Основной вопрос советской философии

В данном цикле статей речь пойдёт о судьбе советской философии, её трагедиях и противоречиях. Первая статья посвящена краткому изложению советской философии первой половины ХХ века. Кроме того, по многочисленным просьбам читателей, в работе особое внимание уделено гносеологическому направлению в лице Эвальда Ильенкова и его последователей.

СССР уничтожен, но отдельные философские школы, сформированные во второй половине XX века, сохранились до сих пор. По моим наблюдениям, сегодня существует три наиболее крупных и самостоятельных вариации постсоветской марксистской философии. Под самостоятельностью я подразумеваю наличие фундаментальных работ, в которых выражен целостный, системный взгляд на окружающий мир, опирающийся при этом на ортодоксальную марксистскую философию, но не сводящуюся к ней. Поскольку эти школы формировались в университетской и научной среде, то после развала СССР основатели и последователи данных направлений переименовались, приспособились к новым реалиям и, в конечном счёте, остались внутри системы образования. Поэтому часть нынешних последователей распространяют своё учение среди студентов, другие же занимаются публицистической деятельностью. Названия этих школ, разумеется, условные:

  • «Критический марксизм» (Э. Ильенков)
  • «Трансмарксизм» (Ю. Муравьев, Ю. Семёнов)
  • «Пермская университетская школа научной философии» (В. Орлов)

Анализ каждой из этих школ необходим и будет проведен в своё время, но в данной статье я рассмотрю в основном первое направление в этом списке — «критический марксизм» в свете центральной темы статьи (предмет философии).

Часть первая. Советское поле экспериментов

Для того, чтобы понять, почему в середине 50-х годов прошлого столетия в научной среде начались жаркие дискуссии о предмете диалектического материализма, необходимо выяснить, какие процессы предшествовали этим событиям.

Дискуссия между «механистами» и «диалектиками»

1920-е годы — время бурных перемен, творчества масс и неиссякаемого исторического оптимизма. Эта удивительная эпоха была полна непримиримых противоречий. Стройные ряды пролетарских масс с переменным успехом штурмовали стену многовекового рабства, дремучего невежества и страха.

36277552_mynepd4

Грандиозная по своему масштабу борьба с безграмотностью и бескультурьем, беспризорностью и религиозными пережитками, технической и военной отсталостью требовала участия всех прогрессивных сил общества, в особенности интеллигенции. Многие искренние люди из этой среды откликнулись на зов эпохи, но сами, к сожалению, не всегда были способны соответствовать её требованиям. Яркими примерами таких личностей были А. Богданов, С. Минин, Э.Енчман и другие, чьё нигилистическое, ультралевацкое фразёрство (например, полный отказ от культурного наследия предшествующих эпох, философии и т.д.) только сбивало рабочий класс с его исторического пути.

Марксистская теория, доказавшая на практике свою великую силу, привлекала к себе внимание не только отдельных представителей интеллигенции, но и широкие массы трудящихся.

«Чрезвычайно интересно просматривать афиши в Москве. Что преобладает? Афиши о лекциях на научные и общественно-литературные темы и концертах. Страну охватила огромная жажда положительных знаний; не десятками, не сотнями, а тысячами насчитывается количество общедоступных лекций в месяц. Все эти лекции не только усиленно посещаются, но на многих из этих лекций зал не может вместить всех желающих. […] Первых марксистских лекторов по философии засыпали вопросами (Луначарскому, например, задавали их единовременно до 100 и более)» 1.

Однако марксистов по существу, а не по названию, среди прогрессивно мыслящей интеллигенции было меньшинство. Но даже среди них разгорелась нешуточная борьба за верное продолжение линии марксизма-ленинизма.

Двумя такими крупнейшими группами были «механисты» (И. Скворцов-Степанов, А. Тимирязев, Л. Аксельрод, В. Сарабьянов и др.) и «диалектики» (А. Деборин, И. Луполл, Н. Карев, Я. Стэн и другие). Обе группы состояли в основном из бывших меньшевиков (Деборин и Аксельрод — прямые ученики Плеханова). Несмотря на политическое прошлое, и Деборин, и Аксельрод, и другие плехановцы были рекомендованы к чтению лекций по философии лично Лениным. Об этом свидетельствует его переписка с Е. Ярославским:

— Считаете ли вы возможным привлечение к чтению лекций по философии (истории философии и исторический материализм) Деборина и Аксельрод? Об этом запрашивает Учёный совет университета Свердлова. Мы на оргбюро вопрос об Л. Аксельрод решили отрицательно, теперь он возбуждается вновь лекторской группой.

— По-моему, обязательно обоих. Полезно, ибо они будут отстаивать марксизм (если станут агитировать за меньшевизм, мы их поймаем: присмотреть надо). Их бы обоих привлечь к выработке детальнейшей программы (и конспекта лекций) по философии и плана изданий по философии» 2.

Философский фронт состоял не только из «чистых» философов, но и из естественников, которые активно осваивали и с переменным успехом применяли диалектический метод в своих работах. В этом была одна из основных задач революционной теории и практики — теснейший союз философов-марксистов с учёными-естественниками. Сразу же встал вопрос о том, каким именно должен стать этот союз. Какова роль частных наук в философии? Как естественникам использовать философское знание в своей работе? Ответы на эти фундаментальные вопросы провели своеобразный «водораздел» между «механистами» и «диалектиками» и породили многолетнюю дискуссию, итоги которой повлияли на всё дальнейшее развитие советской философии.

По аналогии с основным вопросом философии, (отношение материи к сознанию) для правильного понимания сущности главных философских дискуссий в СССР следует ввести основной вопрос советской философии: «Каково отношение философии к частным наукам?»

Почему основной? Потому что решение этого вопроса тесно связано с пониманием структуры ОВФ.

Почему советской? Потому что деление философских школ в советской академической среде вытекало из различного понимания того, как соотносятся между собой философия и частные науки. К тому же, этот «водораздел» характерен только для опыта ХХ века. В XXI веке данный вопрос может оказаться пройденным этапом, общим местом (как, например, ОВФ).

Какое знание должно быть ведущим: философское или частно-научное? «Механисты» склонялись к признанию определяющей роли частных наук, «диалектики» же, напротив, считали определяющим  философское знание.

В данной статье сознательно пропущен ход дискуссии, потому что это слишком обширная тема, чтобы останавливаться на ней здесь подробно. Отмечу лишь, что на II Всесоюзной конференции марксистско-ленинских учреждений были подведены итоги многолетней дискуссии, в которых были осуждены «механисты». В редакционной статье «ПЗМ», посвящённой итогам работы философов за 1920-е годы, «диалектиками» был сформирован новый курс:

«Heoбходимо установить ныне, что не должно быть больше философов которые не занимались бы хотя бы какой-либо конкретной наукой, диалектикой ее категорий и законов. Глубокомысленному пустословию должна быть объявлена решительная борьба. Покажите, что вы знаете диалектику, применением ее к конкретному предмету — вот что должно неуклонно требовать у всякого, клянущегося именем диалектики. Такова очередная задача».

Позицию «диалектиков» по основным дискуссионным вопросам можно вкратце изложить следующим образом.

Марксистская философия — это наивысшая точка в развитии философии. В процессе своего исторического развития философия выработала положительные знания, которые в снятом виде нашли своё отражение в марксизме. Результатом многовекового развития человеческой мысли явился диалектический материализм — учение о наиболее общих законах движения и развития природы, общества и мышления.

Взаимодействие философии и частных наук осуществляется посредством диалектики, поскольку она является всеобщей методологией. Она проникает во все конкретные и эмпирические науки, связывает их между собой и выстраивает из полученных знаний общую научно-философскую картину мира. Это, в свою очередь, формирует целостное мировоззрение, включая представления о моральных и эстетических ценностях.

Метод мышления сводится к выработке материалистической системы категорий. Категории — это законы, в которых мы вообще всё мыслим, без которых нет научного мышления и познания. В чем заключается их функция? В том, чтобы обобщать и устанавливать отношения, связи и порядок явлений. Поскольку система категорий Гегеля пропитана идеализмом, то она содержит в себе многочисленные абстрактные, пустые переходы и категории, которые несовместимы с научным познанием. Кроме того, идеалистическая система, проведённая последовательно, не может быть лишена метафизики из-за своей оторванности от практики. Следовательно, подлинная диалектика может быть только материалистической, а последовательно проведённый материализм всегда диалектичен.

Как известно, Карл Маркс намеревался написать руководство по диалектике. Справившись с критикой политической экономии, он, к несчастью, не успел дать полноценную критику диалектического метода Гегеля. Материалистическую «Науку Логики» не успели написать ни Энгельс, ни Ленин, ни другие видные теоретики марксизма, поэтому создание материалистической системы категорий является одной из первостепенных задач для философии.

В материалистической системе категорий исходным пунктом не может выступать «чистое бытие», поскольку мышление черпает себя из реального мира. «Чистые духи», образующие оболочку диалектической системы Гегеля, есть не более чем мистификация, дань идеализму, от которой необходимо избавиться. Логическая последовательность категорий должна соответствовать объективному соотношению форм движения материи и ходу протекания  познавательного процесса. Следовательно, категории должны располагаться от более простых и абстрактных к более сложным и конкретным. При этом начало Логики должно обладать предельной простотой и в то же время иметь богатое содержание. Поэтому за основу диалектико-материалистической логики берётся реальное бытие (природа), причём вначале, как исходный пункт, она фигурирует в качестве неопределённого субстрата, а затем, по мере движения вперёд, всё больше конкретизируется и выступает в конечном счёте как определённая материальная субстанция, конкретная  целостность. Таким образом, система категорий отражает исторический ход развития познания и в своём развитии воспроизводит внутренние связи, соответствующие современному уровню развития науки. Поэтому материалистическая система категорий не может и не должна носить законченный, замкнутый характер. Она должна развиваться с учётом развития частных наук.

Мышление есть неотъемлемый атрибут материи. Оно заложено в материи как внутренняя возможность и превращается в действительность в определённых условиях. Единство материи и мышления выражается в практической деятельности. Мышление не образует полного тождества с материей, но в то же время оно и не оторвано от неё. Связь между ними носит двойственный характер: со стороны содержания и со стороны формы.  Объективная и субъективная диалектика, таким образом, связывают между собой наиболее общие законы природы, истории и мышления.

Разумеется, часть из этих положений отнюдь не нова, но в условиях идеологического разброда и шатания 1920-х годов отстаивание этих положений имело чрезвычайную важность. Из научно-популярной литературы, выпускаемой «диалектиками» и «механистами», стоит отметить ряд историко-философских работ Деборина, атеистические сборники Скворцова-Степанова, борьбу с буржуазными идеологами (Шпенглер, Фрейд, Ницше и другие), демонстрацию законов диалектики в современном естествознании.

