Особенности экономических воззрений Че Гевары

Одной из задач, решить которые в ходе ректификации призвал нас Фидель, является тщательное изучение идей Эрнесто Че Гевары относительно построения социализма и коммунизма. Его идеи – богатый источник предложений и решений для строительства нового общества. Этот теоретический багаж, примененный и подтвержденный им на практике, еще достаточно плохо известен, но имеет большое значение для всего мира.

Изучая наследие Че, мы убеждаемся в его актуальности; в этом нет ничего странного, так как Че, как и его учитель Фидель — мечтатель, способный видеть дальше сегодняшнего дня; он различает и лес, и деревья. Оба они, как совершенно ясно сегодня, предвидели много вещей, подтверждаемых ходом истории. Человечество нуждается в свежих идеях, новых точках зрения. Оно может питаться мыслью Че Гевары, глубоко проникшего в суть его проблем.

Любая социалистическая страна оказывается перед двойной проблемой: достижение эффективных экономической и административной практики и создание новых человеческих ценностей, чуждых индивидуализму, эгоизму; другими словами, перед задачей становления коммунистического воспитания трудящихся как фактора создания и укрепления социалистического общества.

С другой стороны, хотя на протяжении этих последних 20 лет в международной обстановке и произошли изменения, однако общее положение, конкретно-исторические условия, социальные и экономические проблемы Азии, Африки, Латинской Америки и даже развитых стран в своей сущности практически не изменились. Если и есть какая-то разница, то она заключается в обострении противоречий и конфликтов; в усилении нищеты, бедности, эксплуатации, незащищенности, неравенства. Стократно вырос внешний долг. Мир, в котором мы живем, стал более взрывоопасен.

Политическая сознательность и понимание экономических и социальных процессов миллионами латиноамериканцев, африканцев и азиатов за последние 20 лет тоже усилились. И в развитых капиталистических странах все большее число людей осознает, что в этом мире невозможно сосуществование достижений науки и техники, высокого уровня жизни обладающих огромными ресурсами метрополий с отмеченными нами бедностью и угнетением, в которых пребывает большая часть человечества.

Нельзя расчленять теоретический вклад Че

В нашей стране экономическая мысль Че либо не воспринимается всерьез, либо принимается не в полном объеме. Среди прочего, как я заметил, некоторые признают за ним роль верного и много сделавшего проводника марксизма-ленинизма и соглашаются, что созданная им Система бюджетного финансирования отвечала конкретным нуждам первого этапа революции. На основе двух этих допущений идеи Че можно использовать лишь порознь; причем лишь идеи, не составлявшие ядро его мировоззрения: какие-то его части, методы организации труда, его важность, способы его контроля (бухгалтерский учет, затраты, аудиторский контроль), его организационный дух; научная заслуга применения общих положений марксизма-ленинизма к частному вопросу – строительству социализма на Кубе первых лет революции. Впрочем, сторонники этой точки зрения обыкновенно утверждают также, что эффективность Системы бюджетного финансирования не может быть доказана на практике; что эта система страдала от полной централизации экономических решений.

Необходимо еще более углубить, изучить и осознать важность идей Че для строительства социализма и коммунизма.

Мы, кубинцы, должны первыми распутать, изложить и систематизировать его вклад в марксистско-ленинскую теорию и практику. И процесс ректификации также, как указывает Фидель, требует выполнения этой задачи, крайне важной для устранения наших проблем.

С начала 1960-х гг. Фидель Кастро и Че Гевара говорили о необходимости критического анализа при построении социализма и предупреждали об опасностях, которые таит продвижение по проторенной дороге капитализма; жизнь подтвердила их слова. Именно поэтому Че углубился в изучение теории с тем, чтобы сделать из нее инструмент для практического строительства нового общества.

25 лет назад Че наряду с Фиделем понял, что влиятельное течение революционной мысли впало в застойность, схематизм и догматизм; обоих следует считать предтечами новой проблематики в марксистских социальных науках, и в особенности в политэкономии социализма, в теории и практике построения социализма и коммунизма. 1

Фидель Кастро в своей речи, произнесенной  1 мая 1966 г. в честь Международного дня труда заявил:

«Можно сказать, что, хотя промышленная технология, наука в целом развились до невероятных масштабов, наука об обществе все еще развита недостаточно. Мы слышим формулы, читаем учебники, но ничто не научит лучше революции, что надо одновременно уметь ценить и уважать значение опыта других народов, каждый народ должен пытаться не копировать, а привносить новое в эту недоразвитую науку, какой являются политические и социальные науки.

Мы развиваем наши идеи. Мы понимаем, что марксистско-ленинские идеи требуют непрерывного развития; мы понимаем, что в этой области образовался определенный застой и видим даже, что иногда принимаются в достаточно универсальном виде формулы, которые, по нашему мнению, могут отступать от сути марксизма-ленинизма». 2

Идеи Че и Фиделя в значительной степени совпадают. Оба они разделяют одни и те же принципы, цели и веру в изменение человека.

К примеру, понимание развития у них практически идентично. В 1979 г. Фидель резюмировал и определил его следующим образом: «Развитие есть, прежде всего, внимание к человеку, который должен быть главным героем и целью любых попыток развития». 3

Че не считал, что экономическое развитие является целью само по себе: развитие общества имеет смысл лишь тогда, когда оно служит преображению человека, когда оно усиливает его творческие способности, вырывает его из трясины эгоизма. Переход к царству свободы — это путь от Я к Мы. И социализм не сможет пройти этот путь в «помятых доспехах, унаследованных от капитализма», 4так как нельзя продвинуться к коммунизму, если социалистическая жизнь организована так же, как в предшествовавшем обществе — наподобие крысиных бегов.

Социализм — не законченная система, все детали которой известны, а на все вопросы имеются ответы. Наша система имеет ошибки, недостатки, и аспекты, требующие развития. Че Гевара в рамках социалистических принципов добивался решения конкретных проблем установления социалистического режима на Кубе и исправления ошибок, с которыми он сталкивался в теоретических изысканиях относительно переходного периода.

Разумеется, неразумно было бы в 1989 г. механически, в точности как прежде, применять каждое решение, которое Че задумал и воплотил на практике 22 года назад. Сам Че так бы не сделал, это никогда не было в стиле его мышления. За это время кубинское общество и международная обстановка претерпели изменения. Но я считаю, что система управления экономикой, которая образуется — как бы она ни называлась, — в результате процесса ректификации, возникнет не из хозрасчета, а из идейных установок Че и Фиделя.

Изучение марксизма Че Геварой

На Кубе и за ее пределами существует представление о том, что Че начал изучать марксистскую экономическую теорию в 1959 г. по причине назначения его на должности экономического профиля (начальника департамента индустриализации ИНРА, главы Национального банка Кубы и министра промышленности) 5и, конкретнее, благодаря приезду советского профессора политэкономии испанского присхождения Анастасио Мансильи.

Это представление не соответствует действительности. Эрнесто еще между 16 и 17 годами связывает познание с текстами Карла Маркса, Фридриха Энгельса и В.И. Ленина; среди прочего — с «Капиталом» (Маркс) и «Манифестом Коммунистической партии» (Маркс и Энгельс). В этом возрасте он начинает составлять философский словарь. В университетские годы он изучает другие работы, такие как «Анти-Дюринг» (Энгельс), «Империализм, высшая стадия развития капитализма», «Государство и революция» (Ленин).

