 7f).7f

Также поразительно видеть, что в Китае накоплены чистые иностранные активы, которые по величине аналогичны российским (см. рис. 7d), в отсутствие каких-либо значительных запасов природных ресурсов и с гораздо меньшим профицитом торгового баланса (менее 3% национальный доход в среднем за период 1990–2015 гг.). Это отражает более эффективное управление торговыми излишками и иностранными резервами (которые рассматриваются как критические для экономического и финансового суверенитета страны), а также политический выбор ограничения прав иностранных инвесторов в Китае.

Наконец, большие отрицательные позиции иностранных активов в странах Восточной Европы, очевидно, должны быть связаны с тем, что эти страны приняли стратегию развития, основанную на экономической и политической интеграции в рамках Европейского союза. Страны Восточной Европы в основном принадлежат иностранцам, владельцы, как правило, из стран ЕС (в частности из Германии). Таким образом, в некотором смысле это не совсем отличается от ситуации периферийных регионов, которые находятся в собственности более процветающих центральных регионов в крупной федеральной стране.

Стоит также отметить, что эти модели иностранной собственности также имеют последствия для изучения внутреннего неравенства. В частности, как продемонстрировал Новокмет 61, тот факт, что владельцами основных капитальных доходов, как правило, являются иностранцы, а не внутренние резиденты, вносит свой вклад в более низкую долю дохода в таких странах, как Чехия или Польша или Венгрия (по сравнению с такими странами, как Россия или Германия). То есть страны с иностранным участием, как правило, имеют меньшее внутреннее неравенство (при прочих равных условиях). Мы вернемся к этому, когда мы сравним тенденции неравенства между странами.

Наконец, обратите внимание, что значительная часть восточноевропейских стран (в частности, Польша, Венгрия и Болгария) уже имела большие отрицательные чистые позиции по иностранным активам еще в 1990 г. (см. рис. 7е). Здесь картина была связана с изменением личности иностранного владельца (от России к Германии, в значительной степени).7e

Раздел 4. Рост неравенства доходов и богатства в России

Теперь мы представляем наши результаты в отношении эволюции неравенства доходов и богатства в России. Мы начинаем с неравенства доходов и долгосрочных тенденций, прежде чем перейти к более тесному анализу последних десятилетий, сопоставлению с другими странами и, наконец, неравенству богатства.

4.1. Неравенство доходов: долгосрочная картина

Наши общие результаты по долговременной эволюции неравенства в России за период 1905–2015 гг. обобщены на рисунках 8a-8b. Основная картина довольно очевидна: неравенство доходов было высоким при царской России, затем упало до очень низких уровней в советский период и, наконец, поднялось до очень высоких уровней после падения Советского Союза. Согласно нашим базовым оценкам, доля дохода в топ-10% составляла около 45–50% в 1905 г., снизилась примерно до 20–25% в советский период и в 1990-х гг. снова выросла до 45–50%, прежде чем стабилизировалась на этом очень высоком уровне (см. рис. 8а). Верхняя доля дохода топ- 1% в 1905 году была несколько ниже 20%, в советский период упала до 4–5% и за последние десятилетия выросла до 20–25% (см. рис. 8b).8a

8b

Добавим некоторые пояснения. Во-первых, эти широко расходящиеся величины можно считать надежными, но небольшие вариации не следует воспринимать слишком буквально, учитывая сильные ограничения наших источников данных. В частности, наши контрольные оценки показывают, что уровни неравенства в царской и постсоветской России примерно сопоставимы. Доходы 1% выше в постсоветской России. Это можно интерпретировать таким образом, что современные экономические и финансовые технологии (включая международные нефтяные рынки и оффшорное богатство) способны генерировать более экстремальное денежное неравенство, чем традиционные общества, такие как Императорская Россия. Можно также утверждать, что крайнее неравенство может быть менее драматичным (и более приемлемым), когда средний уровень жизни намного выше.

Однако мы также должны четко указать, что различия между этими двумя периодами могут быть не совсем значительными, во-первых, из-за отсутствия подробных данных по подоходному налогу и общей недостаточной финансовой прозрачности; во-вторых, что самое главное, из-за того, что оценка за 1905 г. неточна. Она опирается не на фактические данные по подоходному налогу, который никогда не был реализован в царской России, а на прогнозы подоходного налога, которые были сделаны Имперским налоговым управлением в то время, когда режим рассматривал возможность введения такого налога. Аналогичные оценки были сделаны в том же контексте в других странах конца XIX и начале XX веков (например, во Франции), и сравнение этих прогнозов с фактическими данными о подоходном налоге, полученными в результате применения новой финансовой системы, показало, что налоговая администрация значительно недооценивала высокие уровни дохода 62. Конечно, мы никогда не узнаем, что произошло бы, если бы налог на доходы был бы реализован в царской России, но велика вероятность, что тот же результат преобладал бы. Представляется более безопасным заключить, что уровни неравенства в царской и постсоветской России очень высоки и примерно сопоставимы, возможно, с более высоким уровнем в более позднем периоде 63.

Наконец, стоит подчеркнуть, что меры денежного неравенства, изображенные на рисунках 8a-8b, очевидно, не учитывают неденежные измерения неравенства, что может привести со временем к смещению неравенства и по всему обществу. Например, неравенство в личном статусе и основных правах (включая права на мобильность) было распространено в царской России и сохранялось долгое время после официального уничтожения крепостного права в 1861 г. 64.

Подводя итог, следует сказать, что определение неравенства одним монетарным индикатором, очевидно, является чрезмерным упрощением сложного набора силовых отношений и социального доминирования, и это следует иметь в виду при проведении исторических и международных сопоставлений.

Это же общее замечание относится и к советскому периоду. Денежное неравенство было сокращено до очень низких уровней при советском коммунизме (а также в других коммунистических странах, как мы увидим позже). Например, доля дохода топ-1% в размере около 45% означает, что топ-1% владельцев дохода зарабатывают только в 4–5 раз больше среднего дохода того времени, по сравнению с разницей в 20 раз, когда верхняя 1%-ная доля равна 20%. Это нежелание полагаться на расширенные денежные иерархии является особенностью, которая подтверждается всеми советскими обследованиями домохозяйств и административными документами по шкалам окладов. Кроме того, советский режим отменил частную собственность (за исключением некоторых случаев для небольших капиталовложений) и, следовательно, подавил высшие капитальные доходы (которые в других обществах всегда представляют собой значительную часть верхних доходов). Он также очень сильно сжал иерархию зарплат и трудовых доходов.