Отдельно стоит упомянуть монументальный проект под названием «Философская энциклопедия», предложенный Дебориным в 1928 году. План хоть и представляет сегодня чисто исторический интерес, но с его помощью можно вполне успешно выстраивать собственную программу по изучению диалектического материализма (см. Приложение 1).

1_deborin_maxАбрам Деборин

Общий объём «Философской энциклопедии» должен был составить 7 томов, причём истории философии из них отводилось целых 3. Такое соотношение объяснялось подходом Деборина: раз марксистская философия является закономерным развитием всей предшествующей философии, то для подлинного понимания марксизма (в особенности его метода)  необходимо хорошо знать историю философии. В предполагаемый состав редакции должны были войти Луппол, Стэн, Левин и сам Деборин. При этом Деборин прямо говорил, что работа над этой энциклопедией станет основной деятельностью Института философии. Стоит также отметить, что в работу привлекался широкий круг специалистов,  включая оппонентов Деборина (например, физикой излучения должен был заниматься А. Тимирязев, астрономией — А. Паннекук). Однако идея создания такого проекта с самого начала была скептически воспринята руководством. Заместитель председателя Президиума Комакадемии В.П.Милютин заявил, что лучше бы философы не «Энциклопедию» затевали, а подготовили хороший учебник для вузов и коммунистических университетов. К тому же это многолетнее «капитальное строительство» потребовало бы вложения порядка 100 000 рублей. В ответ на высказанные претензии А.М. Деборин заметил, что создание учебников будет вестись параллельно с работой над «Энциклопедией» 3.

Проект в итоге был принят, средства выделены, общая редакция сформирована, но уже через пару лет от мечты о новых теоретических завоеваниях на поприще философии не осталось и следа. Руководство страны решало уже совсем другие задачи.

Великий перелом

Для того, чтобы преодолеть вековое отставание от передовых капиталистических стран, сталинская команда свернула НЭП и взяла курс на индустриализацию страны. Для этого необходимо было переустроить экономическую модель и ввести жёсткую централизацию власти.

95435_original

Всё это сопровождалось вычищением старых, неблагонадёжных кадров (преимущественно чиновников) и заменой их новыми молодыми специалистами, воспитанными уже при советской власти. Не избежали этой участи и бывшие меньшевики, занимавшие руководящие посты в науке и образовании.

Первым осудил «диалектиков» Е. Ярославский. Он высказал сомнение в абсолютной правоте деборинцев, утверждая, что некоторые механицисты стоят на более правильных позициях. «Диалектики» выступили с ответной критикой. Позднее в дискуссию включились молодые специалисты: Митин, Юдин и Ральцевич. Абрам Деборин в своих воспоминаниях отзывался о них следующим образом:

«Мои ученики, Митин, Юдин и Ральцевич предъявили мне от имени Сталина — имя Сталина при этом, правда, не было произнесено, но это было очевидно и так, без слов, ультиматум: чтобы я на публичном собрании объявил других своих учеников — талантливых философов, преданнейших членов партии, врагами народа, троцкистами и террористами, чтобы моими руками уничтожить огромный коллектив научных работников. Я, зная, чем рискую, отверг ультиматум, отказался стать предателем и палачом. Не знаю, почему Сталину понадобилось мое благословение на задуманное им злодеяние. […] Для меня всегда являлся загадкой источник ненависти к нам и стремление во что бы то ни стало превратить всех товарищей во «врагов народа». Авторы этих гнусных обвинений гоголем ходят по советской земле, а «обвиняемые» давно исчезли с лица земли. В связи с этим надо подчеркнуть, что и те и другие являлись моими учениками. Я их воспитал марксистами, вывел, можно сказать, в люди. Но они не только точили зубы против меня, но требовали расправы со своим учителем. Самыми ярыми моими врагами были мои же бывшие ученики, те, которых я обучал азбуке марксизма, и которые на моих плечах стали важными сановниками» 4.

Рассмотрим некоторые из первоначальных обвинений, приписываемых Деборину и его группе:

«Журнал «Под знаменем марксизма» (далее «ПЗМ» — Р.Г.) не стал органом воинствующего атеизма (как было указано в напутственной статье Ленина «О значении воинствующего материализма» — Р.Г.), поскольку за 9 лет в нём было размещёно всего лишь 12 статей на религиозную тематику».

В 1920-е годы существовало множество антирелигиозных изданий («Безбожник», «Антирелигиозник», «Воинствующий атеизм», «Юные безбожники», «Безбожный крокодил» и другие), тогда как «ПЗМ» являлся по существу единственным периодическим изданием по философии. Борьба с религиозными предрассудками велась по всем фронтам, но, к сожалению, оружием в этой борьбе выступало всё, что угодно, кроме диалектического материализма. Именно поэтому важнейшими задачами для пропаганды атеистического мировоззрения были развитие и популяризация марксистской философии. Именно этим и занимался журнал «ПЗМ», выполняя роль воспитателя воспитателей.

«Деборин предпочитал отбрасывать (забраковывать) всякие научные исследования, если они толковались в механистическом духе».

Это распространенный миф. Достаточно взглянуть на ряд статей в «ПЗМ», написанных «диалектиками» и направленными против огульного отрицания эйнштейновской теории относительности, неевклидовой геометрии и прочих новейших научных исследований. Стоит обратить внимание на полемику диалектиков с «механистом» А. Тимирязевым, который клеймил новейшую физику за её «идеализм».

Сюда же относится дискуссия относительно природы случайности. Несмотря на то, что многие «механисты» (особенно из числа естественников) толковали случайность как недостаток знания, «диалектики» справедливо указывали на их механистическое понимание взаимосвязи необходимости и случайности.

Отстаивание объективной природы случайности, как показала история, вовсе не было чем-то бесполезным. Механистический детерминизм, определяющий случайность как недостаток знания, упорно не сходил с советской философской сцены практически до второй половины XX века. В среде коммунистов это заблуждение существует и до сих пор.

«Деборин занимался идеализацией Плеханова и отрицал ленинский этап в философии».

Данный упрёк звучит практически во всех обвинительных решениях против Деборина, поскольку на фоне его меньшевистского прошлого он выглядит убедительнее остальных. Осложняется ситуация ещё и тем, что Деборин активнее других бывших плехановцев выступал против очернения своего учителя. Разумеется, никакого принижения Ленина в статьях «диалектиков» не было, зато было игнорирование работ Сталина.

Постоянное акцентирование меньшевистского прошлого Деборина в обвинительных речах оказывало на него мощное психологическое давление. Это в совокупности с недвусмысленными намёками на теоретическую близость Деборина с И. Рубиным (бывшим меньшевиком, арестованным в 1930 году) вынудило Абрама Моисеевича публично признать свои «ошибки». Вместе с признанием своего «меньшевиствующего идеализма» он осудил троцкизм (критику которого ранее не допускал на страницах своего журнала), но это не сильно спасло его положение.

Реальные причины уничтожения деборинцев находились не в идеологии, а в политике. Логика внутрипартийной борьбы требовала незамедлительной реакции интеллигенции, её прямого участия в политических событиях. Деборин же принципиально отказывался разворачивать философский журнал от научно-исследовательской работы и заниматься борьбой с троцкистами и «левой оппозицией». Не потому, что был троцкистом или меньшевиком, а потому, что считал, что возвеличивание Сталина и демонизация его политических врагов приведёт к упадку, упрощению и выхолащиванию марксистской философии. И он оказался прав.

Весьма интересным для нас также представляется выступление Яна Стэна, одного из наиболее ярких «диалектиков», накануне глобальных перемен. В своей речи он описывает объективный характер поворота в философии:

«Если попытаться в общей форме подыскать тот корень, тот первоисточник, из которого вытекает необходимость поворота на философском фронте, то нужно ответить, что этот первоисточник заключается в том, что наша революция сейчас вступила в решающую фазу, в том смысле, что сейчас решается вторая половина основных задач социалистической революции. Когда мы в Октябре взяли власть, мы национализировали крупную промышленность, создали основные предпосылки для ведения планового хозяйства, но многомиллионное крестьянское море продолжало нас окружать, стихия этого мелкобуржуазного, мелкотоварного хозяйства, из которого ежедневно, ежечасно, как говорит Ленин, растет капитализм, продолжало нас окружать, и мы не сразу могли приступить к переделке этого мелкого товарного хозяйства, мы не сразу могли уничтожить и пресечь в корне рост капитализма в сельском хозяйстве. Когда наша партия поставила вопрос о ликвидации кулачества как класса, то это означало, что мы вступили в решительную фазу преодоления мелкособственнической стихии… Это означает создание решающих всеобъемлющих предпосылок для социалистического планового ведения хозяйства… Этот вопрос связан с переделкой всей нашей техники, с переделкой всех старых производственных и общественных отношений, с преодолением всех старых форм общественного сознания. Это колоссальный сдвиг, глубочайшая революция во всех областях. Это означает, что мы в своей общественно-исторической практике переделываем, переплавляем исторические закономерности». 5 

Как видно из этого отрывка, Стэн прекрасно понимал характер социалистической революции и её дальнейшее развитие. Здесь нет проповедей о преждевременности революции, необходимости классового мира и прочих меньшевистских штампов, что в очередной раз подтверждает несправедливость выдвинутых против него обвинений.

На том же заседании Стэн высказал свои опасения относительно вульгаризации философии:

«Можно говорить о политике в области философии, но нельзя рассматривать философию как частную форму политики. Политика это своеобразная надстройка, это форма деятельности пролетариата, это форма классовой борьбы. Теоретическая борьба имеет политический смысл, потому что она связана: с классовыми задачами пролетариата, но теоретическая борьба вовсе не сводится к политической борьбе и не исчерпываются ею». 6

Язвительные вопросы «механиста» Степанова из серии «чем сумели деборинцы обогатить практику сельского хозяина?», «а что деборинщина способна дать для нашей производственной практики?» из философских журналов перекочевали в следственные дела.

Чем стал диалектический материализм после прихода сталинских «специалистов»? В чем же выражалось то самое «единство теории и практики»? Выражалось оно в комментировании успехов социалистического строительства, восхвалении руководства, травле врагов и «врагов» народа. Работа над «Философской энциклопедией» была свёрнута, а вместо неё стали появляться низкопробные учебники по диамату. Так, например, Митин в рамках «самокритики» в 1937 году написал, что его учебник 1934 года устарел(!) и требует доработки. То, что за три года учебник по диалектическому материализму может существенно устареть — это уже весомый показатель «профессионализма» конъюнктурных философов.

marx-2Фрагмент учебника «Диалектический материализм» под ред. М. Митина, 1934 год

«Во всей практической работе, во всех теоретических трудах т. Сталина воплощён весь опыт мировой борьбы пролетариата, всё богатство содержания марксистско-ленинской теории».