В своих путешествия по Латинской Америке и Карибскому региону до 1959 г. он не только развивал свои медицинские познания и исследовал аллергию, но также и сильно углубился в изучение истории и культуры стран, по которым ездил, навещал местные музеи, развалины; его захватывали археология, индейские культуры и все самое прогрессивное в общественной мысли.

Изучение американской действительности заставило его все глубже погружаться в исследование марксизма-ленинизма. В семейной переписке и работах, написанных в 1954-1956 гг., видно, до какой степени он отдался систематическому освоению марксизма-ленинизма и, в особенности, политэкономии, статистики и прочих смежных дисциплин. Взглянем:

«К этой последней группе, группе наиболее мощных империалистических стран, принадлежат только Соединенные Штаты — огромная проблема Латинской Америки. Встает вопрос: почему в Соединенных Штатах, наиболее индустриализированной стране со всеми чертами капиталистической империи, не заметно противоречий, сталкивающих труд и капитал в тотальной схватке? Ответ необходимо искать в специфических условиях этой страны. Кроме негров, сегрегированного зародыша первого серьезного восстания, прочие трудящиеся (те, кто имеет работу, конечно) могут наслаждаться огромными в сравнении с теми, что обычно дают капиталистические предприятия, зарплатами, поскольку разница между тем, что требуется обыкновенно для прибавочного продукта, и реальной заработной платой с лихвой компенсируется группами трудящихся огромных массивов наций: азиатами и латиноамериканцами». 6

«Гавана в особенности привлекла мое внимание, наполнив мое сердце пейзажами, хорошо сочетающимися с пассажами из Ленина». 7

«Я крепок, оптимистичен, часто забираюсь на вулканы, посещаю развалины, читаю святого Карла и его учеников». 8

«Хотя, на самом деле, о своей жизни я могу рассказать мало, так как провожу ее за занятиями и чтением. Думаю, что после них в вопросах экономики я буду танком, даже если разучусь измерять пульс и прослушивать легкие (этого я никогда не делал хорошо). Кажется, что мой путь постепенно и прочно отходит от клинической медицины, но не отдаляется настолько, чтобы пробудить ностальгию по госпиталю. То, что я рассказывал о преподавании физиологии, было ложью, но не полностью. То была ложь, потому что я никогда не собирался согласиться на него, но имелись и предложение, и большая вероятность получить место, которые я просто пересказал. В любом случае, сейчас это в прошлом. Святой Карл получил полезное приобретение». 9

«Конечно, вся научная работа пошла коту под хвост, и сейчас я лишь постоянный читатель Карлитоса, Федерикитоса и прочих итосов 10. Забыл рассказать тебе, что, когда меня задержали, у меня нашли ряд книжек на русском, не считая карточки Института мексикано-русского обмена, где я учил язык вследствие приобретенных условных рефлексов». 11

«Я на пути к перемене распорядка моих занятий: раньше я больше времени посвящал медицине, а в свободное время занимался неформальным изучением святого Карла. Новый этап моей жизни требует и смены распорядка: теперь святой Карл стоит на первом месте, в центре, и останется там на годы, пока земной шар терпит меня на своей внешней оболочке. <…> Кроме того, мне пришлось прийти к ряду выводов, противоречивших моей, в сущности, авантюристской траектории; я решил сперва выполнить основные задачи, с воображаемым щитом в руке восстать против порядка вещей, а потом, если мельницы не раздробят мне череп, писать». 12

В доме  гватемальского доктора Альфонсо Бауэра Эрнесто скрывался накануне отплытия «Гранмы». В 1977 г. Бауэр дал интервью и описал, среди прочего, состояние комнаты, которую занимал Че:

«Мы обнаружили, что его комната превратилась в бедлам: кровать не заправлена, здесь — бомбилья для мате, там — масляная лампа, одежда разбросана, полдюжины книг открыты, будто их читают одновременно; среди них были «Государство и революция» Ленина, «Капитал» Маркса; учебник полевой хирургии и одна моя книга: «Как действует капитал янки в Центральной Америке». 13

По моему мнению, основные аспекты теории и практики Че остаются актуальными, если адаптировать их к произошедшим переменам, не подменяя их суть — критическое отношение к определенным представлениям о построении социализма как о переходе к коммунистическому обществу.

Исходя из элементарной аксиомы о том, что «коммунизм есть феномен сознания, а не только феномен производства», 14 Че поставил перед собой задачу создать систему управления, которая, подпитываясь этим взглядом, опиралась бы на:

  • наиболее передовую технологию количественного измерения, что позволило бы осуществлять больший контроль и эффективное централизованное управление; изучение и внедрение методов централизации и децентрализации, осуществляемых монополиями;
  • прикладную технологию подсчета в экономике и управлении; прикладные математические методы в экономике;
  • технологию программирования производства и контроля над ним;
  • использование бюджета как финансового инструмента планирования и контроля;
  • административные методы контроля над экономикой;
  • партисипативное управление масс, прямую мотивацию работника, его заинтересованность в конечном продукте; и
  • практический и теоретический опыт социалистических стран.

Хотелось бы отметить, что для Че построение социализма и коммунизма — это дело производства, организации и сознания. Это задача не просто административная, техническая и экономическая, но также и идеологическая. Че подчеркивал значение нераздельности этих ее аспектов.

Экономическую мысль Че надо рассматривать в рамках его концепции системы экономического управления при построении социализма, то есть, Системы бюджетного финансирования; в свете его требования считать важнейшим средством — развитие сознания, а конечной целью — нового человека. Все это означает, что наряду с созданием материальной и технической базы социализма надо развивать образование, которое обеспечит формирование нового сознания и, следовательно, нового человека.

Созданием Системы бюджетного финансирования Че преследует цель организовать экономику и достичь наибольшей ее эффективности; углубить и развить сознание масс, а также сплотить и укрепить мировую социалистическую систему.

Ему удается развить отдельные аспекты этой системы в теории и на практике, гармонично и логично объединить их в единое целое; он призывает партию и молодежь (Союз молодых коммунистов) проводить интенсивную идеологическую работу, трактуя последнюю как активную материальную силу.

Далеко не каждый знает, что Система бюджетного финансирования работала с высокой степенью эффективности, несмотря на обстоятельства, господствовавшие тогда на национальном уровне и в Министерстве промышленности, контролировавшем 70% промышленности страны (сахарную, легкую, тяжелую, часть пищевой, фармацевтическую отрасли, машиностроение, производство стройматериалов и т.д.), — 260 тысяч работников, 48 консолидированных предприятий и около 1500 предприятий со стоимостью основных средств 1,5 млрд песо, 930 млн из которых были унаследованы от капитализма. 15

Система бюджетного финансирования функционировала несмотря на североамериканскую блокаду; утечку мозгов и эмиграцию образованных административных служащих в США; нехватку техники и кадров всех видов (у Министерства промышленности со всеми его подразделениями было не больше 473 инженеров); 16 трудности, вызванные недостатком запасных частей, сырья и материалов; тот факт, что миллион жителей страны только что был обучен грамоте; низкую квалификацию рабочей силы; низкую культуру труда среди работников; наличие среди руководителей второго плана лиц с начальным образованием.

