Путь буржуазии к Катыни – до и после 13 апреля 1943 г.

Posted by Editor in The front page | Комментарии отключены

Содержание

 

  1. Использованная литература
  2. Введение
  3. Что их объединяет?
  4. Начало пути – поощрение фашизма
  5. Но сначала – Чехословакия. Начало германизации
  6. Впереди –Польша. Начало уничтожения славян
  7. СССР и поляки. Фашисты и поляки (сентябрь 1939 – июнь 1941 гг.)
    1. CССР и поляки
    2. Фашисты и поляки
  8. Катынская ложь (22 июня 1941 – октябрь 1943 гг.)
    1. Кто придумал?
    2. Как готовилась провокация?
  9. Советское опровержение лжи фашистов
  10. Что было дальше?
  11. Геббельс им не завидует
  12. Заключение

Введение

Данный реферат представляет собой краткое описание проблемы так называемого «Катынского расстрела» и всех опосредованных исторических событий. В реферате разобран политический смысл официальной антисоветской версии буржуазии Германии, Польши и современной буржуазной России.

Вопрос о так называемом «катынском преступлении» является важной составной частью антикоммунистической пропаганды и призван склонять общественное мнение к осуждению политического режима СССР. В своей идеологической войне против коммунизма международная буржуазия выбрала несколько узловых тем: политические репрессии, «военные преступления», якобы сговор с фашистами, дефицит потребительских благ, «насильственная» коллективизация, голод 1932-33гг и несостоятельность экономического строя. Активная пропаганда через СМИ, кинематограф, произведения художественной литературы, публицистические и научные публикации призвана очернить коммунизм. Поддерживая ее, российская буржуазия стремится оправдать реалии современной рыночной диктатуры.

Необходимо подчеркнуть, что «катынский расстрел» нельзя рассматривать в контексте русского национализма, так как российская национальная буржуазия официально признает все «преступления коммунизма» и четко разделяет историю СССР на положительные для себя «выводы». Путин и Медведев, как главы государства буржуазии, как менеджеры олигархов, полностью солидаризируются с польской буржуазией против коммунизма и публично признают фашистскую ложь. Путин в статусе президента и премьер-министра России несколько раз делал заявления, осуждающие Катынский расстрел как преступление сталинского режима, вместе с тем высказав «личное мнение», что расстрел был местью Сталина за поражение в советско-польской войне. Аналогичные заявления делал и президент Медведев.

С удовольствием Путин и олигархи признают только факты величайших достижений СССР, но трактуют их в духе сверхъестественных усилий русского народа. Ведется активная антинаучная пропаганда взгляда на СССР, замалчивается существо социалистического общества. Социализм преподносится как общество преступного тоталитарного эксперимента, а не как первая фаза коммунизма.

Красные буржуазные патриоты так же, как коммунисты, поддерживают советскую правду. Но критичность такой национально-патриотической позиции еще меньшая, чем казенная путинская позиция. Патриоты защищают СССР, как национальное государство русских, тем самым так же подменяют суть социализма, хотя и выглядят как будто в оппозиции действующей власти. И патриоты путинисты и патриоты кургинянцы-зюгановцы находятся в действительной оппозиции к коммунизму.

Реферат использует марксизм-ленинизм в качестве методологии и предлагает читателю правду о так называемом «Катынском расстреле».

  1. Что их объединяет?

13 апреля 1943 г., после разгрома фашистов в Сталинградской битве и общего наступления Красной Армии, освободившей в результате от оккупантов территорию около 500 тыс. кв. км фашистский министр пропаганды Геббельс обвинил СССР в расстреле в Катынском лесу неподалеку от Смоленска около 12 тыс.польских офицеров, плененных в сентябре 1939 г. Причем он указал, что это произошло в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. Возьмем на заметку – «расстрелы» закончились 18 апреля 1940 г.