Подобные цитаты для академического издания вовсе не были редкостью. Можно с легкостью обнаружить массу статей в духе «Сталин как материалист-диалектик», «Тов. Сталин и материалистическая диалектика», «Сталин и наука», «Развитие диалектического материализма тов. Сталиным» и тому подобных.

Причём Сталин, судя по всему, знал цену этим «специалистам»:

«Митин и Юдин звёзд с неба не хватают, но технику дела знают хорошо». (И. Сталин)

Подобные процессы шли и в других областях знаний. Так, например, «школа Покровского» была разгромлена за троцкизм и непатриотичность. С помощью жупела троцкизма были разгромлены и другие направления, которые не вписывались в обостряющуюся классовую борьбу. По объективным причинам лозунг борьбы за мировую революцию был снят, социализм в отдельно взятом СССР готовился к обороне в надвигавшейся войне, консолидируя все силы, отбрасывая всё, что пришлось «не ко времени» в данной ситуации. Социалистическое общество, находясь в окружении капиталистических стран, ради своего упрочнения подверглось определенным надстроечным искажениям. Бешеный темп наращивания экономической и военной мощи в разы ускорил этот процесс.

Что в итоге стало с философским фронтом 1920-х? Многие философы попросту приняли новые правила игры и стали заниматься популяризацией митинского диамата, комментированием немногочисленных философских статей Сталина, карикатурной борьбой с троцкизмом и тому подобным. Часть «диалектиков» была физически уничтожена (Н. Карев, И. Луппол, Я. Стэн и другие). Не потому, что они были троцкистами-террористами, а потому, что некоторые из них открыто выражали своё неприятие к сложившемуся положению дел, а другие просто попадали под репрессии за своё небольшевистское прошлое. В прессе же «меньшевиствующие идеалисты» вплоть до конца 1930-х то и дело клеймились «подручными японо-германских троцкистско-фашистских агентов».

Сам же Деборин после своего покаяния за «меньшевиствующий идеализм» продолжал заниматься научной деятельностью, с тем лишь отличием, что он уже не мог печататься в публичных изданиях и не играл никакой роли в научной среде.

О том, что митинцы и в подмётки не годились «диалектикам», помимо высказанных соображений свидетельствует ещё и тот факт, что вожак борцов с «меньшевиствующим идеализмом» М. Митин был уличён в плагиате статьи Я. Стэна. Причем два варианта статьи отличались лишь тем, что в опубликованном варианте был добавлен абзац, где клеймятся враги народа, среди которых оказался сам автор статьи — Стэн 7!

MAImage16007a84_51b4_40d6_af4c_1ead87e364d6_slide_8c965e28-8a02-4714-92b6-9c385375f6d4_0Марк Митин

В период  1939-1944 годов количество публикаций в журнале «Под знаменем марксизма» резко сократилось, а в 1944 он вообще закрылся из-за нехватки теоретических работ.

В 1947 году сталинское руководство принялось исправлять последствия гибельного характера проводимых ранее политических мер, который привел к измельчанию и деградации марксистской мысли в СССР. Поводом для этого послужил вышедший трёхтомник по истории философии под редакцией Александрова, который оказался настолько низкого качества, что понадобилась целая конференция, чтобы осудить его.

«На философском фронте отсутствует развёрнутая большевистская критика и самокритика. Отсутствие творческих дискуссий, критики и самокритики не могло не отразиться пагубным образом на состоянии научной философской работы. Известно, что философская продукция совершенно недостаточна по количеству и слаба по качеству. Монографии и статьи по философии — редкое явление» 8.

Необходимость решительной смены курса подтверждало и то, что патриотический поворот 1930-х привел ко многим совсем уж курьёзным ситуациям. Например, отдельные публицисты не боялись выступать на всесоюзных философских конференциях с предложением соединить диамат и православие 9.

Если в начале 1930-х годов партийный курс громил «меньшевиствующий идеализм», сворачивал сугубо теоретические исследования (из разряда так называемой «чистой философии») и мобилизовал философов на борьбу с буржуазной идеологией и оппортунизмом, то после победы во Второй мировой войне руководство страны попыталось вернуть философский фронт обратно, к философии.

В обоих случаях инициатором этих решений был Сталин и его ближайшее окружение. К сожалению, возродить философский фронт не получалось, потому что методы, которыми пользовался Сталин, были совершенно непригодными. Запуск новой дискуссии «без купюр» и цензуры одновременно с приказным тоном Жданова существенно ничего не поменял:

«Вопрос о Гегеле давно решён. Ставить его вновь нет никаких оснований, никаких новых материалов, сверх уже разобранных и оценённых, здесь не было предъявлено. Сам же спор досадно схоластичен и оказывается столь же мало продуктивным, как выяснение в своё время в некоторых кругах вопроса о правомерности двоеперстия и троеперстия или о том, может ли бог создать камень, который он не может поднять, и была ли богородица девой» 10.

Третирование Гегеля не закончилось, но увязывание его философии с фашизмом, как это неоднократно встречалось в 1930-е, прекратилось. Теперь его стали обвинять в другом грехе — аристократизме. Борьба с «гегельянщиной» продолжала эхом разноситься во многих научных изданиях того времени.

Несмотря на все эти зигзаги, образовательный и культурный уровень граждан неуклонно рос. Для этого стоит обратить внимание на следующие показатели.

Динамика роста ВУЗов и обучающихся в них студентов в СССР

1914 г. 1914 г. 1945 г. 1945 г. 1956 г. 1956 г.
Республика Учебных заведений В них студентов Учебных заведений В них студентов Учебных заведений В них студентов
РСФСР 72 86 472 456 456 069 444 1 176 166
Украинская ССР 27 35 204 154 136 999 134 325 851
Белорусская ССР 24 12 808 23 50 543
Узбекская ССР 33 21 195 36 65 458
Казахская ССР 24 15 041 25 49 215
Грузинская ССР 1 314 20 30 284 19 37 948
Азербайджанская ССР 17 19 631 14 34 699
Литовская ССР 10 5 691 12 22 736
Молдавская ССР 6 3 232 7 17 162
Латвийская ССР 1 2084 8 6 739 9 15 691
Киргизская ССР 6 3 782 9 13 638
Армянская ССР 13 9 994 12 19 427
Таджикская ССР 7 2 722 8 14 433
Туркменская ССР 6 2 316 6 12 160
Эстонская ССР 4 3 349 5 3 771 7 11 867
Итого по СССР 105 127 423 789 730 274 765 1 866 994

Издание классиков философской мысли в Российской Империи и СССР (тыс. экз.): 11

С 1897 по 1916 гг. С 1917 по 1938 гг.
Аристотель 1 78,3
Вольтер 64,5 222,6
Гегель 4,5 200,5
Дидро 1,5. 139,1
Спиноза 7,7 55,2
Фейербах 10 44

Образование в СССР и других странах

В материалах ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), опубликованных в 1955 году, о состоянии просвещения в различных странах мира в период с 1950 по 1952 год указывалось, что на 100,000 жителей в СССР насчитывалось студентов 697 человек, в Англии 623, в Чехословакии 608, в Канаде 542, в Польше 463, в Аргентине 462, в Венгрии 433, в Дании 417, в Болгарии 401, в Финляндии 382, в Югославии 374, во Франции 365, в Румынии 340, в Италии 328, в Австрии 299, в Бельгии 262, в Египте 189 12.

Хрущёвская оттепель

Смерть Сталина если не коренным, то существенным образом изменила положение дел не только в политике, но и во всех сферах общественной жизни. Осуждение культа личности было явлением повсеместным, так что «онтологизм», выраженный в работе «О диалектическом и историческом материализме», с подачи многих профессоров стал расцениваться как пережиток. Тем не менее, серьёзные попытки радикально «пересмотреть» (попросту говоря, ревизировать) диамат пресекались. Первой такой попыткой можно считать выступление Ильенкова и Коровикова с их тезисами касательно предмета философии.

Замдекана МГУ описывает данное событие в своих мемуарах:

«Коровиков и Ильенков в своих тезисах пишут: «Делая своим предметом теоретическое мышление, процесс познания, философия включает в своё рассмотрение и наиболее общие характеристики бытия». Таким образом, родословная о предмете философии как науки о мышлении идет от Гегеля; неплохой источник, из которого исходили Коровиков и Ильенков в понимании предмета философии. И вряд ли за это так беспощадно стоило их ругать!» 13

Было множество обвинений, среди которых встречались такие эпитеты, как «деборинская школа», «меньшевиствующие идеалисты» и так далее. Обвинения отнюдь не случайные, но на этом подробнее я остановлюсь ниже.

Помимо идеологических причин имелись и другие, не менее важные. Судя по отчётам итоговой проверки философского факультета МГУ, Ильенков попросту вносил «смуту» в ряды студентов, подрывая авторитет старых преподавателей:

«Студентка 5-го курса Давыдова, в беседе, защищая взгляды Коровикова и Ильенкова, подтвердила, что предметом марксистской философии они признают лишь науку о познающем мышлении, что исторический материализм есть наука об изучении исторического процесса и к философии не относится. При этом она заявила, что марксистская точка зрения – одна из точек зрения, и ее можно «свободно» принимать или не принимать, что в марксизме могут существовать многие и разные взаимоисключающие положения» 14.

У части студентов и аспирантов имеется стремление уйти от насущных практических задач в область «чистой науки», «чистого мышления», оторванного от практики, от политики нашей партии. Некоторые студенты признались, что давно не читают газет 15.

Многие студенты, окончившие философский факультет, отказываются от работы в органах народного образования и культурно-просветительных учреждениях. Одна из студенток на комиссии по распределению специалистов заявила: «Не для того мы 5 лет зубрили Гегеля, чтобы ехать на культпросветработу» 16.

Многочисленные свидетельства того, что преподавательская деятельность Ильенкова носит деструктивный характер, были самым острым пунктом обвинения. Участники партсобраний реагировали на них живее, чем на обвинения в позитивизме и неопозитивизме (от которых Ильенков то открещивался, то, наоборот, признавал их):

«Вопрос — кто внес эту теоретическую смуту в умы. Я на факультете давно, с 1946 года, и я не помню, чтобы теоретической смуты не было в какое-нибудь время. Это вечно у нас, это продолжение старинной болезни. Возьмите вы кафедру логики и посмотрите, там есть единая точка зрения? Нет. А на кафедре истории русской философии. Тоже нет. На кафедре диалектического материализма та же история. И дело не в том, что кто-то вносит эту смуту в умы. И думаю, что смуту, которая проникла в студенческую массу, нельзя ставить мне и Коровикову в вину, потому что, во-первых, вам из курса диалектического материализма известно, что личность, как таковая, она за собой массу не поведет, если она не выражает назревших вопросов. На нашем факультете меня, ещё как студента, не удовлетворяло очень и очень многое. Меня учили запоминать фразы, а не понимать классиков марксизма-ленинизма. И вот от этого способа воспитания я в своей практике стараюсь уходить. И тов. Коровиков делает то же самое, как я понимаю. Относительно смуты — может быть, конечно, виноваты и мы с тов. Коровиковым, какие-то моменты и в нашей деятельности способствовали объективно тому, что она приобретала такие формы, какие она приобрела, хотя, конечно, никто не приходил на факультет и никогда не баламутил студентов. Если это получилось, надо проанализировать мои недостатки в моей преподавательской деятельности, в моём отношении к студентам. Вот всё, что я хотел и что мог сейчас сказать. По теоретическим вопросам я также буду думать и думаю все время. Такие тезисы, как эти, я, конечно, сейчас бы не написал. (Вопрос из зала: почему?) Я не вижу возможности дать ответ в одной фразе. Потому что они есть неудачная, сырая попытка ответить на вопросы, интересующие любую кафедру нашего факультета. Мне именно не хочется сейчас спорить по таким общим вопросам, потому что никаких симпатий к общему рассуждательству у меня нет» 17.