Я спрашиваю себя: достигли ли кубинские предприятия того уровня организации, контроля, управления, эффективности и системности, на котором находились консолидированные предприятия Че в декабре 1964 г.? Мой личный опыт подсказывает, что нет. Я считаю, что мы не достигли финансовой дисциплины, дисциплины платежей и поступлений, контроля инвентаризации, точности и правдоподобности первичных данных, анализа расходов на уровне отдельного предприятия, которыми располагали предприятия Че в декабре 1964 г.

Утверждается, что подразделы Системы бюджетного финансирования, если разъединить их и перевести на хозяйственный расчет, могут быть полезны. Система бюджетного финансирования неразрывна, ее внутренняя структура базируется на теоретических предпосылках и должным образом осуществляемой практике. Важно понимать это для того, чтобы не терять из виду системный подход и главную черту этой системы: она допускает постоянное улучшение и инновации. Че создал Систему бюджетного финансирования, потому что не был сторонником хозрасчета.

Система бюджетного финансирования не имеет предшественников, и не следует, судя по названию, путать ее с бюджетными системами, существовавшими ранее в братских социалистических странах и позднее — в нашей стране. Она не имеет равных по своим сущностным принципам и методам.

Экономический план и политическая сознательность

Я хочу остановиться на связи между его концепцией политэкономии социализма в общем виде, теорией перехода к социализму и системой управления — и хочу сделать это, потому что эта связь вызывает наибольшее замешательство и самые разнообразные интерпретации. Для некоторых товарищей ее нет, для других она важнее всего в его наследии; исторический вклад Че не воспринимается во всей его глубине и оригинальности.

В книге «Экономическая мысль Че Гевары» я утверждаю, что формы хозяйствования необходимо различать как с технологической точки зрения (а Че придерживался мнения, что необходимо заимствовать самые развитые технологии откуда угодно и адаптировать их к новому обществу, не боясь «заразить» его буржуазной идеологией — что всегда ограничивало принятие или адаптацию технологических норм управления и контроля над производством), так и в их идеологическом аспекте: по мнению Че, формы деятельности нельзя укреплять и развивать на основе экономических механизмов, методов материального стимулирования и норм управления экономикой, присущих капиталистическому способу производства. Другими словами, Че допускает критическое усвоение технологических новшеств в управлении и контроле над экономикой, но отказывается от использования и развития доставшихся нам от капитализма способов мотивирования работников.

Нет оснований считать характерной чертой периода перехода к социализму, даже первых его моментов, действие закона стоимости и прочих рыночных категорий, которые оно подразумевает. Наличие его во время перехода к социализму — одно из унаследованных ограничений, которое должно рассматриваться именно так.

Че полагал, что политэкономия в Советском союзе и странах Восточной Европы не схватила во всем его масштабе то новое, что есть в социалистическом и коммунистическом обществе. Он призывал больше думать о фундаментальном экономическом законе. Таким законом он называл моральный и политический порядок.

Планирование, считал он, следует рассматривать как первую возможность человека управлять экономическими силами.

Че углубился в изучение Маркса, Энгельса и Ленина. Представляется, что идея плана связана с идеей антикапиталистической революции и диктатуры пролетариата. Она является обобщением нового способа свершения истории, выражением того факта, что впервые в истории человечества сами люди берут на себя задачу сознательной трансформации общества.

План является единственным инструментом, позволяющим развивать производительные силы, воплощать в реальность новые человеческие отношения, нового человека, приближать наступление стадии коммунистического общества при том условии, что его разработка и применение базируются на определенных предпосылках, то есть, если его не считают волшебной палочкой для разрешения всех проблем. План создается человеком как часть наиболее общих его концепций. Для Че план не является ни фетишем, ни смирительной рубашкой, но основным инструментом построения социалистического общества.

Итак, Че считал, что свести эту идею к экономическому представлению значит изначально деформировать ее и ограничить ее возможности. С его точки зрения, план охватывает всю совокупность материальных отношений (в значении, которое придает термину Маркс).

По этой причине планирование должно учитывать и комбинировать два элемента:

  1. Создание базы для экономического развития нового общества, ее регулирование и контроль за ней.
  2. Создание нового типа человеческих отношений, нового человека.

Нельзя приступить к плану и, следовательно, к переходному периоду, не учитывая их: это создаст угрозу деформирования и провала самого коммунистического проекта. Мы не можем судить об эффективности плана единственно по оптимизации ведения хозяйства и, следовательно, по экономическим благам, которыми располагает общество, или по прибыли, получаемой в процессе производства. Его эффективность зависит от способности оптимизировать хозяйствование в свете преследуемой цели — построения коммунистического общества; то есть, его способности сочетать общественную рациональность с рациональностью экономической по мере того, как экономический аппарат будет создавать материально-техническую базу для нового общества, и одновременно с этим способствовать изменению привычек и ценностей людей, участвующих в производственном процессе, а также выработке и распространению новых коммунистических ценностей.

Рауль Кастро объясняет это так:

«Оставим же в стороне необоснованные теоретические и критические дискуссии, которые мы привыкли слышать с 1953 года — в течение всех пятнадцати лет, — в худших условиях, нежели сейчас. В конце концов, именно реальные факты и наш народ скажут последнее слово!

Мы не отрицаем трудности пути, особенно когда необходимо порвать с заранее заготовленными схемами, с окостеневшими догмами, с утвердившимися мифами и напряженно бороться против множества недостатков, которые мы до сих пор имеем.

Когда народ понимает, чтó он способен совершить, он делает это с революционной, пылкой и заразительной страстью.

Дух сотрудничества порождает дух сотрудничества, сознание порождает сознание, ценности и вера порождают ценности и веру, достойные поступки порождают еще больше достойных поступков, любовь ко всему обществу, всему народу и всему человечеству порождает еще более сильную любовь среди всех людей; но если мы будем проповедовать эгоизм, деньги родят еще более сильный эгоизм, амбиции — еще больше амбиций, оппортунизм — еще больше оппортунизма, коррупция — еще больше коррупции, ожесточенный индивидуализм — еще больше индивидуализма. Поэтому мы отказываемся ставить алтарь богу, известному как «деньги» и бросать к его ногам сознание людей!». 17

Че обнаруживает, что практически во всей литературе, посвященной политэкономии переходного периода, нет оригинального понятийного аппарата, соответствующего материалу, анализировать который она пытается. Следовательно, к нему применяются марксистские категории, принадлежащие анализу капиталистического способа производства. Вследствие этого теория теряет способность к критическому анализу новой реальности.

Че видит, что значение выражения «хозяйственный расчет» всегда было неясным; его реальное понимание, как представляется, не раз менялось с течением времени. Необходимо хорошо уяснить, что эта форма ведения хозяйства не является абсолютно необходимой и обязательной экономической категорией. Хозяйственный расчет — не более чем совокупность мер контроля, внешнего и внутреннего управления обобществленными предприятиями, возникшая в определенный исторический период в группе социалистических стран.

Че предупреждает нас об опасности возведения в норму практики без какого-либо теоретического абстрагирования, обращения к безразборной апологетике.

К сожалению, до ушей большей части нашего народа, и моих собственных, чаще доходит апология системы, а не ее научный анализ. 18

Хозяйственный расчет неразрывно связан с помятыми доспехами, доставшимися нам от капитализма. Он не может существовать без механизмов и экономических категорий, вынесенных из капиталистической системы свободной конкуренции и воспринимаемых не как ограничения, но как улучшения социализма.

