Государственный МММ имени Терещенко, министра-капиталиста

В. В. Страхов «Заем Свободы» Временного правительства. Вопросы истории, № 10, Октябрь 2007, C. 31-45

Некоторые выдержки и цитаты из статьи с комментариями:

«Что касается перспективы финансирования военных расходов в случае собственного прихода к власти, то прогрессистско-кадетские лидеры возлагали большие надежды на заграничные кредиты, прежде всего американские3. Однако наибольшее значение придавалось проведению крупных внутренних займов, которые должны были стать не только объектом приложения избыточных капиталов, но и средством ограничения бумажно-денежной эмиссии. «

Иными словами, кадетские мудрецы кучу необеспеченных товарами бумажек решили обменять на кучу других необеспеченных товарами бумажек. Они не подозревали, что бумажно-денежную эмиссию остановить можно, просто выключив станок.

Как будто по заветам Мавроди, курс был заведомо ниже номинального и обещалось еще целых 5%.

«Оптимальным был признан проект, предусматривавший 5-процентную ставку ежегодного дохода и выпускной курс 85 руб. за 100 номинальных.»

В отличие от последних военных займов царского правительства, которые выпускались на 10 лет, новый заем имел долгосрочный характер и должен был погашаться тиражами в течение 49 лет начиная с 1922 года. (то есть, фактически НИКОГДА — А.Л. ) Тем не менее, для держателей заем был намного выгоднее аналогичных операций военного времени. В первую очередь на это указывал крайне низкий выпускной курс. Подписная цена облигаций составляла лишь 85 % от их нарицательной стоимости, что обеспечивало подписчикам получение дополнительных 15 руб. с каждых 100 руб. номинала при погашении займа. Кроме того, вместо официально установленных 5% годового дохода, льготные условия подписки обеспечивали получение в первый год почти 7%, а позже — около 6,3%.

Датой официального выпуска «Займа Свободы» было назначено 27 марта с началом подписки 6 апреля. Таким образом, проект этой кредитной операции был разработан в беспрецедентно короткие сроки — менее чем за две недели.»

Все правильно, как говорил Шеф в известном фильме «куй железо, не отходя от кассы». Главное в любом мошенничестве — это быстрота, чтобы клиент не успел опомниться. А все денежки предполагалось зарыть на Поле Чудес в стране Дураков разместить в частных банках. А то у частных банков денежек мало… Господа даже не скрывались:

«Согласно подписанному 28 марта соглашению, крупнейшие частные банки совместно с Государственным банком образовывали специальный синдикат для размещения займа.»

Как оно и водится, немарксистские «борцы за народ», любители громких «революционных» акций отнеслись с пониманием к нуждам бедных сирот, сиречь партнеров госбанкира Терещенко по бизнесу:

«Часть эсеров фактически сразу поспешила, хотя и соблюдая известную осторожность, заявить о поддержке займа. Газета московских эсеров «Земля и воля» 31 марта поместила, правда, на «задах» и без какого-либо комментария, большое объявление о «Займе Свободы». Видимо, этот «пробный шар» прошел удачно, и спустя несколько дней, четко определив свою позицию, газета начала усиленную пропаганду займа.

Другая, большая часть этой партии, первоначально воздержалась от открытого выражения своего отношения к займу и находилась как бы на распутье. Лишь после голосования в пользу «Займа Свободы» исполкомов Петроградского и Московского советов основная масса эсеров стала заявлять о своей поддержке. «Займом революции» назвал его 9 апреля в своей передовой статье главный печатный орган партии «Дело народа». Однако окончательный переход всей партии, включая и ее левое крыло, на позиции полной и безоговорочной поддержки займа произошел только в начале мая, когда был сформирован первый коалиционный кабинет. После этого, отбирая «пальму первенства» у кадетов и близкой к ним «цензовой» публики, эсеры становятся и наиболее активными пропагандистами «Займа Свободы».

Меньшевиков заем поставил перед сложным выбором. С одной стороны, одобрением они фактически разрывали бы с установками циммервальдского центра, осуждавшего, как известно, вотирование военных кредитов социалистами. Однако, с другой стороны, критика займа противоречила бы устремлениям большей части руководства партии к поддержке Временного правительства, действующего в согласии с «организованной демократией»23. Именно такая позиция столичных верхов партии выражена в редакционных статьях «Рабочей газеты» еще 7 и 12 марта.

Учитывая эти обстоятельства, на первых порах Организационный комитет партии принял решение соблюдать нейтралитет. Но длилось это недолго: в ходе острых дебатов в столичных Советах по вопросу о «Займе Свободы» меньшевики, несмотря на определенные колебания и сомнения, в большинстве оказали ему поддержку, правда, обставляя это рядом требований к Временному правительству.

Безоговорочное одобрение «Займа Свободы» с самого начала выразил лишь правый фланг меньшевиков, и прежде всего плехановская группа «Единство». «Российский пролетариат по своему материальному положению не может, разумеется, обеспечить денежный успех займа. Но он может и должен обеспечить ему моральное сочувствие и содействие населения, — призывал печатный орган группы в первых числах апреля. — Пусть новый заем найдет широкую дорогу в народные массы. Обновленная Россия должна собрать все силы и средства, чтобы нашествие реакционной армии Вильгельма и государственный финансовый кризис не погубили нарождающуюся российскую республику»»

Работяги, которые считали себя умней большевиков, тоже активно покупали облигации займа:

«Факты участия рабочих в займе путем, как правило, отчисления однодневного заработка или «складчины» приводили буржуазные и эсеро-меньшевистские газеты. Например, в начале июня рабочие промышленных предприятий Севастополя решили приобрести облигации на сумму однодневного заработка и отослать их Керенскому на «нужды войны». Рабочие и служащие московского товарищества мануфактур «И. К. Решетников и К0» постановили ежемесячно отчислять 15% заработка на подписку. В первой половине июля произвели сбор на покупку облигаций рабочие петроградской фабрики «Русская цветопись». О сложности выбора, перед которым оказались рабочие, и его мотивах свидетельствует заявление больничной кассы одесских металлистов. Приобретая облигации займа на 15 тыс. руб., ее члены указывали, что «раз буржуазия уклоняется от исполнения долга, рабочие отдадут на алтарь родины последние крохи».