Масла в огонь подливало ещё и то, что Ильенков преподавал у зарубежных студентов. Вот что четверокурсник из ГДР рассказывал о своих впечатлениях:

«Марксистская философия — это только метод теоретического мышления, так называемый основной вопрос — об отношении души и материи — давно стал вопросом конкретных наук — психологии, физиологии. А предмет философии — метод теоретического мышления — существенно равен у Маркса и у учителя Маркса — Гегеля, хотя у них и противоположные классовые основы. Задача состоит в том, чтобы сделать то, чего не сделали еще классики марксизма — разработать теорию познания как метод теоретического мышления. Маркс лишь применил этот метод к истории и получилась конкретная наука — исторический материализм, который не больше философская наука, чем физика или биология. А философия должна изучать только общее, только мышление, исходя из тех законов, которые открыл Гегель…» 18

Налицо ревизия основных положений в диалектическом материализме, но вместо того, чтобы дать аргументированную и разбивающую эти положения критику, профессора марксизма-ленинизма топали ногами и в бессильной злобе угрожали двум тихим интеллигентам расправиться с ними. Разумеется, в студенческой среде подобная реакция вызывала брезгливое отношение к таким «философским кадрам». Ильенков на их фоне выглядел вдвойне привлекательно.  Хотя стоит отметить, что аргументация Ильенкова, Коровикова и защитников их тезисов страдала серьёзнейшими огрехами.

 «А у авторов «Тезисов», кстати, получалось так, что понятие отражения куда-то исчезло. Я помню, что Арсеньеву, когда он выступал, задали вопрос: «Где у вас понятие отражения?». А Арсеньев ответил так (это в 54-м году!): «Вы знаете, Ленин писал об отражении тогда, когда писал работу „Материализм и эмпириокритицизм«, но тогда это была работа незрелого марксиста, а гораздо более зрелые работы Ленина — это „Философские тетради«, их и нужно читать, а понятия отражения лучше не касаться» 19.

В итоге Ильенков продолжил работу в Институте философии. Процесс был запущен. Публиковаться ему не запретили. Он спокойно защитил докторскую, частенько бывал на зарубежных философских конференциях, участвовал в Загорском эксперименте, вёл кружки по диалектическому материализму, имел собственных учеников, а в 1965 году получил премию им. Чернышевского.

Не стоит думать, однако, что Ильенков был единственным философом, который одним махом взял и «опрокинул» весь диалектический материализм. Еще в 1952 году был организован «Московский логический кружок», в который входили и А. Зиновьев, и М. Мамардашвили, и Г. Щедровицкий, сам Э. Ильенков и другие. На воззрения этой группы существенно повлияли работы Т. Павлова по теории отражения, написанные им ещё в середине 1940-х годов. Многие из основателей кружка в дальнейшем отказались от марксизма, опередив в этом представителей официозного диамата.

Сначала появилась группа «гносеологов»: Э. Ильенков, В. Коровиков, Г. Арефьева, В. Лекторский,  Е. Плимак, Ю. Карякин и другие, провозглашавшие принцип тождества бытия и мышления, а предметом философии называвшие познание, а не мир. Вторая группа — это группа «диалектических станковистов» («диастанкуров»): А. Зиновьев, Б. Грушин, Г. Щедровицкий и М. Мамардашвили. Мышление, полагали они, — деятельность, которая располагает своими инструментами и орудиями по расчленению объекта, а предмет философии — познание и тем самым мир, данный через познание 20.

В 1960-1970-е годы в академической среде возникло течение, согласно которому фундаментальные положения философии могут иметь только характер гипотез, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть 21

Разумеется, изложение того, как именно гносеологизм, проведённый до своего логического завершения, приводит к аксиоматичности философских утверждений, требует отдельного исследования. В данной же статье я остановлюсь на внутренних противоречиях и выводах ильенковщины, а также вскрою её исторический смысл.

Часть вторая. Гносеологизм

Отправным пунктом исследования теоретического наследия Ильенкова должны являться те работы, которые при его жизни не были опубликованы. Только так мы сможем в дальнейшем отличить его подлинные идеи от цензуры. Роль цензора в появлении на свет научных публикаций, равно как и в кинематографе, литературе и музыке, как известно, была колоссальной. В случае Ильенкова это место приобретает особую значимость, поскольку его ключевые работы были опубликованы намного позже известного конфликта в МГУ, а значит его научная деятельность привлекла к себе самое пристальное внимание со стороны государства. Взять, например, рукопись под названием «Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении». Усилиями редакторов она была сокращена на четверть и вышла совсем под другим названием — «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К. Маркса».

Начнем с «Космологии Духа», поскольку в ней в сжатом виде сосредоточены основные воззрения Ильенкова.

«Космология Духа»

С первого же (!) предложения автор «радует» откровениями:

«Не совершая преступления против аксиом диалектического материализма, можно сказать, что материя постоянно обладает мышлением, постоянно мыслит себя».

Спрашивается, чем тогда диалектический материализм принципиально отличается от веры в боженьку, если в основе своей он аксиоматичен?

Не менее интересным является утверждение о том, что материя постоянно мыслит себя. Это вовсе не метафора, как могло показаться на первый взгляд, и не публицистический оборот:

«В каждое актуально данное мгновение времени мышление свойственно материи, – если в одной точке бесконечного пространства материя губит орган мышления, мыслящий мозг, то с той же железной необходимостью она воспроизводит его в то же время в какой-то другой точке».

«Актуально мыслящий мозг всегда существует в лоне бесконечности одновременно во всех фазах своего развития: в одних точках – в стадии возникновения, в других – в фазе заката, в третьих – на ступени высшего расцвета своего развития и могущества».

Материя обладает собственной волей? Она как-то следит за тем, чтобы в одно и то же мгновение (!) гибель одного человека во Вселенной приводила к рождению другого? Это переселение душ? Божественное провидение? Колесо сансары? Оставим этот вопрос теологии.

Нас же интересует то, что Ильенков понимает актуальное мышление не как продукт высокоорганизованной материи, а как способ существования материи:

«Не только мышление не может существовать без материи (это признает всякий материалист, метафизик-материалист типа Гольбаха в том числе), но и материя не может существовать без мышления».

«И как ни неожиданно звучит положение: «Как нет мышления без материи, так нет и материи без мышления», именно в этом заключается единственное принципиальное отличие материализма диалектического, материализма Спинозы-Энгельса-Ленина, от материализма механистического, материализма Галилея, Ньютона, Гоббса, Гольбаха. Последнему это положение не по зубам».

Ильенков абсолютно прав, утверждая, что его позиция неожиданно звучит из уст Энгельса и Ленина. Посмотрим, что Ильич говорил по этому поводу:

«Материалистическое устранение «дуализма духа и тела» (т.е. материалистический монизм) состоит в том, что дух не существует независимо от тела, что дух есть вторичное, функция мозга, отражение внешнего мира. Идеалистическое устранение «дуализма духа и тела» (т.е. идеалистический монизм) состоит в том, что дух не есть функция тела, что дух есть, следовательно, первичное, что «среда» и «Я» существуют лишь в неразрывной связи одних и тех же «комплексов элементов». Кроме этих двух, прямо противоположных, способов устранения «дуализма духа и тела» не может быть никакого третьего способа, если не считать эклектицизма, т.е. бестолкового перепутывания идеализма и материализма» 22.

Хм, странное дело! Видимо, после «гибели своего мыслящего органа» Ильич воскрес в другой части Вселенной и, убедившись в существовании загробной жизни, каким-то чудом смог рассказать Эвальду Васильевичу о своих «неожиданных» открытиях!

Спиноза в список материалистов-диалектиков наравне с Энгельсом и Лениным войти не может хотя бы потому, что он отрицал объективный характер случайности. Ильенков протаскивает Спинозу в общий ряд классиков, тем самым опуская материалистическое понимание мышления до уровня домарксового материализма. Именно из-за ограниченности спинозовского материализма Ильенков трактует слова Энгельса о необходимости развития мыслящих существ во Вселенной как доказательство своей правоты. Попробуем воспроизвести ход его рассуждения. Раз мышление возникает во Вселенной с неизбежностью, следовательно, оно не может быть чем-то вроде исключения, случайности, а потому является способом существования материи. Ильенков отчаянно бьётся над этой проблемой в предвкушении новых открытий, даже не подозревая, что эту проблему решили ещё «диалектики» в своей полемике с «механистами»:

«Энгельс утверждает подобно Спинозе, что мышление является неотъемлемым атрибутом материи, что он «включен» в сущность. Следует ли из этого, что материя не предшествует сознанию, а существует рядом с ним? Нет, вовсе не следует! Ибо мышление заложено как субъект в объекте, в материи только как внутренняя возможность, но не как внешнее свойство; и эта внутренняя возможность превращается в действительность только при известных исторических условиях. Другими словами, когда мы говорим, что мышление является атрибутом материи, то это означает, что субъект не что-то случайное, внешнее для объекта, но составляет с ним единство, единство субъекта — объекта. Мышление есть неотъемлемый атрибут материи. Правильно и то, что материя предшествует сознанию. Нет ли тут противоречия? Никакого. Ибо такова диалектика внутреннего и внешнего» 23.

Действительная атрибутивность мышления заключается вовсе не в идеалистической формуле «без субъекта нет объекта, без объекта нет субъекта» и не в одушевленности камней и растений.

Любой атом, любая молекула в какой-то момент своего существования может и с необходимостью окажется необходимой частью биологического носителя общественного сознания. Именно в этом материалистическое решение проблемы монизма.

Ильенков же, напротив, «выводит» из закономерного появления мышления то, что материя собственноручно занимается тем, что одни мыслящие органы мгновенно (!) заменяет созданием других, чтобы хоть как-то спасти свою хлипкую конструкцию.