Другими словами, употребляя эти категории наряду с экономическими и социальными структурами, которые они описывают в капиталистическом обществе, сложно понять новую действительность, специфика которой для теории остается непознанной.

Закон стоимости — одна из основ марксистской экономической теории, вырванная из своего контекста, основного закона движения капитализма, — и превращенная в несущий столб не одной теории политэкономии переходного периода к социализму. Критический анализ, проделанный Че Геварой, является одним из главных прорывов, совершенных в марксистско-ленинской теории.

Позиция Че относительно закона стоимости, применения его и прочих капиталистических категорий при ведении хозяйства переходного периода и при выработке теории построения коммунистического общества сводится к следующим аспектам:

  1. Отрицание направляющей силы закона стоимости в период перехода к коммунизму.
  2. Разведение 1) признания существования в переходный период ряда не могущих быть отмененными пока капиталистических сил и отношений, которые мог бы объяснить закон стоимости, — учитывая его характер экономического закона, то есть, выражения тенденций, — и 2) согласия с возможностью сознательно и полномасштабно использовать, прежде всего, при управлении хозяйством, закона стоимости и прочих категорий, подразумевающих его действие.
  3. Отказ от того, чтобы характерные черты периода перехода к коммунизму, даже в первые его моменты, проистекали из закона стоимости и прочих рыночных категорий, которые связаны с его применением.
  4. Отказ от концепции, которая не только пропагандирует использование закона стоимости и товарно-денежных отношений в переходный период, но и подчеркивает необходимость развития этих достигающих расцвета при капитализме отношений как средств достижения коммунистического общества.
  5. Отрицание неизбежности применения «категории товара в отношениях между государственными предприятиями» и рассмотрение всех этих предприятий и учреждений «частью большого единого предприятия — государства».[xviii]
  6. Необходимость экономической политики, нацеленной на постепенное уничтожение старых отношений, к которым относятся рынок, деньги (по мере искажения их функций) и, следовательно, механизм прямого экономического интереса, — или, вернее, условий, поддерживающих существование этих отношений.

Относительно этого Че пояснял:

«Мы понимаем, что в течение некоторого времени будут сохраняться категории капитализма и этот отрезок времени не может быть определен заранее, но характеристики переходного периода — это характеристики общества, ликвидирующего старые путы, чтобы быстрее вступить в новый этап. По нашему мнению, тенденция должна состоять в возможно более быстром устранении прежних категорий, включая рынки, деньги, а тем самым и рычаг материальной заинтересованности, или, лучше сказать, условий, которые вызывают их существование. В противном случае мы должны были бы предположить, что задача строительства социализма в отсталом обществе сродни несчастному случаю на пути истории, а его руководители для исправления ошибки должны посвятить себя консолидации всех категорий, присущих именно промежуточному обществу; при этом из основ нового общества остаются лишь распределение доходов по труду и тенденция к ликвидации эксплуатации человека человеком. А это выглядит совершенно недостаточным, чтобы самим по себе стать основой гигантского сдвига в сознании, необходимого для того, чтобы решить проблемы перехода. Сдвига, который должен стать результатом всестороннего действия всех новых общественных отношений, воспитания социалистической морали. И трудно совместим с индивидуалистической концепцией, которую поддерживает в сознании прямое материальное стимулирование, сдерживающее развитие человека как существа социального». 19

  1. Отказ от практики беспорядочного применения капиталистических категорий. Такие капиталистические категории как «товар как экономическая ячейка общества, рентабельность, личная материальная заинтересованность в качестве рычага развития и так далее» 20при строительстве нового общества быстро обретают собственное существование, в конечном итоге вторгаясь в отношения между людьми как независимая сила.
  2. Признание того факта, что свободное действие закона стоимости в период перехода к коммунизму делает невозможной сущностную трансформацию общественных отношений, увековечивает «пуповину», соединяющую отчужденного человека с обществом, и ведет к образованию системы все более гибридного типа, в рамках которой невозможна никакая существенная перемена социальной природы человека и общества.
  3. Признание того, что, «с нашей точки зрения, коммунизм является феноменом сознания, а не просто феноменом производства; и нельзя достичь коммунизма путем механического накопления товаров и передачи их народу. Конечно, к чему-то так можно прийти, к какой-то специфической форме социализма. К тому, что Маркс определил как коммунизм и что обыкновенно понимается под коммунизмом, к этому несознательный человек прийти не может. По крайней мере, если он не обладает новым пониманием общества». 21

Че полагает, что в строящей социализм стране закон стоимости частично действует в силу сохранения пережитков капиталистического общества, основанных на широкомасштабном производстве и товарном обмене.

Поэтому Система бюджетного финансирования признает закон стоимости, товарно-денежные отношения и сам товар как таковой лишь в отношениях между государством, кооперативами и индивидами, а на международном уровне — во внешней торговле. Она не принимает товарно-денежных отношений внутри государственного сектора и, следовательно, отвергает существование товара в отношениях между государственными предприятиями.

В этот период необходимо развивать не товарно-денежные, а новые социалистические отношения; закон стоимости не уничтожить одним декретом, но экспериментальным путем необходимо выйти на путь его постепенного отмирания по мере развития новых форм, адекватных той системе, которую мы создаем.

В то время как в руки революционного государства переходят средства производства, возникают и укрепляются новые отношения производства. Этому этапу должно соответствовать новое понимание производства, его движущих сил и целей; новые методы применения механизмов контроля, организации, управления и стимулирования.

Маркс и Энгельс говорят об этом:

«При всех прошлых революциях характер деятельности всегда оставался нетронутым, – всегда дело шло только об ином распределении этой деятельности, о новом распределении труда между иными лицами, тогда как коммунистическая революция выступает против существующего до сих пор характера деятельности». 22

Как правило, на этом этапе средства производства сохраняются в руках капиталистов и мелких частных и кооперативных производителей. Но даже в этот момент, когда товарное производство существует в одном секторе производственной сферы, революционное государство мерами, принимаемыми как в целом в социальной плоскости, так и в узко-экономической области, существенно модифицирует действие закона стоимости. Такие действия как снижение арендной платы за жилье; перевод медицинской и вообще социальной помощи на бесплатную основу или на цены ниже рыночных; контроль за ценообразованием и воздействие на него с целью борьбы против контрреволюционной спекуляции; контроль над оборотом валюты, внешней торговлей, оптовой внутренней торговлей; введение в экономическую жизнь революционной страны секторов, которые до той поры были вытеснены на ее периферию; меры, направленные на ликвидацию безработицы и т.д. — на практике делают господство закона стоимости невозможным.

В данном случае закон стоимости не определяет количество производимых товаров; объем обмениваемых товаров; пропорцию, в которой распределяется рабочая сила между разными секторами экономики; способ распределения ресурсов между этими секторами. Закон стоимости утрачивает свою регулирующую способность. Огромное значение имеет тот факт, что цены не формируются спонтанно, в результате флуктуаций спроса и предложения на рынке со всеми вытекающими последствиями, и не являются более автоматическим, анархическим и грубым выражением установившихся в капиталистическом обществе пропорций и равновесия. На этом этапе революционное руководство вводит распределение в соответствии со своим политическим проектом, конкретными условиями в стране и мире и своими политическими, идеологическими и военными возможностями, а не в силу закона стоимости.

Первостепенное значение имеют данные об общих экономических и социальных затратах и выгодах.