Особенно трогателен последний факт, как тогдашние «независимые боевые профсоюзы» и рабочелюбцы спасали капиталистов от злокозненного германца на свои кровные.

Между тем Мавроди Терещенко с неистовой энергией организатора финансовой пирамиды, чем, в сущности, вся эта затея и была, пропихивал займ на каждом квадратном дюйме, надо думать, и в туалет без «Займа свободы» не ходил:

«Большие усилия для развертывания пропаганды займа прилагал Терещенко. Двухмесячное пребывание его на посту министра финансов запомнилось управляющему делами Временного правительства В. Д. Набокову главным образом тем, что тот был постоянно занят «выпуском знаменитого займа». Действительно, в марте-апреле не проходило дня, чтобы Терещенко не проводил каких-либо совещаний и встреч, посвященных «Займу Свободы», не обращался к известным общественным и политическим деятелям за содействием в его популяризации. Даже переместившись в начале мая на Министерство иностранных дел, он продолжал заниматься вопросами пропаганды займа»

Как и в известной всем истории, в рекламе терещенковского МММ замарались многие «литераторы». Вполне логично, что товарищи большевики не могли серьезно относиться к тем же Ахматовой с Есениным, кроме всего прочего, рекламировавших пресловутый займ:

«По инициативе Союза деятелей искусства была выпущена однодневная газета «Во имя свободы», где были напечатаны патриотические стихотворения Анны Ахматовой, Сергея Есенина, Игоря Северянина, Велимира Хлебникова и других поэтов. »

С рекламных афиш «займа свободы», «вытягивалось пропитое лицо Северянина» (Маяковский).

Ну, и разумеется, как и вкладчики МММ, «свободные граждане свободной России» совершали массу воспетых рекламой глупостей:

«»Оживленные и колоритные процессии», энтузиазм толпы описывала газета «День» (26 мая): «Тянулись тысячи рук с кредитками, с драгоценностями, с обручальными кольцами. Военные снимали с себя знаки отличия, простые женщины, возвращаясь из «хвостов», отдавали хлеб, сахар и прочее, добытое с таким трудом. Многое сейчас же продавалось с аукциона за неслыханные цены».»

И церковь тоже подписалась продавать облигации:

»Немалая роль в продвижении «Займа Свободы» в народные массы отводилась Русской православной церкви. В ответ на письмо Терещенко об оказании духовенством «содействия к успешному распространению» займа Святейший Синод 29 марта принял специальное определение. Оно предписывало духовенству и учителям церковно-приходских школ «принять самое деятельное участие в разъяснении значения займа как дела великой государственной и отечественной важности», а также всемерно способствовать в «осведомлении» населения об условиях подписки. Всем «установлениям» духовного ведомства предписывалось «могущие быть свободные деньги» обратить в «приобретение облигаций выпускаемого ныне займа».

Последнее, разумеется, как мы знаем из опыта реквизиции ценностей, исполнено не было.

Главпатриот и большой адепт свободы тоже подписался аж на 25 рублей.

«В займе принял участие и Николай II, осмеянный по этому поводу в большевистской печати Демьяном Бедным. Как свидетельствуют архивные материалы, бывший император передал через В. Н. Фигнер 25 руб. в счет займа. При каких обстоятельствах это произошло, к сожалению, не известно.»

Ввиду того, что займ усердно пробуксовывал, то борцы с эмиссией путем «займа Свободы», решили../ провести эмиссию для нужд займа.

»Начало выпуска в сентябре 1917 г. знаменитых «керенок», точнее, казначейских знаков достоинством в 20 и 40 руб., было, по сути, приспособлено именно к указанным облигациям «Займа Свободы». Приступая к эмиссии этих денежных знаков, необычных по своему номиналу для отечественной денежной системы, Временное правительство надеялось, что, помимо снижения остроты «разменного кризиса» и усиленно развивавшегося на периферии «денежного голода», это будет способствовать «демократизации» подписки на заем»

Точно так же, как и Мавроди, Временное правительство постоянно наращивало выпуск облигаций, но в некотором смысле было даже успешней Мавроди — если Мавроди часть вырученных от продажи бумажек пускал на выплату «дивидендов» для привлечения новых’ »лохов», то «временные» делали еще проще и надежнее — обрушивали валюту, выпуская бумажки для покупки займа свободы, при этом выплачивать нечто собирались с аж 1922 года в течение 50 лет. По сравнению с Временным правительством Мавроди просто дешевый лох. То, что получалось к сентябрю 1917 года, уже даже не было пирамидой. Просто населению предлагали безвозмездно отдать деньги деловым партнерам Терещенко.

Собрали, правда,не столько сколько хотели — 725 млн. рублей вместо 5 млрд. планируемых. Но кровавые большевики помешали благополучно завершить эту аферу, «честно» выплатив лохам причитающиеся им копейки. Нечто подобное проделал Егор Гайдар с советскими счетами в 1992. Деньги взял в 1992-м, а Путин вместо них отдает через 20 лет копейки, съеденные инфляцией. Если в 1917 революционный пролетариат обмануть все-таки по большей части, не удалось, то антикоммунистических баранов демократия «новой свободной России» ободрала за милую душу.

А. Лбов