Итогом «Космологии» (вернее было бы назвать её астрологией, в полном соответствии с её научностью) является изумительная история о том, как человечество для того, чтобы спастись от холода, высвобождает гигантские запасы энергии и уничтожает всё сущее во Вселенной, одновременно запуская новый цикл рождения Вселенной. Таким образом, Ильенков «объясняет» первотолчок не божественным промыслом, как это делали его предшественники, а суицидальной миссией «прогрессивного» человечества.

«И эта – объективно выведенная – «цель» бесконечно грандиознее и величественнее, чем все те жалкие фантазии, которые выдумали религии и связанные с ними философские системы».

Об «объективности» таких замечательных выводов я ещё скажу пару слов, но пока что хотел бы обратить внимание на моральный вопрос. Неужели в осознанном самоубийстве есть что-то грандиозное и величественное? Неужели для марксиста не является позором капитуляция перед силами природы? Неужели вся история человеческого развития сводится к долгому бессмысленному повторению одного и того же действия? Человек, видящий в Сизифе хоть что-то отдаленно напоминающее величие, болен и слаб. Он любуется своей слабостью, превозносит её, будучи заражённым упадничеством и пошлым самолюбованием. Любой прогрессивно мыслящий человек видит своё спасение не в самоубийстве, а в борьбе.

Что касается теоретических предпосылок «Астрологии Духа», то они не выдерживают никакой критики. Во-первых, введение «нижнего предела материи» из существования «высшего» логически никак не вытекает. Во-вторых, существование неких частиц, лишённых внутренней структуры, невозможно хотя бы потому, что бесструктурные частицы (то есть невзаимодействующие) не способны являться основанием для других форм материи. В-третьих, диалектическое развитие не может осуществлять своё движение через замкнутый круг, ибо это бесплодное топтание на месте. В-четвёртых, передача божественной силы из рук Яхве, Аллаха или Кришны в руки человека вовсе не перестает быть идеалистическим вздором.

Зато с помощью этой сказки Ильенкову удаётся обосновать свое богословское понимание атрибутивности мышления и увязать его со своим пессимистическим мировоззрением.

Мне могут возразить тем, что «Космология» является поэтической фантасмагорией и поэтому её не стоит воспринимать всерьёз. Однако автор сам указал, что она опирается на принципы диалектического материализма. Подобные измышлизмы в тех или иных вариациях встречаются и в других неопубликованных работах. О них и поговорим.

«Тезисы к вопросу о взаимосвязи философии и знания о природе и обществе в процессе их исторического развития»

Благодаря Е. Иллеш и книге «Страсти по тезисам» у нас есть возможность взглянуть на тезисы Ильенкова-Коровикова, вызвавшие в середине 1950-х резонанс в научной среде. Рассмотрим некоторые из них.

«Но поскольку науки приходят к сознательному диалектико-материалистическому методу мышления, поскольку они впитывают в себя все достижения философии, они неизбежно приходят к выяснению своих взаимных связей, переходов и тем самым дают в своей совокупности ту единственно возможную картину мира, как единого связного во всех своих звеньях целого, в сравнении с которой чисто философская система представлений о мире как едином целом была бы совершенно излишняя, а стремление ее созидать было бы стремлением антикварным и реакционным».

Ильенков упускает тот факт, что ни одна частная наука со своей определённой методологией, занимающаяся определёнными формами материи, не способна образовать взаимосвязи между другими науками без привлечения философии. Нет ни одного ученого, который, «впитав» сознательный диалектический метод из своей ограниченной области знания, построил бы общую научно-философскую картину мира. Ильенков попросту не понимает, что различные формы материи, с которыми работают естественники, содержат не только всеобщие закономерности, но и специфические, индивидуальные, потому физик, занимающийся изучением элементарных частиц, не способен уловить специфику биологической или химической формы материи. Если бы Ильенков был прав, то мы бы не наблюдали такого распространения редукционизма в естественнонаучной среде: мышление — всего лишь сумма нейронов, чувство — всего лишь набор химических реакций, живой организм — всего лишь сумма атомов и так далее.

«В своей чистоте и абстрактности законы диалектики могут быть исследованы и вычленены лишь философией как логические категории, как законы диалектического мышления. Лишь делая своим предметом теоретическое мышление, процесс познания, философия включает в свое рассмотрение и наиболее общие характеристики бытия, а не наоборот, как это часто изображают. Философия и есть наука о научном мышлении, о его законах и формах».

Здесь всё перевёрнуто с ног на голову. Материалистическое решение ОВФ говорит нам о том, что первично бытие, а сознание вторично. Следовательно, не материя вложена в сознание, а наоборот. Поэтому философия, если она хочет изучать законы мышления, должна отталкиваться от законов материального мира, в которые включены законы мышления, но никак не наоборот. Мышление черпает своё содержание из реального мира, а не наоборот.

Примечательно, что к тем же идеалистическим выводам пришли и единомышленники Ильенкова. Например, В. Арсланов («не мы мыслим объективную действительность, а она мыслит нами»)

«Положения, которые формулирует философия, хотя и извлечены из действительности, но в таком виде, как они даются в философии, они имеют ценное значение только для мышления и ни для чего другого. Стало быть, они сами по себе не являются законами действительности, а есть законы мышления».

Если философия извлекает из действительности только те знания, которые имеют значение только для мышления, то выходит, что теоретическое мышление в действительности не проникает в структуру реальности, а исследует лишь наши представления о реальности. Вновь возвращаемся к идеализму.

«К вопросу о предмете философии»

«Если мы материалистически рассматриваем мышление, то в учении о мышлении главным вопросом остается вопрос об отношении к бытию, к объекту, закономерности этого отношения, что собственно и есть законы мышления, которые лишь в том случае дадут правильный ход отражения, если законы его движения (параллельны) идентичны, тождественны законам объекта».

Здесь Ильенков ставит знак равенства (тождества, если угодно) между мышлением и бытием. Исходит он из постулирования тождественности законов бытия и законов мышления. Всякому материалисту очевидно, что мышление, вложенное в материю, не может обладать всеми свойствами бытия, однако Ильенков в «Космологии Духа» повторяет ту же самую идею, когда говорит о характере мышления. Взять хотя бы субстанциональность. Это свойства бытия, но никак не мышления. Мышление является продуктом высокоорганизованной материи, а потому не может являться причиной самого себя. У Ильенкова же человек вновь и вновь порождает Вселенную своими божественными первотолчками.

«Относительно вопроса о предмете философии как науки»

«Речь тут идёт о том, что законы мышления ТОЖДЕСТВЕННЫ законам природы по самому своему существу, по природе самого мышления, по природе самого мыслящего, теоретического познания».

Этот идеалистический тезис «странным» образом повторяется от черновика к черновику, от тетради к тетради. Совпадение? Ответ напрашивается сам собой. Слово «тождественны», кстати, выделено самим Ильенковым.

«Если предметом философии является «мир в целом», то у философии оказывается не один, а два, и даже три предмета. А ведь это явная нелепость. Ведь никто не станет отрицать, что процесс мышления, логический процесс ЕСТЬ предмет философии? Значит у философии ДВА предмета? Почему тогда это одна наука, а не ДВЕ НАУКИ?»

Из предыдущей ложной посылки Ильенков вполне последовательно делает вывод о раздвоении философии. В действительности же законы мышления включены в законы материи, но не сводятся к ним, поэтому предмет философии остается один — наиболее общие законы развития материи.

Итак, подведём промежуточные итоги. Коренная ошибка Ильенкова и гносеологов в том, что вместо единства мышления и бытия они полагают тождество мышления и бытия (хотя декларировали они зачастую обратное, что можно увидеть в работах того же Ильенкова и прочих гносеологов).

Данная ошибка ведёт к тому, что все свойства бытия оказываются свойствами мышления. Именно поэтому атрибутивность мышления Ильенков трактует в идеалистическом ключе («без объекта нет субъекта, без субъекта нет объекта»), а не в материалистическом, как «диалектики», то есть как внутреннюю возможность, которая проявляет себя на определенной ступени развития материи. Именно поэтому для «обоснования» субстанциональности мышления Ильенков создает телеологическую картину мира, покоящуюся на многочисленных ошибках и допущениях.

Тождественность мышления и бытия, в отличие от единства, абсолютизирует одни функции философии (в данном случае гносеологические) и вычёркивает другие (онтологические).

Философия Ильенкова с исторической точки зрения является реакцией на митинский диамат, лысенковщину и прочие извращения марксизма, господствовавшие с середины 1930-х и вплоть до начала 1950-х годов, а в философском смысле представляет собой эклектическое учение, вобравшее в себя как прогрессивные, так и реакционные положения классической немецкой философии и философии Бенедикта Спинозы.

Из положительных заслуг стоит отметить борьбу Ильенкова с позитивизмом в вопросах мышления и небезынтересные работы о категориях материалистической диалектики.

Часть третья. Критический марксизм

После смерти Ильенкова в Институте философии РАН ежегодно проводились семинары, посвящённые памяти Эвальда Васильевича, а с 1991 года вплоть до нынешних дней проводятся Ильенковские чтения. Помимо Ильенковских чтений последователи так называемого «критического марксизма» выступают с публичными лекциями, пишут статьи, книги о философии, занимаются преподавательской и научной деятельностью. Наиболее значимыми фигурами в рамках этого течения на сегодняшний момент можно считать Сергея Мареева, организатора Ильенковских чтений, биографа и ученика Ильенкова, и редактора журнала «Пропаганда» (он же идейный вдохновитель журнала Spinoza) Василия Пихоровича.

6D4FwqYyhqgИльенковские чтения — 2014

Бесспорным является тот факт, что всякий ученик идеализирует своего учителя, наделяя его теми особенностями, которыми тот мог и не обладать. Поскольку Ильенков — фигура в нынешней научной среде маргинальная (и это делает ему честь), то информация о нём исходит в основном от его последователей, что не может не сказываться на достоверности его образа для грядущих поколений.

Культ личности

«За постановку задачи исследовать мышление Э.В. Ильенков в 1954 году был изгнан с философского факультета Московского университета. И с тех пор никогда не был допущен к студентам. Это распятие на философской голгофе отразило собой сознательное безумие внутри бытия, которое впоследствии привело Ильенкова на эшафот самоубийства. Без креста и яда» 24— сообщает своим читателям председатель Ильенковских чтений Г. Лобастов. Он же ставит Ильенкова в один ряд с Иисусом и Сократом.