Что это значит? Что, опираясь на точный и тщательный анализ производственных затрат и стоимости произведенных благ, социализм может рационально установить цены выше или ниже стоимости этих благ с тем условием, чтобы в масштабах целой экономики сохранялся необходимый уровень рентабельности (понимаемой здесь как глобальная «рентабельность» производственной общественной деятельности, т.е. простое наличие прибавочного продукта) и эффективности, и с тем условием, чтобы сумма цен стремилась к равенству с количеством созданных ценностей.

В этом положении можно увидеть подтверждение того, что закон стоимости, в конечном счете, действует и при социализме, так как данный строй нуждается в упомянутом глобальном экономическом и социальном равновесии.

Чистый вымысел. Обеспечение социально-необходимого прибавочного продукта — неотъемлемая черта любого общества, без которой оно не выживет. Этот элементарный принцип, эта экономическая рациональность — еще не закон стоимости. Закон стоимости — это всего лишь теория, объясняющая, каким образом данное равновесия спонтанно поддерживается в буржуазном обществе. План же, в свою очередь, является способом сознательного и рационального достижения его в социалистическом и коммунистическом обществах.

С другой стороны, ясно, что функции плана и достоинства его применения в сравнении с капитализмом не ограничиваются определением стоимости производства того или иного продукта и назначением его цены. Функция плана другая: это инструмент рационального и сознательного строительства нового общества. Его главным достоинством является именно способность не ограничиваться, подобно капиталистическому предпринимателю, уровнем рентабельности одного производственного предприятия или целого производственного сектора, но, напротив, в централизованном порядке и исходя из глобальных пропорций финансировать всю общественную экономическую деятельность. С другой стороны, условием его успеха являются тщательность, детальность, точность и доскональность получения данных и их анализа с целью установления пропорций, обеспечивающих успешное воспроизводство социалистическом производственных отношений.

Че считал анализ производственных затрат основным способом измерения эффективности учреждений и предприятий, методом контроля управления и лучшим способом оптимизации затрат общественного труда, сокращения его в пересчете на произведенную единицу и реального повышения производительности и эффективности учреждения, предприятия, отрасли и всего общества.

Вышесказанное имеет фундаментальное значение для понимания того нового, что предлагают Че и кубинская революция в этой области, если отбросить обычные обвинения: будто Че не признавал этапов революции, безудержно рвался вперед и пытался навязать процессам ритм, превышающий исторически возможный, ускоренным развитием сознания.

Не будем забывать, что иные и 36 лет спустя после атаки на казармы Монкада , 2330 — после победы революции, все еще не понимают сути нашей революции, потому что живут в мире догм и схем. Со времен Монкады наша революция — это «восстание против олигархии и революционных догм». 24

Че всего лишь утверждает, что изначально наряду с развитием материально-технической базы для создания нового общества надо заниматься созданием нового сознания, новой морали.

Он понимал, что новое сознание — результат поступательного процесса трансформации социальных структур, неизбежно его порождающих, и что, таким образом, изменить человека проще не призывами к сознательности, а переменой общественных производственных отношений и правильным выбором механизмов поощрения его деятельности.

В статье «Социализм и человек на Кубе» он уточняет и кратко, но блестяще излагает причины неразработанности революционной теории и, в особенности, политэкономии социализма, часть которых мы уже обозначили:

«Если ко всему этому прибавить схоластику, затормозившую развитие марксистской философии и помешавшую систематическому исследованию переходного периода, исследование политической экономии которого так и не было развернуто, то нужно согласиться с тем, что мы всё ещё находимся в «пеленках» и нам необходимо заняться изучением элементарных особенностей этого периода, прежде чем приступать к выработке более основательной экономической и политической теории.

Такая теория, совершенно очевидно, отдаст предпочтение двум основополагающим факторам созидания: формированию нового человека и совершенствованию техники». 25

Че отмечал: «Закон стоимости и план — два понятия, связанные противоречием и его решением». 26Они выполняют противостоящие друг другу цели, противостоят друг другу по смыслу:

«Таким образом, мы можем сказать, что централизованное планирование—это способ бытия социалистического общества, его определяющая категория; тот рубеж, где человеческое сознание достигает наконец возможности обобщить и направить экономику к своей цели—полному освобождению человеческой личности в рамках коммунистического общества». 27

Измерение затрат общественного труда — необходимость любого способа производства. В социалистическом обществе и в коммунистическом обществе это измерение:

  • с одной стороны, более точное, более сознательное, неспонтанное;
  • в своей сути все более отдаляется он денежного измерения. Не всякая оценка затрат общественного труда должна быть связана с развитием товарно-денежных отношений. 28

Разница состоит в том, что в товарном обществе производство, распределение и воспроизводство затрат общественного труда устанавливаются a posteriori, а в социалистическом обществе его планирование осуществляется a prioriИдеологическое бремя товарного фетишизма продолжает довлеть над сознанием людей, и они надеются и дальше видеть действие закона стоимости, товары, товарно-денежные отношения, в то время как реальность им противоречит.

«Мы утверждаем точно то же самое, только вывод наш—другой; мы считаем, что непоследовательность защитников хозяйственного расчёта связана с тем, что, следуя логике марксистского анализа и дойдя до определённой точки, они совершают скачок (перескакивая через «утраченное звено» в середине), чтобы встать на новую позицию, с которой продолжают свое рассуждение. Конкретно защитники хозяйственного расчёта никогда не  могли дать точного объяснения тому, что лежит в основе концепции товара в рамках государственного сектора, или как «с умом» применяется закон стоимости в социалистическом секторе при «перекошенных» рынках». 29

Прибыль против общественных нужд

Я считаю, что хозяйственный расчет порождает определенный фетишизм. Прибыль скрывает и затеняет самое важное — производство ассортимента товаров, небходимых для удовлетворения общественных нужд. Другими словами, эффективность производства измеряется прибылью и рентабельностью, то есть рыночными категориями, ценностями, достигшими наивысшего развития при капитализме; в то же время может упускаться из виду потребительная ценность, имеющая первостепенное значение для удовлетворения потребностей — главной цели при социализме.

Маркс описывает процессы, происходящие в товарном, буржуазном, капиталистическом обществе, где частная собственность определяет единственную форму связи разделенных производителей — через рынок. В этом смысле различные затраты труда регулируются между собой a posteriori, анархически, спонтанно, а в качестве базового критерия используется сама стоимость как важнейшая составляющая процесса затрачивания труда.

Об этом Маркс писал:

«Все товары суть непотребительные стоимости для своих владельцев и потребительные стоимости для своих невладельцев. Следовательно, они должны постоянно перемещаться из рук в руки. Но этот переход из рук в руки составляет их обмен, а в обмене они относятся друг к другу как стоимости и реализуются как стоимости. Значит, товары должны реализоваться как стоимости, прежде чем они получат возможность реализоваться как потребительные стоимости.

С другой стороны, прежде чем товары смогут реализоваться как стоимости, они должны доказать наличие своей потребительной стоимости, потому что затраченный на них труд идет в счет лишь постольку, поскольку он затрачен в форме, полезной для других. Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой‑либо чужой потребности, – это может доказать лишь обмен». 30

В социалистическом обществе, благодаря общественной собственности на средства производства, ключевыми элементами обмена становятся потребительная стоимость, характер товаров, количество и качество продуктов, а план позволяет регулировать разноообразную деятельность производителей a priori. Впервые устанавливается прямая связь между нуждами потребителя и характеристиками продукта.