Однако это, очевидно, не означает, что советская элита не имела доступа к превосходным товарам, услугам и возможностям 65. Это может иметь разные формы – доступ к специальным магазинам, отпуска и т. д., что фактически позволяет советским топ-1% наслаждаться жизненными стандартами, которые в некоторых случаях могли быть значительно выше, чем позволяли их доходы, бывшие в 4–5 раз выше среднего (вероятно, это немногим ниже, чем при царизме или в постсоветской России). К сожалению, у нас нет возможности количественно оценить это.

Наконец, стоит отметить, что хотя в течение советского периода денежное неравенство было очень низким, есть интересные среднесрочные колебания. А именно, мы наблюдаем очень сильное сжатие распределения доходов на первом этапе революции (что привело к большому упадку неравенства между 1905 и 1925 гг.г.), за которым последовало относительное расширение иерархии доходов между 1925 и 1956 гг.г. в сталинский период, постепенное снижение в период между 1956 и 1980 гг.г. и рост в 1980-х гг. и в начале экономических реформ. Эта периодизация уже была отмечена другими учеными, использующими советские источники в отношении распределения доходов и заработной платы 66.

4.2. Кто выиграл от постсоветского перехода?

Теперь мы рассмотрим более подробную информацию за последний период. Во-первых, поразительно видеть, что рост неравенства в доходах произошел очень быстро после падения Советского Союза. Согласно нашим базовым оценкам, 10%-ная доля доходов выросла с менее чем 25% в 1990–1991 гг. до более чем 45% в 1996 г. (см. рис. 8а).

Стоит также отметить, что этот огромный рост произошел в результате массового краха нижней 50-процентной доли, которая снизилась с примерно 30% общего дохода в 1990–1991 гг. до менее 10% в 1996 г., прежде чем постепенно вернуться к 15% к 1998 г. и примерно 18% к 2015 г. (см. рис. 8с). Нет сомнений в том, что гиперинфляция сыграла ключевую роль в крахе нижних доходов. Между 1990 и 1996 гг. цены были умножены на коэффициент 5000 (см. раздел 3 и Приложение А). Инфляция была особенно высокой в 1992–1993 гг. после официальной либерализации цен, произошедшей 1 января 1992 г. Большая часть нижних 50% состояла из пенсионеров и низкооплачиваемых работников, номинальные доходы которых не были полностью проиндексированы к инфляции цен, в результате чего произошло массовое перераспределение и обнищание десятков миллионов домохозяйств россиян (особенно среди пенсионеров). Низкие пенсии и заработная плата затем выиграли от постепенного восстановления в период с 1996 по 2015 год, но они никогда полностью не возвращались к своей относительной доле в 1990–1991 гг.8c

Вместе с этим процессом быстрого коллапса и частичного восстановления для групп нижнего дохода мы наблюдаем более постепенный и непрерывный процесс роста долей в 1% дохода с менее чем 6% в 1989 году до примерно 16% в 1996 году и более 26% в 2008 году. Доля топ-1% снизилась после финансового кризиса 2008–2009 гг. и стабилизировалась примерно на 20–22% с 2010 года (см. рис. 8а).

Если мы рассмотрим период 1989–2016 гг. в целом, то средний национальный доход в пересчете на взрослое население увеличился на 41% по нашим базовым оценкам, т. е. примерно на 1,3% в год. Тем не менее, различные группы по доходам получили от этого повышения по-разному. Низкие 50% получили очень небольшой или даже отрицательный рост, средний 40%  –положительный, но относительно скромный рост, а верхние 10% – очень большие темпы роста (см. таблицы 1–2 и рис. 9а).

Т.1

Т.2

9a

С этой точки зрения, 1989–2016 гг. сильно отличаются от периода 1905–1956 гг., когда большая часть роста приходилась на нижние 90%, а также с периода 1956–1989 гг., когда распределение было примерно постоянным, а рост был относительно сбалансированным по всем группам (см. таблицу 3 и рис. 9b) 67.

Т.3

9b

Тот факт, что кривая падения роста за период 1989–1996 гг. демонстрирует сильный восходящий профиль, полностью согласуется с недавними выводами, представленными в отчете EBRD 2016 г. о динамике неравенства в странах с переходной экономикой 68. Однако есть два отличия. Во-первых, кривая падения роста, представленная на рис. 9а, еще сильнее склоняется к верхним доходам, чем показатель, представленный в отчете EBRD. Это связано с тем, что мы используем скорректированные группы неравенств, объединяющие данные опроса с данными о подоходном налоге и данными о богатстве, в то время как кривая роста EBRD зависит только от данных самоотчетов. Далее, в отчете EBRD используется другая концепция дохода, чем у нас, и она имеет более высокий совокупный рост среднего дохода за период 1989–2016 гг. (т. е. около + 70% вместо + 41%) 69. Мы считаем, что предпочтительнее использовать данные национального дохода в пересчете на взрослое население, и мы признаем, что очень сложно удовлетворительным образом сравнивать реальные доходы советского и постсоветского периодов. Например, если бы мы оценивали расходы на благосостояние в условиях дефицита и очередей в 1989–1990 гг., то, возможно, наши совокупные показатели роста могли бы возрасти с + 41% до + 70% или более. В более общем плане мы должны четко указать: на наш взгляд, почти ничто не вызывает сомнения в том, что благосостояние подавляющего большинства населения улучшилось после окончания коммунизма. Интересный вопрос заключается в том, могло ли оно улучшиться еще более, стать более сбалансированным и уравновешенным с различной политикой и другой траекторией неравенства.

Следует также отметить, что коррекция данных о доходах и налогах играет гораздо большую роль, чем корректировка данных о богатстве в наших исправленных оценках неравенства (см. рис. 10a–10b). Это отражает тот факт, что в таблицах с подоходным налогом имеется значительное количество деклараций с очень высокими потоками доходов от бизнеса и капитала. Это также перестраховка в том смысле, что данные, доступные для исправления богатства (а именно данные Forbes), относительно ограничены и неопределенны. В приложении мы предлагаем подробные проверки надежности и ряд альтернативных вариантов для корректировки данных по налогу на прибыль. Во всех вариантах исправленные уровни неравенства значительно выше, чем уровни необработанных опросов и относительно близки по величине к нашей серии тестов (по международным и историческим стандартам) 70.10a