«Ильенков просто не умел писать серым по серому. Он из тех мыслителей, из которых выходит только чистый мёд, с каких бы цветов они свой нектар не собирали» (С. Мареев «Жить философией»), а это уже характеристика, данная С. Мареевым. Подобными пассажами переполнены все его биографические работы об Эвальде Христосовиче. Взять хотя бы его недавнюю книгу «Жить философией», написанную методом самокопирования своих прошлых работ. В ней он предпочитает всерьёз обсуждать современных графоманов типа Н. Носова, обвинявшего Ильенкова в маниакальных наклонностях, или совсем уж далёких от марксизма людей вроде Ойзермана, создавая тем самым иллюзию, будто бы абсолютно все противники Ильенкова являются либо клоунами, либо конъюнктурщиками самого низкого пошиба. Сюда же относятся долгие и неубедительные оправдания алкоголизма Ильенкова и неподдельное восхищение тем, как Ильенков коверкал фамилии философов: «Спиркин – Спёркин, Швырёв – Шнырёв»; «Поппера называл он обычно, меняя букву П на Ж» и так далее. В общем, вместо серьёзного анализа — трёхсотстраничная нудная апологетика: «Ильенков — это философ, философ — это Ильенков».

«В философии открытия крайне редко совершаются людьми молодыми – «сова Минервы вылетает в сумерки». Ильенкову не было и тридцати, когда он закончил рукопись «Космологии духа», гениальной работы, в которой был дан ответ на вопрос о смысле и цели существования во Вселенной разумных существ. Согласно гипотезе Ильенкова, матерью-природой им суждено противостоять энтропии и осуществлять возвращение умирающих миров к исходному, «огнеобразному» состоянию» 25— о гениальности «Космологии» пишет главред крупнейшего в рунете хранилища статей Ильенкова под названием «Читая Ильенкова».

«То, что Э.В. Ильенков – один из самых значительных советских философов, а может быть, и самый замечательный среди них – сегодня признают все» 26— без лишней скромности отзывается о гуру В. Пихорович.

Каждый из них внёс свой вклад в обожествление Ильенкова за последние два десятилетия. Давайте посмотрим, к чему это приводит.

Фальсификация советской философии

Долгие годы активного распространения мифологизированного образа Ильенкова не прошли даром. Поскольку история советской философии в современной левой литературе должным образом не изучена, а вопросов к ней много и они требуют ответа, то, конечно, концепция развития советской философии, созданная ильенковцами, обрела известную популярность. Эта концепция не объясняет взлётов и падений тех или иных течений, не опирается на политэкономический анализ и не разбирает подробнейшим образом неильенковскую традицию в советском марксизме. Почему? Ответ содержится в предыдущем пункте.

ifbИльенков и Мареев

С точки зрения С. Мареева, в советской философии было две линии. Первая — французские материалисты, Фейербах, Плеханов, Деборин, митинцы и так далее. Вторая — Платон, Спиноза, Гегель, Маркс-Энгельс, Ленин, Ильенков. Первая линия толковала мышление в сугубо механистическом духе, вторая же диалектически рассматривала этот вопрос. Мареев предпочитает не замечать существенную разницу между «диалектиками» и митинцами. В этом с ним сходится В. Пихорович. С точки зрения ильенковского понимания предмета философии, между ними действительно нет существенной разницы, как, скажем, и с точки зрения Фихте или Гегеля. Ни один ярлычок, ни одно обвинение в адрес Деборина и его учеников в «догматическом понимании диалектики», «механицизме» и прочем не доказывается. Видимо, Мареев считает, что ему все должны верить на слово, что его слова не нуждаются в проверке. Чего стоят только такие потрясающие умозаключения:

«Деборин, очевидно, чтобы придать вес своему «Диалектическому материализму», поместил в издании 1922 года предисловие, написанное Плехановым. Но при чтении этого предисловия создается странное впечатление, что оно писалось независимо от текста книги Деборина. В предисловии не упоминается даже имя последнего. Плеханов здесь пишет просто про своё. Но именно здесь становится наиболее явной связь плехановского диалектического материализма с французской философией ХVIII в. О диалектике в этом «предисловии» Плеханова ни слова. И так же выглядят исторические корни «диалектического материализма» у Деборина. «Диалектический материализм, — пишет он, — примыкает к французскому и представляет дальнейшее развитие последнего». Выходит, что вся немецкая классическая философия от Канта и до Гегеля, к «диалектическому материализму» не имела никакого отношения. Но как раз в этом и состоит суть той критики, которую мы находим у Ленина в адрес Плеханова и Деборина» 27.

Взгляните на мощь «доказательства» механистичности взглядов Деборина. Оно заключается в вырванной цитате, в которой говорится, что диалектический и французский материализм связаны между собой. Мареев тактично умалчивает, что помимо историко-философских очерков о рациональных зернах французского материализма у Деборина есть цикл работ, посвящённых Канту, Фихте, Шеллингу и Гегелю. Умалчивает он и о существенном объёме, который занимает классическая немецкая философия в его плане «Философской энциклопедии» (см. приложение 1). И это при том, что в плане митинского диамата, например, периодически отсутствовали то Фихте, то Монтень, поскольку отношение к истории философии у составителей было весьма небрежное.

Впрочем, дадим слово самому Абраму Моисеевичу:

«Великие идеалистические системы Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля связаны друг с другом тесной логической связью. Они не только следуют друг за другом, но каждая последующая философская система представляет собою дальнейшее развитие и углубление предшествующей системы. Система Гегеля является лишь «заключительным фазисом философского движения со времени Канта», как правильно замечает Энгельс. Таким образом, Маркс является наследником немецкой идеалистической философии в целом, так как преодоление системы Гегеля означает преодоление классической философии вообще» 28.

Что касается Ленина, то его замечания к «Диалектическому материализму» Деборина, которые с лёгкостью можно найти в «Философских тетрадях», касаются в основном стилистики: «неуклюжее и нелепое слово!», «верные истины изложены в дьявольски-вычурном, abstruse виде», «не к чему чужие слова употреблять» и тому подобное.

Иными словами, вся «аргументация» Мареева построена на грязных манипулятивных приёмах, умолчании и прямой лжи. Тем не менее, с данными «откровениями» вполне солидарен тот же В. Пихорович и А. Майданский. А это означает только одно: последующее поколение любителей творчества Эвальда Васильевича будет воспроизводить историю советской философии в ещё более искажённом виде. Приведу парочку примеров. Начнём с журнала «Пропаганда»:

«Кто такой был в советское время философ Фихте? Субъективный идеалист, отщепенец, до предела отработавший тупиковую ветвь, то, куда человечеству идти не надо. Получается его место — что-то вроде аппендикса, удалив который мы ничего не изменим в научном познании. Фихте — это пещера субъективизма, антинаука, нечто вроде дьявола в божественном научном познании, поскольку истина всегда объективна. Но так ли это?» 29

Вообще сама постановка вопроса уже говорит о полнейшей безграмотности автора. Советская философия, как и всё «советское», не является чем-то единым, целостным и однородным, чтобы толковать о ней «вообще». Советская философия имеет свою периодизацию, поэтому абстрактные рассуждения о «советской философии» не стоят и ломаного гроша. Особенно это касается частных вопросов, которым, безусловно, является вопрос о философии Фихте и её трактовке.

Теперь касательно самого Фихте. Безусловно, начиная с середины 1930-х и вплоть до начала 1950-х годов значение классической немецкой философии принижалось, но это было связано вовсе не с идеологическими причинами, а скорее с политическими.

Что касается 1920-х годов, то можно вспомнить того же Деборина, определявшего вектор развития философской мысли:

«Пламенная жажда деятельности самого Фихте, его боевая натура, его беспокойный революционный дух находят отражение в его философии. Личные черты его характера удивительнейшим образом сплелись и гармонически слиплись с его философским мировоззрением […] Фихте исходит не из застывшего бытия, а из деятельности. В этом отношении им сделан огромный шаг вперед по сравнению с догматиками или метафизиками, ставившими во главу угла неизменное бытие» 30.

С начала 1960-х годов о Фихте выходили биографические очерки, научные монографии и так далее.

Большая Советская Энциклопедия о Фихте:

«Философия Фихте оказала большое влияние на развитие нем. классического идеализма – раннего Ф. В. Шеллинга и отчасти Г. Гегеля, а также на формирование философско-эстетических идей йенских романтиков».

Приводя данные примеры, я ни в коем случае не идеализирую советскую философскую литературу. Я лишь показываю, что теоретикам из “Спинозы”-”Пропаганды” не чуждо использование дешёвых демагогических приёмов в своих материалах ради достижения сомнительных целей.

«Ильенков — тот философ, с которым не просто «можно идти в разведку»: без его философии никакая разведка возможных путей прорыва в будущее в принципе немыслима» 31

Всё ради того, чтобы звезда по имени Ильенков горела ещё ярче.

Ложное сознание

Миф об Ильенкове вышел за пределы своей школы и стал лезть в «девственную» для него среду — к левакам. Маргинальному, необразованному и неорганизованному сообществу любителей красных флагов и Свободы этот миф пришёлся по вкусу. В сознании обывателя (а леваки и есть самые настоящие обыватели) советская философия — это кучка чиновников, занимающихся переписыванием на разный лад одной статьи Сталина. Легенда о доблестном герое, который в одиночку боролся с догматиками-бюрократами, отлично вписывается в обывательское, примитивное мировоззрение. Как вы уже догадались, речь сейчас пойдёт о статье из журнала «Вестник Бури» (далее — ВБ).

Статья под названием «Пару слов об «аполитичности» Э.В. Ильенкова», опубликованная не так давно на ВБ, является ответом на интервью А. Тарасова, в котором последний назвал Ильенкова трусом.

«Марксизм Ильенкова был в штыки принят официозной профессурой, стоявшей на страже государственной идеологии. Для правящего слоя Ильенков был более опасным врагом, чем прозападные диссиденты, потому что он давал бой в тылу, на собственной идеологической территории компартии, демонстрируя ей и окружающим, как она далеко отступила от того мировоззрения, которое отстаивали Маркс, Энгельс и Ленин».

Итак, перед нами предстает пламенный революционер, который честно боролся с официозной профессурой. Так ли это? На самом деле взгляды Ильенкова на дальнейшую борьбу за коммунизм удивительным образом совпадали с позицией обуржуазившейся КПСС. Во-первых, Ильенков, как и его коллеги, осудил сталинскую политику. С этим же связан его неподдельный интерес к творчеству Солженицына, портрет которого Ильенков бережно хранил в шкафу. Во-вторых, Ильенков считал, что раз пережитки капиталистической экономики сохраняются при социализме, то необходимо легализовать их и закрепить их право свободно развиваться 32. В-третьих, Ильенков не чурался конъюнктуры и выполнял идеологические заказы точно так же, как и все остальные. Так, например, в своей кандидатской диссертации 33 он положительно отзывался о теоретических трудах Мао Цзедуна, а уже после советско-китайского раскола стал писать обличительные статьи на тему маоизма 34. Так что Ильенков не был никаким врагом советского руководства и уж тем более революционером. Где у Ильенкова хоть одна серьёзная работа на политическую тему? Он обошёл вниманием новую волну революционного подъёма 1960-х годов, держал фигу в кармане и писал конъюнктурные вещи для партии, и, самое главное, — не сумел разглядеть опасность реставрации капитализма и дать хотя бы теоретическое обоснование того, как её можно было избежать. Действительно, зачем, если философия — это наука о мышлении, а не об окружающем тебя мире?