Прежде она устанавливалась косвенным, фетишистским образом: отношения между людьми казались отношениями между вещами. Реальная цель производства превращалась лишь в один из моментов существования рынка и товара, регулировавших саму деятельность людей. Сейчас — наоборот: существует непосредственная связь между потребностями человека и формой их удовлетворения, которая становится осязаемой до начала собственно производственного процесса, осуществляемого по плану, сознательно. Товар не ставится выше человека, труд имеет непосредственно общественный характер; тем не менее, его полезность, практичность, осуществимость, качественный и количественный характер становятся главными вопросами производителя (сюда же относится и экономия трудозатрат), а отношение стоимости фигурирует в качестве общественного отношения производства, установленного сознательно.

Из собственного недавнего опыта на Кубе и в других социалистических странах мы знаем, что производство потребительных ценностей, — сути производства вообще, — отходит на второй план; такова тенденция при хозяйственном расчете. Этот фетишизм, в свою очередь, еще более укрепляет товарно-денежные отношения. В ответ на вызванные применением хозрасчета застой и исчерпание возможностей развития требуют все расширения и углубления товарно-денежных отношений, то есть новых уступок.

Исторически реальный обмен постоянно отдаляется от закона стоимости, выражавшегося в чистом виде лишь в наименее развитых рыночных обществах. 31

Фетишизм, на мой взгляд, укореняется в сознании тех людей, которые не понимают, что из трех элементов, лежащих в основе существования и развития рыночных отношений, два исчезли или стремятся к этому: частная собственность на средства производства (основное условие) и относительное экономическое отчуждение, проявляющее тенденцию к постепенному ослаблению по мере консолидации общества. Постепенно общественная собственность на средства производства начинает a priori задавать непосредственно общественный характер труда. Итак, в тенденции социально-экономические различия между производителями сокращаются, а не углубляются.

Мы хозяева средств производства и нашей судьбы, но фетишизм, приводящий к хозяйственному расчету, не способствует процессу разотчуждения человека, не дает ему почувствовать себя частью этого процесса. Более того, он усиливает отчуждение, поощряя создавать и приобретать ценности (деньги) сверх потребительных ценностей, достаточных для реального удовлетворения потребностей индивида.

Фетишизм хозрасчета — порождение фетишизма товарно-денежных отношений, его расширенная и усиленная версия.

Речь идет о том, что в живом и цельном теоретическом корпусе Че воссоединяет экономическое производство с каркасом его существования — (вос)производством способа производства, то есть социальных отношений, которые люди устанавливают в процессе производства и вне его. Другими словами: надо заботиться не только о том, чтобы производить больше, но и о том, как производить, для чего производить, для кого производить, какие цели мы преследуем этим производством.

Мы должны заниматься не только производством материальных благ, но и, в равной степени и в то же время, созданием человека, который будет использовать  орудия труда, считать, контролировать, проверять и направлять производственный процесс, руководить им.

Че обращает внимание на то, что при установлении капиталистических, рыночных или псевдокапиталистических механизмов нельзя надеяться, даже при напряженной политической работе, на то, что люди, которые живут, работают, действуют в зоне действия этих механизмов, будут образцом достоинств, новой морали. Если эти механизмы заставляют вас действовать как капиталистического управляющего, «торгаша», «частника», как рабочего, движимого прямым материальным интересом, деньгами, вы не можете ни мыслить, ни действовать в интересах всего общества, становиться лучше или чище. Общественное бытие определяет общественное сознание. Или, как сказал Рауль, эгоизм, нацеленный лишь на получение денег, породит еше больше эгоизма, яростный индивидуализм породит еще больше индивидуализма.

Значение имеют не только количество и качество произведенных материальных благ, но и способ их производства и общественные отношения, вытекающие из этого способа производства и распределения продукта.

Все-таки тот факт, что Че считал сознание активным элементом, материальной силой, движителем развития материальной и технической базы, не означает, что он витал в романтических и нереалистических мечтах. Он, выйдя из буржуазной грязи, знал человека и его природу:

«Проблема в том, что люди далеко не идеальны, и надо улучшать системы контроля для того, чтобы засекать первое же произведенное нарушение, потому что оно ведет ко всем прочим. Люди могут изначально быть очень хорошими, но когда из-за недостатка дисциплины они совершают хищения личного характера, которые можно восстановить за два или три дня, потом это переплетается, и они превращаются в воров, в предателей, с каждым разом все более погружаясь в преступление». 32

Поэтому он задумал Систему бюджетного финансирования, учитывавшую существующие ограничения, но мотивировавшую, направлявшую на создание нового духа труда; он был убежден в том, что сознательность порождает сознательность, что ценность и вера порождают ценность и веру, что достойное поведение порождает достойное поведение, что хороший пример умножает количество достойных примеров. 33

Че обращается к теме, которая оказалась непонятной для многих его современников и остается таковой до сих пор: к связи между базисом и надстройкой, общественным бытием и общественным сознанием в условиях социализма — к связи между внешними обстоятельствами и человеческой деятельностью, между производством жизни и сознанием.

Он считает, что прогресс, застой или упадок в идеологической области нельзя наивно объяснять хорошей или плохой политической работой или уровнем политической образованности. Они обусловлены совокупностью материальных отношений, о которой я говорил.

Пытаться уничтожить этапы общественного развития, навязать сознанию ускоренный ритм исторического развития — совсем не то же, что понимать и применять на практике простую вещь: новое общество создается сознательно. Политическая победа революции открывает возможность общественных перемен, но не является их гарантией сама по себе.

Авангард должен целенаправленно и сознательно добиваться создания структур, в которых сформируются новая мораль и коммунистические отношения последующих поколений; этот сложный процесс нельзя бросать на произвол судьбы. Как и терпеть функционирование механизмов, законов и категорий, ведущих к новым реформам и новым уступкам, которые при своей периодичности приводят к определенному регрессивному течению.

Че отмечал, что всему виной заблуждение — желание построить социализм с элементами капитализма, не изменив в реальности их смысл. Это приводит к образованию гибридной системы, заводящей в тупик, что вынуждает идти на новые уступки экономическому поощрению, то есть поворачивать назад.

Че полагал, что сохранение и развитие экономических законов и категорий капитализма продлевает существование буржуазных общественных отношений производства, а с ними — образа мышления и методов мотивирования, присущих капиталистическому обществу, хотя сейчас этот феномен и преобразился в условиях социалистических форм собствености на средства производства. Жизнь доказала его правоту.

Обыкновенно в условиях кризиса функционирования социалистической экономики дискуссия разворачивается вокруг экономической эффективности, технических и админстративных аспектов проблемы, а социальное, политическое, идеологическое измерения обсуждаемых вариантов обходятся стороной. Под вопрос ставится лишь надстройка или ее часть, в то время как базис остается за гранью любых подозрений.

Опасность этого недостатка в том, что, в случае негативного внешнего воздействия на надстройку со стороны существующих экономических отношений, и в особенности при недостаточной изученности этого элемента, в отсутствие дискуссий о его возможной трансформации, крайне возрастет возможность утверждения динамики прогрессирующей деградации общественного сознания.

Именно на эту диалектическую связь указывал Че, подчеркивая, что механизмы рыночной экономики и необоснованное и бездумное применение прямого материального поощрения для ускорения производства могут обрести собственное существование и навязать свою независимую динамику всем общественным отношениям.