10b

Наконец, интересно отметить, что наш скорректированный коэффициент Джини достиг своего пикового значения в 1996 г. из-за очень низкой доли нижних 50%, (см. рис. 10с). Это контрастирует с топ-10% и топ-1% доли дохода, которые достигают своего пикового уровня в 2007–2008 гг. (см. рис. 10a–10b). Это иллюстрирует необходимость выходить за рамки оценок синтетического неравенства и отдельно смотреть на разные сегменты распределения.10c

4.3. Международные сравнения

Теперь мы переходим к международным сравнениям. Сначала мы сравниваем долгосрочную эволюцию неравенства доходов в России и странах Запада (здесь мы рассматриваем США и Францию как примеры, Франция относительно репрезентативна в качестве общей западноевропейской модели). В некотором роде, Россия выглядит как крайняя версия долговременного U-образного рисунка, наблюдаемого на Западе в течение XX века (см. рис. 11a–11b).11a

11b

В начале XX века неравенство доходов находилось на очень высоком уровне практически везде, как в России, так и в США и Франции. Учитывая ограниченные данные, которые мы уже обсуждали, трудно провести точные сопоставления уровней неравенства в разных странах примерно в 1900–1910 гг. (за исключением того, что все они были очень высокими). Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что доля с высокими доходами находилась на сопоставимых уровнях в России и США и, возможно, на несколько более высоких уровнях во Франции, но наблюдаемые пробелы не очень велики. Кроме того, если учесть неденежные аспекты неравенства, в том числе ограниченные права сельской бедноты в России, можно с уверенностью заключить, что неравенство в России было выше.

В течение периода 1917–1989 гг. неравенство повсюду и на всех уровнях было низким, но сжатие неравенства в России было особенно экстремальным. В предыдущих исследованиях подчеркивалась роль политических факторов в объяснении сокращения неравенства в западных странах после политических и военных потрясений 1914–1945 гг.: сильное сжатие основных доходов капитала после военных разрушений и Великой депрессии; новый политический режим с ростом прогрессивного налогообложения доходов и унаследованного богатства; государства всеобщего благосостояния, а в некоторых случаях управление арендой и частичная национализация с важными вариациями в разных странах 71. Россия демонстрирует крайнюю форму политического шока: советский режим попытался полностью положить конец частной собственности и сократить денежное неравенство до крайне низкого уровня, который, вероятно, никогда не наблюдался раньше в истории человечества.

Наконец, чтобы объяснить растущее неравенство на Западе с 1970-х по 1980-е гг. с важными особенностями в разных странах, в предыдущих исследованиях вновь подчеркивалась роль политических факторов и идеологических разворотов, в том числе консервативных революций 1980-х годов в США и Великобритании, рост антипрогрессивного налогообложения, финансовое дерегулирование и т. д. И здесь Россия иллюстрирует крайнюю форму разворота политики: система публичной собственности была демонтирована в течении нескольких лет в 1991–1995 гг., была реализована сверхбыстрая ваучерная приватизация и так называемая «шоковая терапия», а в конце была введена в действие плоская система налогообложения (с фиксированной ставкой 13%, о которой Рейган, Тэтчер и Трамп не могли и мечтать). Независимо от того, как оценивать эти события, они, безусловно, представляют собой разворот огромных масштабов.

Имеются еще два замечания. Во-первых, идеологические сдвиги, произошедшие в разных частях мира на протяжении XX века, явно имели общие корни и влияли друг на друга. Наблюдаемый повсюду в конце XIX – начале XX столетия высокий и не снижающийся уровень неравенства почти везде способствовал возникновению реакции против свободного рынка. Первая мировая война, Великая депрессия и Вторая мировая война укрепили представление о том, что капитализм, основанный на политике невмешательства государства в экономику порождает в мире хаос и поэтому нуждается в регулировании со стороны государства. Большевистская революция также побудила западные элиты принять политические изменения, которые они в основном отвергали до начала Первой Мировой войны. В свою очередь, неудача и окончательное падение советского режима в конце 1980-х гг. способствовали прорыночным идеологическим сдвигам.

Далее особенно интересно сравнить траектории неравенства, за которыми следуют Россия и бывшие коммунистические страны. Все восточноевропейские страны, по которым у нас есть исторические данные, в частности Польша, Чехия и Венгрия, характеризуются высокими уровнями неравенства в начале 20 века и в межвоенный период, низким неравенством в коммунистический период (1945–1990 гг.), а также высоким и растущим неравенством с 1990 г. (см. рис. 11с). Отметим, что, хотя все коммунистические страны характеризуются необычно низким уровнем денежного неравенства, существуют интересные вариации: неравенство, особенно низкое в Чешской Республике и Венгрии, доля доходов 1% ниже 3%, против 4–5 % в России (и около 6% в конце сталинского периода).11c

Тот факт, что советское неравенство в целом выше, чем в восточноевропейских коммунистических режимах, был отмечен другими исследователями, использующими данные исторических исследований и данных о доходах для коммунистических стран в этот период. В частности, этот вывод также применим к другим показателям дисперсии, таким как отношение P90 / P10. Мы ссылаемся, в частности, на работу Аткинсона и Миклерайта 72, которые подчеркивают, что российское неравенство в 1960–1970-х гг. в какой-то мере является промежуточным звеном между восточноевропейским уровнем (Венгрия, Польша, Чехословакия) и британским уровнем и которые также обнаруживают, что гендерное неравенство во всех коммунистических странах (в сравнении с Великобританией и другими западными странами) значительно сократилось в 1960–1970-е гг., причем в 1980-х гг. несколько сократился разрыв (к сожалению, наши источники данных не позволяют нам смотреть на гендерные разрывы в долгосрочной перспективе в России) 73.

Что касается недавнего периода, то поразительно видеть, что в России неравенство выросло до гораздо более высоких уровней (при этом доля доходов 1% выше 20–25%), чем в странах Восточной Европы (где на топ-1% приходится 10 – 14% на конец периода) (см. рис. 11c). Хотя наши данные по подоходному налогу для России имеют множество ограничений 74, разрыв с другими бывшими коммунистическими странами кажется достаточно большим. Это также согласуется с данными по миллиардерам из Forbes, которые показывают необычно большое количество российских миллиардеров с 1990-х по 2000-е гг. по сравнению с другими бывшими коммунистическими странами, а также по сравнению с другими частями мира.

