Бюрократия и коммунизм

Завелся спор на тему Троцкого, бюрократии, способов борьбы с ней, а так же о развитии коммунизма.

Итак. Бюрократия на первых порах социализма-коммунизма неизбежна. Она и предмет борьбы, и организационная необходимость — единство и борьба, противоречие. Простой практический вопрос: государство большое — организаторы, чиновники, исполнители, деятели всех мастей необходимы. Бюрократия — необходима и неизбежна. Бюрократия — функция государства. При этом, бюрократия, как и само государство — пережитки экономических отношений, капитализма.

Коммунистические отношения преобладают всё больше, по мере развития производственных сил, научного планирования. Здесь следует начать с понимания, что есть коммунизм вообще. Это сознательная, научная организация общественного производства: непосредственно производства-технического, вещей и услуг, и планомерного распределения. Общество знает, что, сколько и зачем производить, подходя к производству и потреблению рационально, сознательно. То есть, подходя к вопросам хозяйства, бытия — научно. Такая организация упраздняет необходимость в государстве, государство, а значит государственный аппарат, то есть, бюрократия, только тогда отмирает.

Здесь же стоит сказать о роли науки в процессе производства. Научная организация априори исключает какие-либо демократические процедуры. Верное решение не нуждается в борьбе мнений. Оно принимается всяким сознательным индивидуумом безальтернативно. Вопрос организации производства здесь рассматривается так же, как вопрос решения квадратного уравнения. Либо верно, либо ложно. При этом, надо понимать, что научное мнение одного человека перевешивает тысячи ненаучных мнений. Так, 100 знахарок-гадалок, сколько бы демократических прав им ни дали, никогда не выработают такого решения, которое выработает врач-специалист. И если мнение 100 гадалок — мнение по наитию, кто больше «рук поднимет», то мнение консилиума врачей — есть обмен знаниями, анализ и выработка верного решения. Это не демократия.

Инакомыслие, дискуссия? Это никак не решение, это кажущаяся форма. Демократии вот сегодня предостаточно, а стратегии — никак нет. Хочешь, президента обхами, хочешь — любое мнение на любом ресурсе выскажи, собери товарищей, обсуждай любую тему. Каким образом сегодня демократия среди левых помогает организовать революцию? Никак. Свободы для деятельности, организаций — объешься. А дела — нет. Когда будет дело? Тогда, когда организуется партия, способная вырабатывать верные решения научно. А это не путь демократии, не путь свободы дискуссий.

Далее, возвращаемся к сути этого развития. Оно неизбежно научно. Если социалистическое общество движется по пути развития научных, плановых, коммунистических отношений — бюрократия становится инструментом революции. Надо думать, что ученых на первых порах социализма крайне мало. Массы никак не могут стихийно, демократично выработать ни идеологию, ни стратегию, ни планирование. Революция начинается с революционного, коммунистического движения (и никак иначе), и продолжается им. Как сегодня буржуазия водит за нос рабочий класс, никакой революции не организующий стихийно, так «сам по себе» не будет строиться и коммунизм через 10, 20 лет после революции. Почему? Коммунистическое сознание еще не выработано. Процесс революции же в этом свете зависит напрямую от степени научной организации. Нет диктатуры научных решений Ленина, большевиков — нет революции, нет демократического централизма, нет стратегии НЭП, как метода уничтожения частной собственности, нет ликбеза, нет ГОЭЛРО, нет никаких других научно вырабатываемых политик. Как, например, массы стихийно могли организовать НЭП, если до сих пор мало кто понимает сущность этой коммунистической стратегии, если даже левые наперебой несут ахинею на этот счет?

Мы имеем дело с противоречием социализма: он содержит капитализм, как в элементах производственных отношений, так и в сознании масс. Коммунистическое общественное сознание не может быть выработано на этих порах. Более того, постоянно порождается и буржуазное сознание, точно так же, как оно порождается и сегодня: товарно-денежными отношениями, как непосредственное их следствие. Сюда же добавьте и бюрократию, и директоров, и массу иных управленцев, кои еще более подвержены буржуазному разложению.

При социализме, таким образом, продолжается классовая борьба. Но могут ли массы самостоятельно ее вести? Какой рабочий совет выявит буржуазное разложение управленцев, бюрократов в масштабах общества? Как рабочий класс определит развитие буржуазных групп, зарождение хозрасчета, рыночных элементов? Массы могут контролировать лишь мелочь: воровство, халтуру, но никак не всеобщую коммунистическую стратегию — в этом свете, как частное, демократизм борется с разложением бюрократии (но не с ней самой, бюрократия еще необходимость!). И практика показала, что особых успехов такие демократические элементы не снискали. В 30-х годах при всех чистках от народа партия была наводнена мерзостью, от оппортунизма-троцкизма до откровенного терроризма и подрыва революции. Отсюда и необходимость в политической централизации, подспудно с необходимостью централизации экономической, без которой эффективно развивать рабочий класс, производство не было возможности, да еще и в свете Второй Мировой. Мы снова возвращаемся к революционному авангарду.

Коммунистические отношения в то же время должны развиваться. Это переход количества в качество. По мере продолжения революции (а она, в широком смысле, только начинается с захвата власти, как революционные преобразования общественного производства) — коммунистическое сознание распространяется на всё более широкие слои общества, от коммунистического движения и далее. Это многогранный и всеохватный процесс. Он заключен, прежде всего, в развитии системы хозяйствования, в изживании товарно-денежных отношений в пользу планомерного производства и распределения, что, по мере своего внутреннего движения, все шире и шире привлекает массы к этому процессу, участие масс в организации становится производственной необходимостью, осознаваемой рабочим классом по приближении к бытию бесклассовому. На первых порах рабочий не имеет интереса в управлении: он наемный работник, все так же фрагментарно сознающий общество, как и при капитализме. Это одна из причин, почему массы в принципе не замечают разницы между Союзом и Россией (да и левые в большинстве). Коммунизм наступает тогда, когда все массы, в некотором смысле, становятся коммунистическим движением. Но процесс этот все еще исходит от революционного движения пролетариата, от его высшей партийной организации. Социализм — революционная стадия коммунизма, стадия борьбы.

Таким образом, бюрократия как таковая неизбежна и необходима. И либо она — инструмент революции, служит ей, либо инструмент контрреволюции. Как суды, как само государство, как наемный труд, как полиция, армия — ВСЁ это может служить как делу революции, так и делу контрреволюции. Но может ли процесс революции быть стихийным? Точно так же как и сегодня — не может. Как сегодня дело революции — дело коммунистической партии, так и через 10, 20 лет после политической революции. Через 10 лет после революции рабочий ничем не отличается от того, кто ставит галочку за Путина, его сознание содержит лишь зерна, прежде всего, в виде материальных, социальных благ. Контроль массами бюрократии — частное от общего. Это не сам процесс революции, это одна из политик, проводимых коммунистами, как неизбежное историческое решение в ту пору, когда невозможно научно, коммунистически, охватить все сферы общественной жизни. Дабы контролировать мелких, местных чиновников — привлекались массы, исключительно, повторю, в силу того, что такой на контроль не хватало научного, революционного ресурса, тогда как ключевая стратегия революции массами была попросту неосознаваема. О чем речь, если до сих пор мало кто понимает стратегию, выработанную Лениным?

Троцкий же здесь — политикан, нашедший удобную форму для борьбы с коммунистами, не понимающий глубокого содержания коммунистического строительства. Так же, как и его современные последователи.

Геннадий Смагин