Прямое материальное поощрение, которое Че называл «великим троянским конем социализма», подрывает социалистическую систему изнутри и ведет ее к новым уступкам в сфере сознания и общественных отношений.

Че предлагает выявлять и уничтожать структуры, порождающие эгоизм и амбиции отдельных людей, замещая их новыми, отличными институтами и механизмами. Это не романтизм, а марксистско-ленинское понимание того факта, что общественное бытие определяет общественное сознание, и трансформация одного и другого может быть осуществлена лишь на практике и одновременно.

Отсюда следует, что модель перехода, которую реализовывал Че, была задумана не для приспособления к реальности, но для ее изменения.

Но анализ Че не остановился на этом; он пошел дальше и разграничил связь общественного бытия при современном ему положении от того, что могло произойти в случае следования по проторенным дорогам капитализма. Он углубился в этот анализ и изучил взаимосвязь базиса и надстройки.

Че и новая экономическая политика

В нашей книге мы анализируем нэп, проводившийся в молодой советской республике с 1921 г. 34под руководством Ленина, и приводим мысли Че по этому поводу. Хочу лишь подчеркнуть, что получившаяся надстройка при нэпе все более и более заметно влияла на отношения производства. А конфликты, вызванные гибридизацией системы, обыкновенно разрешались в пользу надстройки, приводя к новым уступкам.

Че, отталкиваясь от Маркса, развивает теорию стоимости, оригинально осмысляя ее в современных условиях. От замечает, что политэкономия социализма была некритически воспринята и экстраполирована из ограниченного опыта, что она не осмыслила переходный период с заслуживающей того глубиной. Этот недостаток является одной из главных причин неточности, догматизма, поверхности, схоластицизма, непоследовательного и схематичного прагматизма, характерных для того, что после смерти Ленина постепенно стало преподноситься как политэкономия социализма.

Че глубоко проник в ее природу. Он оставил аболютно новое и оригинальное понимание, более заслуживающее статуса теории, плода серьезного, глубокого и научного изучения этого периода.

Че и Фиделю принадлежит заслуга 25 годами ранее указать на эти недостатки, а Геваре в особенности — еще и указать на источник этой нелепицы, охарактеризовать, выделить и перечислить принципы и основания, на которых политэкономия должна развиваться.

На предыдущих страницах мы выдвинули и пояснили тезис о вреде, который причинило и продолжает причинять использование помятых доспехов капитализма при построении социализма в какой-либо стране. 35 Че на этом не остановился: он провел анализ международных экономических и политических отношений и в своих текстах и речах обозначил ущерб, нанесенный их применением на международном уровне.

Он предвидел, что применение хозяйственного расчета в каждой отдельной стране подорвет изнутри спаянность социалистического лагеря, усилит индивидуализм, эгоизм и национализм, поставив в серьезную опасность интернациональную солидарность и ее практику как среди самих социалистических стран, так и в их сношениях с экономически отсталым миром.

Его устами руководство кубинской революции на различных международных форумах впервые заявило о несправедливости неравного обмена и внешнего долга. 36

К тому, что мы изложили в этой книги, я хочу добавить лишь, что торговля между социалистическими странами не может определяться законом стоимости. Определение справедливой цены должно отталкиваться от истинных затрат общественного труда развивающейся социалистической страны при ее обмене с развитой социалистической страной. Это объясняется тем, что подлинное основание стоимости лежит в затратах физической и умственной энергии, осуществляемых производителем в процессе производства, создания ценности. Проблемы производительности и интенсивности труда — это лишь производные, хотя и важные, но неотделимые от самого процесса затрат общественного труда, который является, в конечном счете, базой всякого создания ценности и богатства.

Было бы целесообразно и полезно для системы изучить, как функционирует и осуществляется на практике этот обмен в настоящее время, а также то, насколько он соответствует марксистско-ленинским принципам.

Че — часть современности

Недостаточно глубокий исследователь счел бы логичным свести к минимуму различия между Системой бюджетного финансирования и хозяйственным расчетом; но при внимательном изучении противоречий между внутренней логикой того и другого становится очевидна нежизнеспособность надежд разрешить глубинные проблемы путем неоправданного пересаживания элементов одной системы в другую.

Нельзя забывать, что Система бюджетного финансирования, созданная Че, «является частью общей концепции построения социализма и, следовательно, должна изучаться в его полноте». 37

К примеру, комментируя однажды возможность приоритетного использования материального или морального поощрения при бюджетной системе и при хозрасчете, он так размышлял о возможности частичного признания материального стимула Системой бюджетного финансирования: «Ведь моральный стимул с финансовым самоуправлением не пройдет и двух шагов, запутается в собственных ногах и разобьет голову; я уверен, что это невозможно». 38

Че нельзя принять частично, приспособить его к идеям и системам, чуждым его способу мыслить и действовать.

Как все мы знаем, изучение мысли и деятельности Че вызвано ни конъюнктурой, ни еще одной годовщиной. Время ректификации — это также время Че.

Че не в прошлом: его мысль и деятельность отвечали не только конкретным условиям первых лет революции. Он также и не полностью в будущем: его система идей приближается к совершенству, к наиболее совершенному обществу, к коммунизму.

Я смиренно считаю, что Че принадлежит настоящему времени, нашему настоящему. Потому что, если мы хотим, чтобы сегодняшние люди становились похожими на Че, если мы хотим сделать из наших детей новых людей XXI века, мы должны начать с понимания того, что он, в первую очередь, был человеком двадцатого столетия, и что его идеи были созданы для этого века, дабы сегодня создать человека завтрашнего дня.

Фидель в своей речи 8 октября 1987 г. с безупречной логикой продемонстрировал правоту мысли и деятельности Че и призвал наших активистов, нашу молодежь, наших экономистов, наших студентов, наши партийные и государственные кадры, весь наш народ к изучению экономического мышления Че как к безотлагательной потребности для развития нашей политической культуры и для противостояния дезориентации, хвостизму, интоксикации однотипными идеями; чтобы быть более бдительными, более последовательными революционерами, находить новые решения для стольких старых и новых проблем. «Я хочу, — сказал Фидель, — чтобы наш народ был народом идей, понятий, концепций; чтобы он анализировал эти идеи, обдумывал их, если захочет — оспаривал». 39

Мы всегда должны иметь в виду эти слова Че из его письма Карлосу Кихано: «Социализм молод, у него есть ошибки. Нам, революционерам, часто недостаёт знаний и интеллектуальной смелости, необходимых для того, чтобы взяться за развитие нового человека методами, отличными от общепринятых, а общепринятые методы испытывают на себе влияние общества, которое их создало». 40