Хотя наши источники данных слишком ограничены, чтобы обеспечить полный анализ разрыва неравенства между Россией и другими бывшими коммунистическими странами, представляется естественным ссылаться на различные стратегии перехода от коммунизма, которые проводились в разных странах, в частности на «шоковую терапию» и стратегию ваучерной приватизации, которая проводилась в России. Правдоподобная интерпретация имеющихся данных заключается в том, что ваучерная приватизация происходила так быстро и в таком хаотичном денежно-кредитном и политическом контексте, что небольшие группы лиц смогли выкупить большое количество ваучеров по относительно низким ценам, а также в некоторых случаях получить высокодоходные сделки с государственными органами (например, через известные соглашения о займах для акций). Этот процесс, наряду с бегством капитала и ростом оффшорного богатства, привел к значительному повышению уровня богатства и концентрации доходов в России, чем в других бывших коммунистических странах. Как уже упоминалось выше, тот факт, что значительная часть основного капитала принадлежит иностранцам в странах Восточной Европы, также способствует снижению неравенства.

К сожалению, ряд данных, которые мы имеем для Китая, намного короче (они начинаются в 1978 г.), но они также показывают, что растущее неравенство в России значительно сильнее, в то время как Китай, по-видимому, ближе к восточно-европейскому образцу (см. рис. 11d), По нашим оценкам, неравенство в Китае было несколько выше, чем в России в 1980 г. (в частности, в связи с существенным разрывом между городом и деревней), однако в настоящее время Россия значительно обогнала Китай. Это может быть связано с тем, что процесс приватизации был намного более постепенным в Китае, где государственные органы по-прежнему контролируют большинство корпораций 75. Этот вывод снова согласуется с данными Forbes, демонстрируя гораздо более высокий уровень богатства миллиардеров в России, чем в Китае (см. раздел 2 выше, рис. 2).11d

Однако мы, разумеется, не собираемся предполагать, что единственная причина для более высоких доходов в России полностью связана с различными стратегиями приватизации и, как следствие, различиями в структуре сегодняшней собственности. В то время как высокие капитальные и бизнес-доходы, безусловно, играют важную роль (они, вероятно, составляют значительную часть налогоплательщиков верхней группы в таблицах налогов на прибыль в России), весьма вероятно, что важную роль также играет более высокое неравенство в трудовых доходах в России. Вообще говоря, предыдущая работа по динамике неравенства в странах с переходной экономикой показала ключевую роль сил рынка труда и неравенства в оплате труда 76. К сожалению, данные, которые мы используем в настоящей статье, не позволяют нам должным образом распутать эти разные факторы. Необходим доступ к более подробным данным по подоходному налогу (с разбивкой по категориям доходов) для оценки соответствующей роли доходов от капитала, доходов от самостоятельной занятости и доходов от заработной платы в результате роста неравенства в России по сравнению с другими странами.

Наконец, мы представляем наши выводы о неравенстве богатства. Согласно нашей контрольной серии, концентрация богатства значительно увеличилась в России в течение периода 1995-2015 гг. и в настоящее время находится на значительно более высоком уровне, чем в таких странах, как Китай или Франция, и на уровне, который сопоставим или даже выше, чем в Соединенных Штатах (см. Рис. 12a-12c).12a

12b

12c

Однако мы должны подчеркнуть, что эти оценки неравенства в отношении богатства еще более хрупкие, чем наши ряды по неравенству доходов. Источники данных, доступные для изучения богатства в России, к сожалению, гораздо более ограничены, чем изучение доходов (где мы можем полагаться на совокупность данных обследований доходов домашних хозяйств и данных о подоходном налоге). Не существует надежного обследования домашних хозяйств, нет данных о налогах на имущество и нет данных о наследовании (действительно, такие налоги даже не существуют в России). В отличие от Франции и США (где у нас есть подробные микрофайлы с подоходным налогом с потоками капитала, которые можно капитализировать, и где у нас также есть доступ к налоговым данным наследования и обследованиям семейного богатства), и в отличие от Китая (где в по крайней мере, у нас есть опросы домохозяйств), все, что у нас есть по России – это данные Forbes. Это немного лучше, чем ничего, и это, безусловно, отражает реальность, но этого мало.

Мы делаем все возможное, чтобы объединить данные Forbes с нормализованными данными распределения богатства для других стран и обобщенными методами интерполяции Парето для получения прозрачных оценок, но мы подчеркиваем, что различные варианты (основанные на альтернативных предположениях относительно использования данных Forbes) приводят к значительным погрешностям. Мы можем с достаточной степенью уверенности убедиться в том, что неравенство богатства в России очень велико по международным стандартам, но нельзя быть уверенным, например, в том, насколько верхние доли в России выше или ниже, чем в США. Они безусловно выше на уровне 100 богатейших людей, но нам нужна дополнительная информация о лицах, которые владеют от десяти до ста миллионов долларов (а не только о миллиардерах), чтобы иметь возможность сделать вывод о том, какова доля 1% или 0,1% в прибыли (не говоря уже о 10% доли) 77.

Раздел 5. Заключительные комментарии и перспективы

В этой статье мы попытались объединить различные существующие источники данных на систематической основе, чтобы обеспечить последовательные ряды по накоплению и распределению доходов и богатства в России с советского периода до наших дней. В частности, мы объединили национальные счета, опросы, данные по богатству и налогам, в том числе недавно опубликованные налоговые данные о высокодоходных налогоплательщиках (которые, насколько нам известно, никогда не использовались ранее). Мы пришли к выводу, что официальные данные значительно недооценивают концентрацию доходов в России. Мы также предоставили первые полные балансовые ряды для частного богатства, общественного богатства и национального богатства в постсоветской России, включая оценку оффшорного богатства.

Следует еще раз подчеркнуть, что отсутствие доступа к данным и финансовой прозрачности затрудняют надлежащий анализ динамики неравенства в России. В частности, имеющиеся в настоящее время таблицы налога на прибыль страдают от основных недостатков и должны быть расширены и улучшены   78. Мы сделали все возможное, чтобы максимально комбинировать различные существующие источники данных, но качество необработанных данных остается крайне недостаточным.

Наши выводы о долгосрочных тенденциях распределения в России также подтверждают важность политики, институтов и идеологии для понимания динамики неравенства. Драматический провал советского коммунизма и эгалитарной идеологии – в том виде, в каком он применялся в России, – по-видимому, привел к относительно высокой толерантности к большому неравенству и концентрации частной собственности (частично от прямого разграбления природных ресурсов страны и иностранных резервов). По сути, крайнее неравенство представляется приемлемым в России, поскольку миллиардеры и олигархи кажутся лояльными к российскому государству и воспринимают национальные интересы. Будет ли это хрупкое равновесие сохранено в ближайшие годы и десятилетия, еще предстоит выяснить.