Советская «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров» опровергла эту фашистскую ложь и доказала, что поляков расстреляли фашисты осенью 1941 г. Ложь фашистам понадобилась, чтобы склонить Англию и США к сепаратному миру и таким образом уйти от поражения в войне. Актуальность этой старой «катынской» темы обусловлена современной лживой антисоветской пропагандой. Современная российская буржуазия взяла на вооружение эту фашистскую ложь и братается в деле защиты этой лжи с польской буржуазией. Если фашисты обвинили СССР в расстреле около 12 тыс. поляков, то российская буржуазия изобрела еще более гнусную ложь, выдвинув обвинение Советской власти в расстреле 21 857 поляков на основе сфабрикованных документов. Причиной этого братания современной российской и польской буржуазии с фашистами на почве лживых обвинений СССР в расстреле поляков является страх перед социализмом, страх потерять присвоенное общественное производство и природные ресурсы. Чтобы отвратить рабочие массы от коммунизма, буржуазия использует целый ряд фальшивых обвинений против Советского государства и коммунистической партии. Построенный при Сталине социализм является историческим доказательством верности марксизма, поэтому буржуазия старается оклеветать социализм с разных сторон. Крупнейшей фальсификацией, наряду с «секретными протоколами пакта Молотова-Риббентропа» и масштабами политических репрессий, является «Катынь».

Наша задача – показать всю гнусность фашисткой лжи и особенно ее современного варианта.

  1. Начало пути – поощрение фашизма

В 1960-х гг. вышла книга «Адольф Гитлер» буржуазного немецкого историка И.Феста. В ней он утверждает, что фашизм был востребован буржуазией вследствие страха и беспокойства, возникших в связи с Октябрьской пролетарской революцией 1917 г. в России и Ноябрьской пролетарской революцией 1918 г. в Германии; что фашизм «выразил это беспокойство, распространившееся как в гражданских, так и военных сферах, обобщил его и придал ему ударную силу»; что фашизм «явился синтетическим продуктом всех страхов, пессимистических и защитных реакций»; что фашизм «был их выразителем». Иначе говоря, фашизм – это метод осуществления идеологии буржуазии, взбесившейся от страха перед пролетарской революцией.

Другой немецкий буржуазный историк, Фишер, в книге «Сговор элит. К вопросу о преемственности господствующих структур в Германии с 1871 по 1945 гг.» так показал причины возникновения фашизма:

«Гитлер не смог бы прийти к власти и развязать войну, если бы не получил поддержки. Третий рейх и Вторая мировая война не были бы возможны, если бы не состоялся сговор между вышедшим из мелкой буржуазии фюрером и традиционными аграрными и промышленными кликами, которые одновременно заправляли в вермахте и дипломатии».

Хотя Ноябрьская пролетарская революция в Германии была жестоко подавлена, но вопрос о том, как удержать власть, оставался жизненно важным для германской буржуазии. Задачу, решение которой волновало владельцев капиталистических монополий, изложил в 1923 г. в беседе с послом США владелец огромного угольно-металлургического концерна Г.Стиннес: «Немецкий рабочий должен работать дольше и напряженнее. Однако я убежден, что он не захочет сделать это добровольно. Следовательно, его надо заставить. Именно поэтому надо найти диктатора и дать ему необходимую власть. Этот человек должен говорить понятным народу языком – и такой человек уже есть. В Баварии началось большое движение. Его поддерживают все правые партии и многие умеренные деятели, так как это движение в первую очередь направлено против коммунизма». «Поддержат ли промышленники это движение?» — спросил посол. «Да, они это сделают», — ответил Стиннес и добавил: «Скоро безработица увеличится до 3-4 млн.чел, и это заставит коммунистов перейти к активным действиям. В таком случае президент Германии назначит диктатора, который покончит с парламентским режимом. С коммунистами безжалостно расправятся, и в Германии воцарится порядок. Тогда США смогут без огласки вкладывать капиталы в немецкую промышленность». (1)

Вокруг Гитлера сложился круг «доброхотных деятелей». С 1923 г. среди «кредиторов» Гитлера появляются: глава Стального треста Ф.Тиссен, химический магнат, представитель «ИГ Фарбениндустри» Питш, крупный промышленник Э.Берзиг, гендиректор концерна Стиннеса Минц. С 1927 г. появляются: Э.Кардофф – глава Рейнско-Вестфальского угольного синдиката, директор концерна Круппа А.Гугенберг, А.Феглер – гендиректор Стального треста и др. Деньги, в частности, шли на содержание штурмовых отрядов (СА).

В «Майн Кампф» Гитлер заявил: «Надо любыми средствами добиваться, чтобы мир был завоеван немцами… мы должны прежде всего вытеснить и истребить славянские народы – русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов. Нет никаких причин не сделать этого».