Как тут не вспомнить Лобастова с его Иисусом-Эвальдом? А ведь Ильенкову не запрещали печататься, как Абраму Деборину. Он не погиб в лагерях, как Иван Луппол, Алексей Столяров и Григорий Баммель. Его не расстреляли, как Яна Стэна, Николая Карева, Израиля Вайнштейна и Макса Левина. Он жил в тепличных условиях — в Москве, вёл кружки по диалектической логике, писал то, что требуется, имел докторскую степень и возможность ездить за границу. Так в чём проявлялась его борьба с бюрократами-оппортунистами?

«Трагедия Ильенкова состояла в том, что являясь марксистом, он не мог оставаться только философом».

Его трагедия заключалась как раз в обратном — он всю жизнь ходил в философах и так и не дорос до уровня марксиста.

«Ильенков сделал важный вклад в марксистскую философию, открыто заявив, что предметом философии является именно мышление, а не мир вообще».

Тодор Павлов сделал это значительно раньше. О том, насколько такой «вклад» полезен для марксизма, я рассказал во второй части данного материала.

«На первый взгляд, к политике тексты Ильенкова имеют очень опосредованное отношение, но если взглянуть в принципиальную суть той методологии, которую отстаивал Ильенков, то она архиполитична, потому что это подлинная материалистическая диалектика. Сегодня вы её применяете к философии, а завтра в области практической политики, главное — сохранить и развить метод, в чём состоит великая заслуга Ильенкова».

Если методология Ильенкова архиполитична, то его ученики, хотя бы их малая часть, должны носить коммунистические взгляды и заниматься антибуржуазной деятельностью, как минимум в своих теоретических исследованиях, в первую очередь — разработкой революционной науки, этики и эстетики. Вместо этого на Ильенковских чтениях и в той же прессе мы легко можем обнаружить всё, что угодно, кроме революционной повестки. Тут тебе и скрещивание эфиродинамики с «Космологией Духа», и нивелирование различий между материализмом и идеализмом, и подмена принципа партийности каким-то нелепым пустословием 35 и так далее.

«Несмотря на это, труды Ильенкова стали неотъемлемой частью мировой революционной мысли, подготовив почву для будущего возрождения коммунистического движения в нашей стране».

Мировой революционной мысли? Да неужели?! Кому Ильенков интересен, кроме академических розоватых интеллектуалов типа Йоэля Регева или Славоя Жижека? Автор в качестве «доказательства» ссылается на интернациональный ресурс marxist.org, но на том же сайте мы можем найти такие имена, как Lavrenti Beria, T.D. Lysenko, Nikita Khrushchev и так далее. Следует ли из этого, что Трофим Денисович стал неотъемлемой частью мировой революционной мысли?

Не менее пошлым и омерзительным является опус А. Цветкова под названием «Диалектик», в котором он с восторгом описывает «фаллический революционный пафос модерна» в «Космологии Духа», а также «философски» интерпретирует суицид Эвальда Васильевича:

«Захлёбываясь кровью, он вышел из квартиры и рухнул на лестнице, в миниатюре совершив то, в чём видел конечную цель всей разумной жизни. Триумф диалектики бытия есть момент возврата к большому взрыву — плазменное самоубийство реальности. Мыслящий человек в своей разумной деятельности стремится воспроизвести всю существующую природу целиком».

Что общего у декадентства, с присущими ему упадничеством, индивидуализмом, эстетизмом, культом болезненности и смерти, и у революционного оптимизма, который содержится в марксизме?

Видимо, с точки зрения богемных журналистов, так и нужно бороться с капитализмом — перерезав себе сонную артерию и захлебнувшись кровью на лестничной площадке, совершив тем самым «триумф диалектики бытия»!

Что остаётся в сухом остатке? Вместо того, чтобы переосмыслять богатое ильенковское наследие, последователи занимаются пересказом худших черт этой своеобразной философии, а также раздувают невероятный культ личности. Идеализация отцов-основателей, конечно, в той или иной мере присуща всем последователям постсоветского марксизма, но в среде ильенковцев она достигла наибольшего размаха.

Продолжение следует

Приложение 1

План «Философской энциклопедии» Абрама Деборина

Отдел первый (диалектический материализм)

I. Проблема философии в марксизме
II. Диалектический материализм как мировоззрение

  1. Диалектический материализм как мировоззрение
  2. Критика идеализма: а) феноменализма, б) критицизма, в) интуитивизма, г) объективного идеализма
  3. Проблема материи
  4. Проблема времени и пространства
  5. Психологическая проблема: а) критика рациональной и эмпирической психологии; б) рефлексология и психология; в) фрейдизм

III. Основные принципы материалистической диалектики

  1. Диалектика и формальная логика. Критика законов формальной логики. Критика формально-логического учения о понятии, суждении и умозаключении
  2. Критика принципов математической логики
  3. Индуктивная логика и рассмотрение её принципов
  4. Развитие логических форм мысли: а) мышление и речь; дологическое мышление
  5. Категории мышления и исторический процесс познания: а) абсолютная, относительная и объективная истины; диалектика субъекта и объекта; практика; теория познания в диалектическом мировоззрении; б) основные этапы в истории логики
  6. Законы материалистической диалектики. Основные законы: а) проблема движения и его противоречивости; б) переход количества в качество и обратно; мера; в) роль статистического метода в научном исследовании; г) сущность и явление; соотносительные категории сущности; проблема закона; д) отдельные категории: 1) проблема случайности, 2) причинность и телеология, 3) часть и целое, 4) форма и содержание; е) закон отрицания отрицания; ж) учение о понятии, суждении и умозаключении в диалектической логике; з) взаимоотношение основных форм движения в действительности; и) аналитическое и синтетическое познание
  7. Классификация наук. Историко-критический и систематический очерк

Отдел второй (история философии)

Введение. История философии как наука (содержание и метод)
А. Философия стран Востока.
Основные течения философии в связи с общественно-экономическими укладами
Б. Философия европейских стран.
I. Философия рабовладельческого общества. Общий историко-социологический очерк рабовладельческого общества (Греция, Рим)

  1. Выдвижение торговых групп, борьба с рабовладельческой знатью: а) ионийская натурфилософия, Гераклит; б) пифагорейство; в) элеаты; г) младшие физики; д) атомистики
  2. Эпоха расцвета торговых отношений: а) софисты; б) Сократ
  3. Эпоха социально-экономической реакции: а) сократические школы; б) Платон; в) Аристотель
  1. Эпоха экономической и политической экспансии Греции и Рима: а) идеалистические течения: 1) Академия 2) Ликей; б) развитие стоицизма; в) материализм – Эпикур и его школа, Лукреций; г) скептицизм; д) эклектизм
  2. Эпоха разложения рабовладельческого общества: а) развитие мистических учений (новопифагореизм)); б) философская борьба в раннем христианстве (гностики, апологеты); в) новоплатонизм – Плотин, Ямвлих, Прокл; г) выработка христианской идеологии


II.Философия феодального общества. Общий историко-социологический очерк феодального

  1. Возникновение схоластики и её первые результаты
  2. Реализм и номинализм; Абеляр
  3. Использование Аристотеля христианской мыслью (большие системы)
  4. Еврейская философия
  5. Арабская философия
  6. Мистика
  7. Элементы материализма и эмпиризма. Р.Бэкон

III. Эпоха формирования капиталистического общества. Общий очерк эпохи Возрождения и Реформации

  1. Философский гуманизм (Возрождение Платона и других античных школ, перетолкование Аристотеля)
  2. Религиозное реформаторство и мистика
  3. Натурализм: а) расширение географического и космографического кругозора; б) борьба с аристотелевской натурфилософией; в) материалистические и атеистические тенденции
  4. Скептицизм – Монтень

IV. Развитие торгового капитализма. Общий историко-социологический очерк

  1. Традиция античного материализма (Гассенди)
  2. Материализм на почве рационализма: а) Декарт, его сторонники и противники; б) Спиноза
  3. Развитие рационализма у Лейбница.
  4. Материализм на почве эмпиризма и сенсуализма: а) Бэкон б) Гоббс; в) Локк
  5. Судьбы английской философии после Локка: а) материализм вольнодумцев: Толанд, Гартли, Пристли; б) идеализм Беркли; в) скептицизм Юма; г) философия здравого смысла
  6. Эпоха французского материализма XVIII века: а) предшественники: 1) скептицизм Бейля, 2) ранний материализм и атеизм Мелье, 3) Кондильяк, 4) Вольтер и деизм; б) классики материализма: 1) Ламетри, 2) Дидро и «Энциклопедия», 3) Гельвеций, 4) Гольбах, 5) Робине, 6) Дешан, 7) Бонне; в) развитие экономических и социально-политических идей: 1) Монтескье, 2) Руссо, Мабли, Морелли, 3) физиократы и экономисты; г) противники материализма: 1) официальный католицизм, 2) мистика;  д) материалисты Великой французской революции
  7. Философия немецкого просвещения и Кант: а) идеалистическая школьная философия б) материалистические тенденции в философии Просвещения; в) Кант: 1) докритический период, 2) трансцендентальный идеализм, 3) элементы диалектики в натурфилософских и критических произведениях Канта; г) сторонники и противники критической рефлексии

V. Эпоха развития промышленного капитализма и начало классового рабочего движения. Общий историко-социологический очерк

  1. Классический немецкий идеализм: а) диалектический метод у непосредственных последователей Канта; Фихте; б) Шеллинг: 1) натурфилософия и романтизм, 2) философия тождества, 3) философия откровения; в) натурфилософская школа Шеллинга: Окен, Стеффенс, Эрстед и переход к Гегелю; г) романтики – Шлегель, Новалис; д) Гегель
  2. Метафизические системы и противники Гегеля: а)Шлейермахер; б) Гербарт; в) Шопенгауэр; г) Лотце; д) Тренделенберг
  3. Школа Гегеля и борьба внутри гегельянства: а) непосредственные сторонники Гегеля; б) правые гегельянцы; в) гегельянская левая: 1) Штраус, 2) братья Бауэры; г) Штирнер; д) Лассаль
  4. Общий историко-социологический очерк 40-х и 50-х годов: а) Германия; б) Франция; в) Англия
  5. Фейербах: а) антропологический материализм; б) социальные доктрины на почве фейербахианства
  6. Естественнонаучный материализм (Бюхнер, Фохт и Молешотт)
  7. Маркс и Энгельс: а) идеалистический период их развития; б) преодоление классического идеализма, гегельянства и Фейербаха; в) развитие диалектического материализма

Отдел третий (современная философия)