Источник перевода

  1. Novokmet F., Piketty T.,  Zucman G. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia 1905–2016 // WID.world WORKING PAPER SERIES N° 2017/09. – 2017. URL: http://piketty.pse.ens.fr/files/NPZ2017WIDworld.pdf
  2. Пиккети Т. Капитал в XXI в. М., 2015. 592 с.
  3. http://wid.world/
  4. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М., 2015. С. 208
  5. Там же. С. 63
  6. Там же. С. 217
  7. См.: Маслова П. П. Критический анализ буржуазных статистических публикаций. М., 1955.
  8. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М., 2015. С. 30–34
  9. См. перевод ниже, раздел 2.1.1. Основные понятия и концептуальные рамки
  10. Смит Дж. Иллюзия ВВП: добавленная стоимость против присвоенной // LC. 2017. URL: http://lenincrew.com/the-illusion-of-gdp/
  11. Радайкин Е. Статистическое обозрение: Соотношение частной и общественной собственности в России и Китае // LC. 2017. URL: https://vk.com/lenin_crew?w=wall-72901692_12639
  12. Сарматов В. Троцкий, Сталин и коммунизм. Часть 1 // LC. 2017. URL: http://lenincrew.com/trotsky-stalin-and-communism-1/
  13. Novokmet F., Piketty T.,  Zucman G. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia 1905–2016 Appendix  // WID.world WORKING PAPER SERIES N° 2017/10. – 2017. URL: http://piketty.pse.ens.fr/files/NPZ2017AppendixWIDworld.pdf
  14. Лучшим показателем посредственных советских экономических и социальных показателей в послевоенный период, вероятно, является стагнация ожидаемой продолжительности жизни; см., например, E. Todd, La chute finale. Essai sur la decomposition de la sphère soviétique, R. Laffont, 1976 (The Final Fall. An essay on the decomposition of the Soviet sphere, Karz Publishers, 1979). Ожидаемая продолжительность жизни лучше измеряется и в значительной степени более информативна, чем национальный доход. Также обратите внимание, что использование среднего дохода в Западной Европе в качестве ориентира явно является чрезмерным упрощением и не оправдывает сложность траекторий развития стран. Например, Германия, Франция и Великобритания имеют квази-идентичный средний доход в 2016 году, но Британия отставала от Германии и Франции в 1980 году (чуть выше уровня России) и, напротив, была впереди в 1870–1914 гг. См. Приложение B, рисунки B1–B2
  15. Предыдущие исследования использовали полученные в результате утечки декларации по налогу на прибыль для города Москвы за 2004 год (см. S. Guriev, A. Rachinsky, “The Evolution of Personal Wealth in the Former Soviet Union and Central and Eastern Europe”, UNU/WIDER 2006/120 и раздел 2.2 ниже), но, насколько нам известно, национальные годовые таблицы подоходного налога ранее не использовались
  16. E. Saez, G. Zucman (2016). Wealth Inequality in the United States: Evidence from Capitalized Income Tax Data. The Quarterly Journal of Economics, 131(2), 519–578; T. Piketty, E. Saez, G. Zucman, «Distributional National Accounts: Methods and Estimates for the U.S.», WID.world Working Paper, 2016
  17. B. Garbinti, J. Goupille-Lebret, T. Piketty, «Accounting for Wealth Inequality Dynamics: Methods, Estimates and Simulations for France (1800–2014)», WID.world Working Paper 2016/05; B. Garbinti, J. Goupille, T. Piketty, «Income Inequality in France, 1900–2014: Evidence from Distributional National Accounts (DINA)», WID.world Working Paper 2017/04
  18. T. Piketty, L. Yang, G. Zucman, “Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978–2015”, WID.world Working Paper 2017/06
  19. Данные доступны в приложении по адресам:http://piketty.pse.ens.fr/, http://gabriel-zucman.eu/russia, и http://WID.world
  20. F. Alvaredo, T. Atkinson, L. Chancel, T. Piketty, E. Saez, G. Zucman, «Distributional National Accounts (DINA) Guidelines: Concepts and Methods used in WID.world», WID.world Working Paper 2016/02
  21. T. Piketty, G. Zucman (2014). Capital is Back: Wealth-Income Ratios in Rich Countries 1700–2010. The Quarterly Journal of Economics, 129(3), 1255–1310; F. Alvaredo, T. Atkinson, L. Chancel, T. Piketty, E. Saez, G. Zucman, «Distributional National Accounts (DINA) Guidelines: Concepts and Methods used in WID.world», WID.world Working Paper 2016/02
  22. На этом этапе российские источники данных не позволяют разлагать частное богатство на личное богатство (домашние хозяйства) и некоммерческое богатство (некоммерческие организации, как правило, относительно небольшая часть частного богатства), поэтому мы предоставляем только ряды для совокупного частного богатства (личные плюс некоммерческие)
  23. Wbt соответствует концепции «национальной чистой стоимости» в SNA (см. T. Piketty, G. Zucman (2014). Capital is Back: Wealth-Income Ratios in Rich Countries 1700–2010. The Quarterly Journal of Economics, 129(3), 1255–1310, Приложение A.4.2). Мы используем «национальное богатство» и «национальный капитал» взаимозаменяемо (аналогичным образом для «внутреннего богатства» и «внутреннего капитала» и «частного богатства» и «частного капитала») и указываем, используется «рыночная стоимость» или «балансовая стоимость»
  24. T. Piketty, G. Zucman ibid.
  25. См. G. Zucman, “The Missing Wealth of Nations, Are Europe and the U.S. net Debtors or net Creditors?”, Quarterly Journal of Economics, 2013, 128(3), p.1321–1364; G. Zucman, The Hidden Wealth of Nations, University of Chicago Press, 2015
  26. См., например, R. Goldsmith, “The National Balance Sheet of the USSR”, in C. Rao ed., Essays in Econometrics and Planning, p.83–102, Pergamon Press, 1965
  27. T. Piketty, G. Zucman (2014). Capital is Back: Wealth-Income Ratios in Rich Countries 1700–2010. The Quarterly Journal of Economics, 129(3), 1255–1310.
  28. T. Blanchet, J. Fournier, T. Piketty, «Generalized Pareto Curves: Theory and Applications «, WID.world Working Paper 2017/03
  29. T. Piketty, L. Yang, G. Zucman, “Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978–2015”, WID.world Working Paper 2017/06