Трудящимся же немцам отводилась несколько «лучшая» судьба. Гитлер как-то заявил: «Немецкое население не должно получать никакого образования. Если мы совершим эту ошибку, то сами посеем семена будущего сопротивления нашему господству. Конечно, надо оставить школы, за посещение которых они должны будут платить. Но учить там надо не больше, чем пониманию знаков уличного движения…».(1)

Это было по душе германской буржуазии и не только ей. Посольство США 23 сентября 1930 г. сообщило в Госдепартамент: «Нет сомнения в том, что Гитлер получает значительную финансовую поддержку от крупных промышленников… влиятельные финансовые круги оказывали и оказывают… давления, чтобы предпринять эксперимент и допустить нацистов к власти… представленные здесь различные американские финансовые круги проявляют большую активность именно в этом направлении». (1)

Шахт, главный советник Гитлера по экономике, на Нюрнбергском процессе заявил: «В социальном отношении Гитлер высказал ряд хороших мыслей, которые сводились, в частности, к тому, что необходимо избежать классовой борьбы, забастовок, локаутов. Он требовал не устранения частного хозяйства, а оказания влияния на руководство частным хозяйством. И нам казалось, что эти мысли разумны и вполне приемлемы».(2)

В 1932 г. эти связи фашистов с капиталистическими монополиями были разоблачены левыми партиями, и фашисты на выборах в Рейхстаг 6 ноября 1932 г. получили на 2 млн. голосов меньше, чем на прошлых выборах. И вообще положение немецкой буржуазии в связи с мировым капиталистическим кризисом было шатким: часто вспыхивали забастовки, проходили демонстрации и митинги тружеников.

Поэтому 19 ноября 1932 г. Крупп и другие капиталисты потребовали от президента Гинденбурга назначения Гитлера рейхсканцлером – главой правительства, чтобы он выражал их интересы. Совокупный капитал этих почитателей фашизма составлял около 1,5 млрд. марок при общем капитале немецких акционерных обществ в 2,2 млрд. марок. Затем 4 января 1933 г. состоялась окончательная встреча-сделка доверенных лиц этих капиталистов (Шредера и Папена) с Гитлером. И с 30 января 1933 г. Гитлер и фашисты стали осуществлять свою программу в Германии. Но была угроза, что на выборах 5 марта 1933 г. фашистско-буржуазный блок может потерпеть поражение.

Буржуазия благословляет фашистов на проведение необходимых мероприятий, направленных против демократических сил. 3 февраля 1933 г. Гитлер, стремясь укрепить свое положение среди немецкого офицерства, в речи перед генералитетом, в частности, заявил:

«1.Внутренняя политика… Не будут терпимы никакие настроения, противоречащие цели. Кто не подчинится, будет сломлен. Истребление марксизма огнем и мечом…

4…. Государственная власть должна позаботиться о том, чтобы военнообязанные… не были отравлены ядом пацифизма, марксизма, большевизма. Как обращаться с политической властью после ее завоевания?… завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его безжалостная германизация».(3)

17 февраля Геринг издал приказ, разрешающий полиции применять оружие «при наведении порядка». Щедрое финансирование фашистов буржуазией обеспечило резкий рост численности штурмовых отрядов. К 1933 г. численность СА была 600 тыс. чел., затем она быстро выросла до 3 млн.

Но этого казалось мало. На Нюрнбергском процессе приближенный Гитлера Б.Газевице сообщил: «Гитлер в общих чертах высказал пожелание о том, что хорошо было бы провести какое-нибудь пропагандистское мероприятие. Геббельс взял на себя разработку такого акта – он был первым, у кого возникла мысль о поджоге рейхстага». (1)