I. Идеализм.

  1. Неокантианство: а) неокантианство в Германии: 1) Ланге, Либман; 2) Марбургская школа; 3) Баденская школа; 4) социал-демократическое неокантианство; б) неокантианство в Англии; в) неокантианство в Америке; г) неокантианство в Италии; д) неокантианство в Скандинавии; е) неокантианство в Японии и Китае
  2. Эмпириокритицизм
  3. Прагматизм (в Англии, Америке, Франции, Италии, Германии, Японии)
  4. Спиритуализм, интуитивизм
  5. Гуссерльянство
  6. Неогегельянство: а) гегельянская школа в Италии; б) неогегельянское движение в Англии; в) гегельянская школа в Голландии; г) гегельянское движение в Скандинавии; д) поворот к Гегелю в Германии; е) неогегельянство в Японии и Китае; неогегельянство в Америке

II. Позитивизм и реализм.

  1. Эволюционизм
  2. Агностицизм
  3. Критический реализм
  4. Неореализм

III. Материалистические тенденции и направления в современной философии

  1. Естественнонаучный монизм и монистическое движение

IV. Марксистская философия на Западе.

  1. В Германии, Франции, Англии
  2. В Болгарии и балканских странах
  3. В Италии

V. Русская философия

  1. Отголоски французского материализма в России
  2. Влияние немецких классических идеалистов в России
  3. Герцен
  4. Чернышевский
  5. Писарев
  6. Естественнонаучный материализм в России (Сеченов и др.)
  7. Позитивизм и эволюционизм (Михайловский, Лавров и др.)
  8. Религиозный онтологизм школы Соловьёва
  9. Толстой и толстовство
  10. Лейбницианство
  11. Неокантианство. Мистицизм. Интуитивизм Н.Лосского.
  12. Эмпириокритицизм в России
  13. История философии на Украине
  14. Эмпириомонизм (Богданов)
  15. Марксизм и России (общий очерк)
  16. Плеханов
  17. Ленин
  18. Марксизм на Украине
  19. Философия в СССР после Октября

Отдел четвёртый (исторический материализм)

I. Исторический материализм как наука
II. Историческое подготовление исторического материализма

  1. Основные направления философии истории
  2. Основные направления в философии права и государства
  3. Основные направления в философии религии (в связи с историей атеизма)

III. Основные принципы исторического материализма

  1. Проблема общества: определение, общество и природа, общество и государство, происхождение общественной формы
  2. Диалектика общественного развития: а) производительные силы; б) производственные отношения, смена общественно-экономических формаций; в) базис и надстройка; г) роль личности в истории
  3. Классы и классовая борьба: а) определение, классы различных экономических формаций, происхождение классового общества, новые классы капиталистического общества; б) классы переходного к социализму общества, проблема отмирания классов
  4. Государство
  5. Партия
  6. Общественное сознание и идеология
  7. Язык
  8. Право
  9. Нравственность
  10. Религия
  11. Искусство
  12. Наука
  13. Проблема культуры
  14. Теория революции
  15. Проблема национальности

IV. Научный коммунизм

  1. Типы социализма: а) реакционный социализм; б) буржуазный социализм (здесь же – социал-реформизм); в) мелкобуржуазный социализм; г) утопический социализм; д) анархизм; е) ревизионизм; ж) научный коммунизм: 1) эпоха Маркса и Энгельса 2) эпоха Ленина

V. Критика буржуазной социологии

  1. Органическая школа
  2. Психологическая школа
  3. Дюркгейм
  4. Современная социологическая школа в Германии
  5. М.Вебер

Отдел пятый (Диалектика естествознания)

Введение. Роль материалистической диалектики в естественнонаучном исследовании

I. Диалектика математики

  1. Принципы математического познания: а) математика и формальная логика; б) математика и действительность (диалектика математики); математика и опыт
  2. Основные понятия математики в диалектическом понимании (число, измерение, пространство, величина, множество, порядок, группа, предел, конечное и бесконечное, положение, движение, направление, прерывность и непрерывность, рациональное и иррациональное, количество и качество, общезначимость, равенство и неравенство, функция, зависимость, противоречие, вероятность, случайность, теорема, отношение, многообразие, анализ и синтез, предсказание, доказательство, предпосылка, тождество и единство)
  3. Основные аксиомы и постулаты математики (постулаты непрерывности, аксиомы сочетания, аксиомы порядка, аксиомы конгруэнтности, аксиомы параллельности, аксиомы Архимеда, неэвклидовы аксиомы, мнимые аксиомы и т. д.)
  4. Взаимоотношения между основными дисциплинами математики (арифметика, алгебра, геометрия, анализ, топология, теория множеств и т. д.)
  5. Происхождение и развитие математики в связи с развитием философии и обратное влияние математики на философию
  6. Современные направления в математике: а) идеалистические школы; б) материалистические школы
  7. Значение и границы приложимости принципов математики в: а) неорганических науках, б) биологии, в) социологии

II. Диалектика неорганических наук

  1. Основные принципы познания в неорганических науках: а) общность и специфичность методов в связи со специфичностью объекта; б) реальность и объективность явлений и событий; в) детерминизм и индетерминизм; г) принципы причинности: 1) функциональная зависимость, 2) повод, причина, условие, последовательная связь; д) наблюдение и эксперимент; е) необходимость и случайность; ж) динамическая и статистическая закономерность; з) прерывность и непрерывность; и) косвенные и прямые заключения; к) принцип, теория и гипотезы; л) принцип эволюции (эволюция звёзд, эволюция земной коры, эволюция элементов); м) сравнение; н) первый и второй закон термодинамики; о) принцип Гамильтона; п) закон и правило; р) тождество и равенство; с) анализ и синтез; т) индукция и дедукция; у) описание и объяснение; ф) сводимость; х) предсказание
  2. Основные понятия неорганических наук: а) в физике (материя, энергия, абсолютное и относительное, замкнутая система, пространство, время, протяжённость, степени свобод, молекула, атом, квант, электрон, потенциал, обратимость и необратимость, работа, константа и т. д.; б) в химии (включая физическую химию, коллоидную химию, биохимию): сродство, валентность, периодическая система и т. д.; в) в геологии (включая метеорологию)
  3. Взаимоотношения дисциплин неорганических наук между собой и подразделов внутри каждой дисциплины: а) в физике: 1) механика (форономия и динамика, включая гидродинамику, аэродинамику, акустику), 2) электродинамика (включая оптику), 3) термодинамика, 4) физика излучения; б) в химии; в) в астрономии; г) в геологии
  4. Происхождение и развитие основных взглядов на неорганическую природу в связи с развитием философии и обратное влияние этих взглядов на философию
  5. Современные направления в неорганических науках: а) идеалистические школы; б) материалистические школы
  6. Значение и границы приложимости принципов неорганических наук в: а) биологии, б) социологии

III. Диалектика биологии

  1. Основные принципы познания в биологии: а) общность и специфичность в связи со специфичностью объекта (зоология, ботаника, протистология); б) анализ и синтез; в) индукция и дедукция; г) тождество и единство; д) сводимость; е) предсказание; ж) целое и часть; з) обратимость и необратимость; и) прерывное и непрерывное; к) причинность; л) целесообразность (трансцендентальная, имманентная, регулятивная); м) зависимость и связь (в индивидууме, индивидуумов между собой, индивидуумов с неорганической средой); н) качество и количество (в систематике, морфологии, экологии, хорологии, хронологии, генетике); о) корреляция (в морфологии, физиологии, экологии, хорологии и генетике); п) принципы онтогении (онтогения индивидуума, онтогения сообществ); р) принципы филогении (отдельных таксономических единиц, фаун и флор)
  2. Основные понятия биологии: раздражимость, саморегуляция, регенерация, реституция, полярность, структура и форма, самодеятельность, индивидуум, смерть, цикл, гомология и аналогия, конвергенция и дивергенция, ассимиляция и диссимиляция, размножение, наследственность, клетка, признак, тропизмы и таксисы, рефлекс, ступенчатое многообразие, интеграция и дифференциация, приспособление, отбор, функция, орган, органеллы и т. д.
  3. Взаимоотношения дисциплин биологии: а) систематики, б) морфологии, в) физиологии, д) хорологии, е) хронологии, ж) генетики
  4. Происхождение и развитие основных взглядов на организм и его связь с окружающей природой в связи с философией и обратное влияние этих взглядов на философию
  5. Современные направления в биологии: а) идеалистические школы; б) материалистические школы
  6. Значение и границы приложимости законов биологии в социальных науках (вопрос о происхождении человека как пограничный вопрос зоологии и социологии)

  1. Л. А. Коган «На подступах к советской философии»]
  2. В. Ленин, «Письмо Е. Ярославскому», ПСС том 51
  3. С.Н. Корсаков, «О первом проекте «Философской энциклопедии»»
  4. «Воспоминания академика А. М. Деборина», Вопросы философии
  5. Я. Стэн, «Выступление на заседании Президиума Коммунистической академии»
  6. Там же
  7. В. Лекторский, «Как это было: воспоминания и размышления»
  8. А.А. Жданов, «О положении на нашем философском фронте»
  9. А. Волынец, «Жданов»
  10. А.А. Жданов, «О положении на нашем философском фронте»
  11.  Н.Г. Баранец. Метаморфозы этоса российского философского сообщества в XX веке
  12. Е.А.Фомина, «Этапы развития высшего образования в России»
  13. А. Косичев, «Философия. Время. Люди. Воспоминания и размышления декана философского факультета МГУ»
  14. «Отчёт об итогах проверки философского факультета МГУ»
  15. Там же
  16. Там же
  17. В. Лекторский, «Страсти по тезисам» 
  18. Там же
  19. В. Лекторский, «О ругательном слове «гносеолог» и развитии науки под идеологическим давлением государства»
  20. Г. Щедровицкий, «Я всегда был идеалистом»
  21. В. Орлов, «Проблема системы категорий философии»
  22. В. Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм» 
  23. П. Вышинский, Я. Левин, «Еще раз о механистах и о новой путанице т. Сарабьянова»
  24. Г. Лобастов, «Диалектика разумной формы и феноменология безумия»
  25. А. Майданский, «ИЛЬЕНКОВ Эвальд Васильевич»
  26. В. Пихорович, Взгляды Э. В. Ильенкова на экономическую природу социализма в контексте экономических дискуссий 60-х гг.
  27. С. Мареев, «Из истории советской философии. Лукач — Выготский — Ильенков»
  28. А. Деборин, «Диалектика у Канта»
  29. В. Суханов, «Активность субъекта как основание бытия»
  30. А. Деборин, «Диалектика у Фихте»
  31. В. Пихорович, «Роль и место идей Ильенкова в современном мышлении»
  32. Об этом можно прочитать в письме от 18.01.1968 Ю. Жданову
  33. «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса»
  34. «Фальсификация марксистской диалектики в угоду маоистской политике», «Диалектика или эклектика?»
  35. Речь идет о партии мыслителей и партии порядка, см. работу В. Пихоровича «О линии П.А. Ширинского-Шихматова в философии»