  30. См. Приложение B, Таблица B11 для необработанных табличных данных. В 2016 году 1 € = 74,5 рубля (рыночные обменные курсы) или 28,3 рубля (PPP). В большинстве лет между 2008 и 2015 гг. у нас обычно около 400–500 налогоплательщиков с доходом выше 1 млрд. руб. И 30–50 с доходом более 10 млрд. руб. (т. е. свыше 150 млн. долл. по рыночным обменным курсам). Излишне говорить, что это уровни дохода, которые никогда не видны в данных обследования домохозяйств. По данным Forbes, за этот период было около 100 российских миллиардеров со средним достатком, составляющим около 3–4 миллиардов долларов, что может соответствовать годовому потоку доходов порядка 100–200 миллионов долларов (при средней доходности с капитала около 4–5% ). Конечно, мы не можем узнать, платят ли российские миллиардеры налог на прибыль в России: согласно Forbes, большинство из них – российские жители (см. рис. 2 ниже и онлайн-приложение), но это не говорит нам о правовых мерах, регулирующих их активы и потоки доходов. По крайней мере величины сопоставимы
  31. Причина, по которой налоговая администрация использует «подлежащий налогообложению доход» (т. е. валовой доход) для табулирования деклараций о доходах вместо «налогооблагаемого дохода» (т. е. валовой доход минус вычеты), не ясна и может быть обусловлена стратегией налогового аудита: фактически это способ отслеживать все декларации с большими доходами (до того, как вычеты будут использованы для снижения налогооблагаемого дохода до гораздо более низких уровней). Также обратите внимание, что в некоторых случаях иностранным резидентам не разрешается требовать вычеты, так что фактическая ставка налога применяется к их валовому доходу, а не к их налогооблагаемому доходу, что может иметь колоссальные различия (кроме того, ставка единого налога, применяемая к иностранным резидентам, обычно составляет 30%, а не 13% для большинства источников дохода, что может объяснить то, почему большинство российских миллиардеров являются российскими резидентами в соответствии с Forbes, см. ниже). Дополнительную информацию о российском налоговом законодательстве и данных см. в приложении B.
  32. См. приложение B, рис. B40–42
  33. В идеальном случае российским налоговым органам следует опубликовать таблицы разрядов в зависимости от облагаемого налогом дохода (и не только категорию с «подлежащими налогообложению доходами», т. е. валовым доходом), сообщаемые суммы налогооблагаемого дохода и различных подкомпонентов дохода для каждого разряда (и не только количество налогоплательщиков) и покрытие всего населения налогоплательщиков (включая налогоплательщиков, доходы которых сообщаются налоговыми агентами, а не через декларацию). Первое улучшение уже было бы существенным
  34. см. S. Guriev, A. Rachinsky, “The Evolution of Personal Wealth in the Former Soviet Union and Central and Eastern Europe”, UNU/WIDER 2006/120, Таблица 4
  35. С RLMS у нас есть доступ к индивидуальным микрофайлам и подробный вопросник по доходу, но опрос страдает от истощения выборки, старения и снижения неравенства в конце периода (см. P. Kozyreva, M. Kosolapov, B.M. Popkin, “Data Resource Profile: The Russia Longitudinal Monitoring Survey—Higher School of Economics (RLMS-HSE) Phase II: Monitoring the Economic and Health Situation in Russia, 1994–2013”, International Journal of Epidemiology 2015, p.1–7; см. также B. Milanovic, L. Ersado, “Reform and inequality during the transition: An analysis using panel houshold survey data, 1990–2005”, UNU-WIDER, 2010/62). С HBS структура выборки является более последовательной с течением времени, но доход измеряется косвенно (через потребление и изменение финансовой экономии), и доступны только рудиментарные и относительно непрозрачные таблицы (см. R. Yemtsov, “Through the Looking-Glass: What is behind official data on inequality in Russia over 1992–2003?”, World Bank, Working Paper, 2008). См. онлайн-приложение для более подробной информации о том, как мы совмещаем два опроса
  36. T. Blanchet, J. Fournier, T. Piketty, «Generalized Pareto Curves: Theory and Applications «, WID.world Working Paper 2017/03
  37. Аналогично методу, используемому T. Piketty, L. Yang, G. Zucman, “Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978–2015”, WID.world Working Paper 2017/06, и описана в F. Alvaredo, T. Atkinson, L. Chancel, T. Piketty, E. Saez, G. Zucman, «Distributional National Accounts (DINA) Guidelines: Concepts and Methods used in WID.world», WID.world Working Paper 2016/02
  38. Это происходит из-за того, что необработанные данные опроса Формы Парето очень низкие в исследованиях до 1990 года и быстро растут впоследствии. Полученный в 1990–2007 гг. профиль растущего неравенства, по-видимому, является относительно надежным, но очевидно, что было бы предпочтительнее иметь доступ к таблицам налогов на прибыль до 2008 года. К сожалению, таких данных, похоже, не существует (за исключением просочившихся в 2004 году фискальных данных из г. Москвы, что дает согласованные коэффициенты обновления и имеет тенденцию подтверждать наш подход)
  39. См., в частности, A. Bergson, “Distribution of the Earnings Bill Among Industrial Workers in the Soviet Union”, Journal of Political Economy, 1942, 50(2), p.227–249; A. Bergson, The Structure of Soviet Wages – A Study in Socialist Economics, Harvard University Press, 1944, и основные работы A.B. Atkinson, J. Micklewright, Economic transformation in Eastern Europe and the distribution of income, Cambridge University Press, 1992, которые предоставляют обширную коллекцию данных с табулированными данными для России и стран Восточной Европы при коммунизме, см. также J. Flemming, J. Micklewright, “Income Distribution, Economic Systems and Transition”, in A.B. Atkinson and F. Bourguignon, eds., Handbook of Income Distribution, chap.14, p.843–918, North-Holland, 2000 для опроса
  40. Эта  оценка 1905 г. была использована Gregory, P., Russian National Income, 1885–1913, CUP, 1982 и P. Lindert, S. Nafziger, “Russian Inequality on the Eve of the Revolution”, NBER Working Paper, 2012
  41. A. Bergson, “Income Inequality Under Soviet Socialism”, Journal of Economic Literature, 1984, vol.22, p. 1077 также предоставляет таблицы доходов за 1914 год с относительно высокими довоенными отношениями между децилями P90 / P10 (5.55 в 1914 году, против 3,66 в 1928 году и 3,74 в 1934 году, см. также A. Bergson, “Distribution of the Earnings Bill Among Industrial Workers in the Soviet Union”, Journal of Political Economy, 1942, 50(2), p. 236). Это согласуется с относительно высокой оценкой неравенства за 1905 год. См. Таблицы приложений В