Источник

  1.  Другие революционеры и/или мыслители, предшествовавшие или современные Фиделю и Че, догадывались об этом, но ни один не сформулировал и не развил реализованного ими корпуса идей
  2. Fidel Castro: Discurso pronunciado en el acto de conmemoración del Día Internacional del Trabajo, La Habana, 1 de mayo de 1966 (Granma,2 de mayo de 1966 y La Habana: Ediciones OR, 1977, pág. 12).
  3. Castro, discurso pronunciado ante la Asamblea General de la Organización de Naciones Unidas (ONU), en Nueva York, el 12 de octubre de 1979, como presidente del Movimiento de Países No Alineados (La Habana: Resumen Semanal Granma, 21 de octubre de 1979).
  4. Ernesto Che Guevara y Fidel Castro: El socialismo y el hombre en Cuba (Nueva York: Pathfinder, 1992), pág. 55
  5. Гевара занял пост начальника Департамента индустриализации Национального института аграрной реформы (INRA) 7 октября 1959 г., а президента Национального банка Кубы — семь недель спустя, 26 ноября 1959 г. 23 февраля 1961 г. было создано Министерство промышленности во главе с Геварой.
  6. Ernesto Che Guevara, “La clase obrera de los EE. UU.: ¿amiga o enemiga?”, abril de 1954 (fecha aproximada), en Ernesto Guevara Lynch . . . Aquí va un soldado de América (Buenos Aires: Sudamericana/Planeta Editores, 1987), pág. 71
  7. Guevara, carta a su padre, México, 27 de mayo de 1955, en Aquí va un soldado de América, pág. 96
  8. Guevara, carta a su tía Beatriz, México, 8 de enero de 1956, en Aquí va un soldado de América, pág. 122. В своих письмах Гевара называл святым Карлом Карла Маркса.
  9. Guevara, carta a su madre, México, agosto o septiembre de 1956 (fecha probable), en Aquí va un soldado de América, págs. 148–49
  10. Уменьшительно-ласкательные формы имен Карлос (Карл) и Федерико (Фридрих) и соответствующий суффикс.
  11. Guevara, carta a Tita Infante, México, octubre de 1956 (fecha aproximada), en Aquí va un soldado de América, pág. 150 
  12. Guevara, carta a su madre, México, octubre de 1956 (fecha aproximada), en Aquí va un soldado de América, pág. 152
  13. Alfonso Bauer Paiz, entrevista concedida al diario Granma, La Habana, 29 de octubre de 1977. También en Aquí va un soldado de América, pág. 157
  14. Guevara, “Reuniones bimestrales del Ministerio de Industrias en las que participaban los directores de empresas, los delegados provinciales y los viceministros”, 21 de diciembre de 1963, El Che en la revolución cubana, tomo 6, pág. 423. Citado en Tablada, pág. 54
  15. Estos son datos suministrados por el licenciado Miguel Figueras Pérez, director general del Plan Perspectivo del Ministerio de Industrias en la época en que Che era el ministro
  16. Ibid.
  17. Raúl Castro, discurso pronunciado con motivo del Día Internacional del Trabajo, en Camagüey, 1 de mayo de 1968 (La Habana: Resumen Semanal Granma, 12 de mayo de 1968)
  18. Guevara, “Carta a José Medero Mestre”, 26 de febrero de 1964, Obra revolucionaria, págs. 657–58
  19. Цит. по: О системе бюджетного финансирования. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 394-395.
  20. Цит. по: Социализм и человек на Кубе. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 480.
  21. Guevara, “Reuniones bimestrales”, 21 de diciembre de 1963, El Che en la revolución cubana, tomo 6, pág. 423. Citado en Tablada, pág. 54
  22. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. Гл. 1. Фейербах.
  23. 26 июля 1953 г. Фидель Кастро возглавил нападение на казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба, что стало началом революционной борьбы против режима Фульхенсио Батисты. После поражения атаки силы Батисты убили более 50 плененных революционеров. Кастро и другие бойцы были схвачены, преданы суду и отправлены в тюрьму. Они были освобождены в мае 1955 г. после того, как публичная кампания в их защиту заставила режим Батисты издать декрет об амнистии.
  24. Guevara, El diario del Che en Bolivia (La Habana: Editora Política, 1988), pág. 296. Anotaciones del 26 de julio de 1967
  25. Социализм и человек на Кубе. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 484-485.
  26.  Социалистическое планирование, его значение. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 429.
  27. О системе бюджетного финансирования. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 396.
  28.  Бухгалтерский учет как выражение системы, включающей в себя выработку, компиляцию, регистрацию и представление экономических фактов, позволяет определять и контролировать корреляции между затратами на труд и материалы, с одной стороны, и результатами производства, как идеальное резюмирование экономических отношений. А анализ затрат — как инструмент, который позволяет нам реально измерить эффективность человеческой производственной деятельности. Вес их будет становиться все сильнее по мере того, как более важным будет делаться общественный характер производства. См.: Luis Álvarez Rom (министр экономики в 60-е гг.). Las finanzas como un método de desarrollo político. // Nuestra Industria, Revista Económica, número 1, La Habana, 1963.
  29. Цит. по: Социалистическое планирование, его значение. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 427-428.
  30. Маркс К. Капитал. Т. 1. Гл. 2.
  31. (a) Primera desviación—Capitalismo de libre concurrencia: Precio de producción (ley del valor) c + v + p Precio de mercado c + v + g’ (b) Segunda desviación—Capitalismo monopolista puro: Precios de monopolios = Precios de producción + Factores monopólicos (c) Tercera desviación—Capitalismo monopolista de estado: Precios de monopolios con fuerte intervención del estado + elementos de relaciones económicas internacionales que abarcan factores como: —Transnacionalización del capital y la producción —Intercambio desigual —Precio de monopolios internacionales —Carrera armamentista. Complejo militar-industrial —Política de subsidios —Proteccionismo —Otros factores (d) Cuarta desviación—Arribo a la sociedad socialista. Periodo de transición (e) Eliminación total—Sociedad comunista
  32. Guevara, “Consejos de dirección: Informe de la Empresa Consolidada de Equipos Eléctricos”, 11 de mayo de 1964, El Che en la revolución cubana,tomo 6, págs. 106–7. Citado en Tablada, pág. 158
  33. “Система бюджетного финансирования не только является оригинальным фактом, — для теории переходного периода, существовавшей к моменту ее появления, — с точки зрения своей общей концепции природы построения коммунистического общества. Это, кроме того, еще и модель управления и контроля над экономикой периода перехода к коммунизму, орудие уничтожения капиталистических экономических отношений, рыночных категорий и капиталистических форм идеологии. В целом, это основной движитель новых форм человеческих отношений и коммунистического сознания”. Tablada, pág. 86.
  34. Tablada, págs. 56–66; тж. Э. Че Гевара: О системе бюджетного финансирования; Социализм и человек на Кубе; Социалистическое планирование, его значение.
  35. Fidel Castro, “Muchas ideas del Che son de una vigencia absoluta y total”, El socialismo y el hombre en Cuba, págs. 15–45
  36. См. Guevara, discurso ante la Conferencia Mundial de Comercio y Desarrollo, ONU, celebrada en Ginebra, Suiza, en marzo de 1964, Obra revolucionaria, págs. 448–65; y el discurso dado en el Segundo Seminario Económico de Solidaridad Afroasiática, Argel, 24 de febrero de 1965, págs. 489–97
  37. Guevara, “Reuniones bimestrales”, 12 de octubre de 1963, en El Che en la revolución cubana, tomo 6, pág. 387. Citado en Tablada, pág. 37.
  38. Guevara, “Reuniones bimestrales”, 22 de febrero de 1964, en El Che en la revolución cubana, tomo 6, pág. 447.
  39. Fidel Castro, “Muchas ideas del Che son de una vigencia absoluta y total”, en El socialismo y el hombre en Cuba, pág. 35.
  40. Цит. по: Социализм и человек на Кубе. // Че Гевара Э. Статьи, выступления, письма. М., 2006. С. 486.