  42. Другие исследователи использовали данные о миллиардерах и методы интерполяции Парето, чтобы оценить долю основного богатства в России и других странах. Смотреть, в частности, оценки, построенные Дэвисом и др. (J. Davies, S. Sandstrom, A. Shorrocks, E. Wolff, “The Level and Distribution of Global Household Wealth”, The Economic Journal, 2011; J. Davies, R. Lluberas, A. Shorrocks, Global Wealth Report and Databook, Credit Suisse Research Institute, 2010–2016, annual publication), опубликованные в “Credit Suisse” Global Wealth Reports. К сожалению, эти работы не совсем ясны в отношении того, что они подразумевают под «интерполяцией Парето» (они не предоставляют он-лайн компьютерные коды, и мы не смогли определить, как именно они вычисляют свои оценки доли в главном богатстве). Как показывают T. Blanchet, J. Fournier, T. Piketty, «Generalized Pareto Curves: Theory and Applications «, WID.world Working Paper 2017/03, существующие распределения доходов и богатства лучше характеризуются «кривыми Парето» (т. е. непараметрической кривой коэффициентов Парето), чем одним коэффициентом Парето. Это также объясняет, почему, к сожалению, этого недостаточно, чтобы иметь данные по миллиардерам для того, чтобы с достаточной точностью вывести акции с высоким уровнем дохода. Все подробные оценки и компьютерные коды доступны в режиме онлайн
  43. Полная информация приведена в онлайн-приложении. По оценкам национальных счетов, объем доходов, освобождаемых от налогов, постепенно увеличивается с 1% фискального дохода в 1990 году до 10% в 2000 году, а затем стабилизируется на этом уровне
  44. См., приложение B, рис. B30B31.
  45. Одним из ключевых аргументов в пользу доктрины шоковой терапии было то, что быстрая приватизация помешала бы любому возможному возвращению к общественной собственности и коммунизму. См., например, M. Boycko, A. Shleifer, R. Vishny, Privatizing Russia, MIT Press, 1995
  46. Некоторые из них были обеспокоены возможными расходами на техническое обслуживание, связанными с частной собственностью (в то время как при государственной жилищной поддержке работа была обеспечена государственными органами). Другие были обеспокоены возможным политическим спадом (президентские выборы 1996 г. были выиграны Ельциным с 54-процентным преимуществом против лидера коммунистической партии Зюганова)
  47. Дебиторская задолженность домашних хозяйств (которая относительно небольшая в России – менее 20% национального дохода) была вычтена из жилищных ценностей в серии, представленной на рис. 4, поэтому чистые финансовые активы будут еще меньше. См. Приложение A для получения подробной информации об источниках и вычислениях
  48. См., например, работу юристов, таких как D. Nougayrede, “Outsourcing Law in Post-Soviet Russia”, Journal of Eurasian Law, 2014, p.383–448; D. Nougayrede, “Yukos, Investment Round-Tripping and the Evolving Public-Private Paradigm”, American Review of International Arbitration, 2015, 26(3), p.337–364; D. Nougayrede, “The Use of Offshore Companies in Emerging Market Economies: a Case Study”, Columbia Journal of European Law, 2017, 23(2), 401–440
  49. Например, в 2010 г. у России был профицит текущего счета в размере 67 млрд. долл. США, остаток на счете операций с капиталом – 0 долл. США, и все же зарегистрированный объем иностранных сбережений составляет всего 58 млрд. долл. Вместо 67 млрд. долл. США. То есть, чистые ошибки и упущения в размере 9 млрд. долл. США (либо недооцененные российские инвестиционные потоки за рубежом, либо чрезмерные потоки иностранных инвестиций в России)
  50. В нашем тестовом сценарии мы предполагаем, что оффшорное богатство получает годовую норму прибыли, которая равна темпам роста российской экономики + 2%. По нашей нижней оценке мы предполагаем, что оффшорное богатство растет так же, как российская экономика, т.е. по ставке g. В нашей верхней оценке мы предполагаем, что объем оффшорного богатства растет со скоростью g + 4%. Все данные приведены в Приложении А
  51. А именно, оценка в G. Zucman, “Taxing Across Borders: Tracking Personal Wealth and Corporate Profits”, Journal of Economic Perspectives, 2014, 28(4), p.121–148 основана на статистике банковских депозитов, принадлежащих российским резидентам в оффшорных центрах (Швейцария, Люксембург, Великобритания и т. д.), которые публикуются через Банк международных расчетов (BIS). См. G. Zucman, “The Missing Wealth of Nations, Are Europe and the U.S. net Debtors or net Creditors?”, Quarterly Journal of Economics, 2013, 128(3), p.1321–1364; G. Zucman, “Taxing Across Borders: Tracking Personal Wealth and Corporate Profits”, Journal of Economic Perspectives, 2014, 28(4), p.121–148; G. Zucman, The Hidden Wealth of Nations, University of Chicago Press, 2015 для более подробной информации. Однако обратите внимание, что общие уровни активов в России, о которых он сообщает, ниже, чем указано здесь, отчасти потому, что первые только фиксируют финансовые активы (и исключают реальные иностранные активы), а отчасти потому, что наша новая оценка является более широкой по охвату, поскольку она включает богатство, которое принадлежит нерезидентам (эмигрантам, захваченным оттоками капитала) поверх оффшорных активов, принадлежащих резидентам. См. Обсуждение ниже
  52. Отметим, что понятие первичного места жительства, используемое Forbes, не совсем ясное и может не совпадать с понятием, используемым налоговой администрацией России или другими юридическими определениями
  53. Обратите внимание, что согласно руководству по SNA реальные активы, принадлежащие другим странам, рассматриваются как финансовые активы, принадлежащие иностранной корпорации (которая владеет внутренними активами)
  54. См. T. Piketty, G. Zucman (2014). Capital is Back: Wealth-Income Ratios in Rich Countries 1700–2010. The Quarterly Journal of Economics, 129(3), 1255–1310.
  55. C. Gaddy, B. Ickes, Russia’s virtual economy, Washington: Brookings Institution Press, 2002; T. Gustafson, Wheel of Fortune: The Battle for Oil and Power in Russia, Harvard University Press, 2012
  56. D. Nougayrede, “Outsourcing Law in Post-Soviet Russia”, Journal of Eurasian Law, 2014, p.383–448; D. Nougayrede, “Yukos, Investment Round-Tripping and the Evolving Public-Private Paradigm”, American Review of International Arbitration, 2015, 26(3), p.337–364; D. Nougayrede, “The Use of Offshore Companies in Emerging Market Economies: a Case Study”, Columbia Journal of European Law, 2017, 23(2), 401–440
  57. T. Piketty, G. Zucman (2014). Capital is Back: Wealth-Income Ratios in Rich Countries 1700–2010. The Quarterly Journal of Economics, 129(3), 1255–1310; T. Piketty, Capital in the 21st century, Harvard University Press, 2014
  58. Для других стран объем оффшорного богатства, по оценкам, намного меньше, чем в России (как правило, менее 10% национального дохода, см. G. Zucman, “Taxing Across Borders: Tracking Personal Wealth and Corporate Profits”, Journal of Economic Perspectives, 2014, 28(4), p.121–148) и не включен в приведенные здесь оценки. Обратите внимание, однако, что в последние годы объем оффшорного богатства, удерживаемый китайцами, быстро растет и может со временем стать более значительным. Мы планируем продолжить исследование этого вопроса в будущих исследованиях
  59. См. T. Piketty, L. Yang, G. Zucman, “Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978–2015”, WID.world Working Paper 2017/06 для подробных разложений по объему цен накопления богатства Китая
  60. Всюду по этой статье мы говорим о Китае как о «бывшей коммунистической стране», в очевидном смысле, что государственная собственность перестала быть доминирующей формой собственности, несмотря на то, что коммунистическая партия Китая все еще управляет страной
  61. F. Novokmet, “Between Communism and Capitalism: on the evolution of income and wealth inequality in Eastern Europe 1890–2015 (Czech Republic, Poland, Bulgaria, Croatia, Slovenia and Russia)”, PhD Dissertation, PSE, 2017
  62. См. T. Piketty, Les hauts revenus en France au 20e siècle, Grasset 2001
  63. Линдерт и Нафцигер (P. Lindert, S. Nafziger, “Russian Inequality on the Eve of the Revolution”, NBER Working Paper, 2012). Утверждают, что официальная оценка неравенства 1905 года может быть несколько занижена. Однако, исходя из аналогичных оценок, сделанных налоговыми администрациями в других странах (например, Франция, см. выше), мы склонны придерживаться противоположного вывода. В любом случае, данные кажутся слишком хрупкими, чтобы сделать окончательный вывод о сравнении уровней денежного неравенства, преобладавших в 1905 и 2005–2015 гг.г.
  64. Например, в соответствии с реформой 1861 г. крепостные должны были компенсировать помещикам потерю труда, а «выкупные платежи» должны были совершаться ежегодно в течение 49 лет (это напоминает компенсацию, которую Гаити пришлось заплатить бывшим французским рабовладельцам, чтобы обеспечить независимость). Эти платежи позднее были пересмотрены, но общий момент заключается в том, что отмена крепостного права была очень постепенным процессом, который в некоторых случаях укреплял права помещиков (скорее, чем права бывших рабов). В частности, имеются достаточные доказательства того, что помещики на протяжении нескольких десятилетий сохраняли возможность ограничивать право мобильности крестьян (которые были объектом определенного правового статуса и судебная система, основанная на «обычном праве» в значительной степени контролировалась местными элитами). См. T. Dennison, “The Institutional Framework of Serfdom in Russia: the View from 1861”, in S. Cavaciocchi ed., Serfdom and Slavery in the European Economy, 11th –18th centuries, p.83–96, Firenze University Press, 2014
  65. См. M. Matthews, Privilege in the Soviet Union. London: Allen & Unwin, 1978 как самую полную попытку разграничения советских элит
  66. См., например, A.B. Atkinson, J. Micklewright, Economic transformation in Eastern Europe and the distribution of income, Cambridge University Press, 1992
  67. см. приложение B, рис. B13 – B17 для подробных кривых падения роста по субпериоду
  68. См.  European Bank for Reconstruction and Development (EBRD), Transition for All: Equal Opportunities in an Unequal World, Transition Report 2016–2017 (October 2016). С. 12. Диаграмма 1.3
  69. см. приложение A для подробного обсуждения альтернативных серий российского роста. Одна из причин, по которой отчет EBRD приходит с более высокими фактическими оценками роста дохода в течение 1989–2016 гг. заключается в том, что они рассматривают доходы домашних хозяйств, доля которых в ВВП и национальном доходе была необычайно мала в 1989–1990 гг. Представляется более оправданным рассматривать национальный доход, а не доход домашних хозяйств
  70. см., в частности, приложение B, рис. B40–B42.
  71. Cм. T. Piketty, Capital in the 21st century, Harvard University Press, 2014
  72. A.B. Atkinson, J. Micklewright, Economic transformation in Eastern Europe and the distribution of income, Cambridge University Press, 1992
  73. См., в частности, таблицу Аткинсона и Миклерайта 4.1 (стр.81), таблицу 4.2 (стр.88), рисунок 4.7 (стр.96) и таблицу 5.1 (стр.112). В течение нескольких лет уровни неравенства доходов в СССР (измеряемые коэффициентами P90 / P10 или коэффициенты Джини) на самом деле очень близки к британским уровням
  74. Таблицы  подоходного налога, доступные для восточноевропейских стран, намного более обширны и недавно были использованы F. Novokmet, “Between Communism and Capitalism: on the evolution of income and wealth inequality in Eastern Europe 1890–2015 (Czech Republic, Poland, Bulgaria, Croatia, Slovenia and Russia)”, PhD Dissertation, PSE, 2017
  75. См. T. Piketty, L. Yang, G. Zucman, “Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978–2015”, WID.world Working Paper 2017/06
  76. См., например, J. Flemming, J. Micklewright, “Income Distribution, Economic Systems and Transition”, in A.B. Atkinson and F. Bourguignon, eds., Handbook of Income Distribution, chap.14, p.843-918, North-Holland, 2000; R. Yemtsov, “Through the Looking-Glass: What is behind official data on inequality in Russia over 1992-2003?”, World Bank, Working Paper, 2008; B. Milanovic, L. Ersado, “Reform and inequality during the transition: An analysis using panel houshold survey data, 1990-2005”, UNU-WIDER, 2010/62; European Bank for Reconstruction and Development (EBRD), Transition for All: Equal Opportunities in an Unequal World, Transition Report 2016-2017 (October 2016)
  77. См. Приложение B, рис. B51-B57 для альтернативных серий по неравенству благосостояния в России. Такое перестрахование оказывает незначительное влияние на наши исправленные группы неравенств, поскольку большая часть исправлений исходит из данных налога на прибыль, а не из данных о богатстве. См. Рисунки B30-31
  78. См. раздел 2.2 выше и Приложение B.