В феврале 1933 г. Геринг, выступая перед владельцами монополий, заявил: «Господа, жертвы, которые требуются от промышленности, гораздо легче перенести, если промышленники смогут быть уверены в том, что эти выборы будут последними на протяжении… следующих ста лет». (2) И 23 февраля 1933 г. полиция ворвалась в помещение ЦК Коммунистической партии Германии и, конечно, «нашла» сфабрикованные фашистами «документы» с призывами к «отравлению колодцев, штурму полицейских участков, поджогам» и т.п. 26 февраля фашистский гауляйтер Саксонии Мучман заявил на митинге: «Без Варфоломеевской ночи не обойтись… никакой сентиментальности места не будет».(1) 27 февраля штурмовые отряды фашистов получили приказ подготовить помещения для размещения арестованных. И в ночь с 27 на 28 февраля фашисты подожгли рейхстаг, и обвинили в поджоге коммунистов. 28 февраля буржуазно-фашистское правительство заявило о «временной отмене всех гражданских свобод». 3 марта Геринг заявил: «моя задача – уничтожать и истреблять». (1)

На Нюрнбергском процессе гестаповец Гизевиус показал: «10 благонадежных штурмовиков были подготовлены для производства поджога… По указанию Геринга с самого начала было решено все свалить на головы коммунистов». (2)

После поджога Геринг пишет в сообщении для газет: «Этот поджог – самый чудовищный террористический акт большевизма в Германии. После этого должны были быть подожжены все правительственные здания, замки, музеи и другие жизненно необходимые помещения. Рейхсминистр Геринг предпринял самые чрезвычайные мероприятия против этой ужасной опасности». (2)

28 февраля 1933 г. фашистским правительством было принято решение об издании чрезвычайного закона против коммунистов, а для ускорения процедуры его принятия правительству были предоставлены законодательные права.

2 марта Геринг озвучил причину организации поджога рейхстага фашистами: «Мы истребим коммунистическое движение». А Гитлер добавил: «Национал-социализм спасет Европу от большевизма». (4)

В короткий срок было арестовано около 10 тыс. коммунистов, большинство из которых были убиты.

А впереди были еще более гнусные преступления, в их числе – Катынь.

И соучастником этих преступлений была буржуазия других империалистических стран, которая финансировала фашистскую буржуазию.

Когда в США после войны подсчитали, какой была доля буржуазии США в осуществлении Фашистской агрессии, результат был впечатляющим. Например, заводы США в Германии произвели 90% грузовиков, 50% двигателей для самолетов «Юнкерс», двигатели для первого реактивного самолета и т.д. Один из владельцев «Дженерал Моторз» А.Слоан обосновал это так: «Действия международного делового мира должны руководствоваться только принципами бизнеса и не принимать во внимание ни политических позиций руководителей фирмы, ни политических позиций тех стран, где фирмы функционируют…»(2)

Буржуазия Германии стремилась обеспечить себя вооружениями, восстановить и развить свою индустрию, металлургию и военную промышленность. После поражения в Первой мировой войне Германия находилась под гнетом Версальского договора, поэтому не могла этого сделать в короткий срок своими силами.Но германский империализм получил в этом мощную поддержку со стороны Соединённых Штатов Америки.
Банки и тресты США, действуя в согласии с Правительством, вложились в немецкую экономику и предоставили кредиты, исчисляемые миллиардами долларов, которые пошли на развитие военно-промышленного потенциала Германии.
Была осуществлена система мероприятий, направленных на быстрое развитие германской тяжёлой индустрии, в частности, германского военно-промышленного потенциала. Большую роль в этом сыграл репарационный план Дауэса, при помощи которого США и Англия рассчитывали поставить германскую промышленность в зависимость от американских и британских монополий. План Дауэса расчистил путь для усиленного притока и внедрения в германскую промышленность иностранного, преимущественно американского, капитала. Вместе с тем резко возрастал германский экспорт, достигший к 1927 году уровня 1913 года. Это привело к гигантскому усилению экономического и, в частности, военного потенциала Германии. Ведущее значение принадлежало американским капиталовложениям, составлявшим не менее 70 проц.

Главную роль сыграли в финансировании тяжёлой индустрии Германии, в создании и расширении теснейших связей между американской промышленностью и немецкой промышленностью, американские монополии во главе с семьями Дюпонов, Морганов, Рокфеллеров, Ламонтов и других индустриальных магнатов США. Ведущий американский химический концерн «Дюпон – Де Немур», являвшийся одним из крупнейших акционеров автомобильного гиганта «Дженерал Моторс», и британский имперский химический трест «Империал Кемикл Индастрис» находились в тесных промышленных отношениях с немецким химическим концерном «И.Г. Фарбениндастри». Председателем правления фирмы «Ром и Хаас» в Филадельфии (США) до войны был компаньон главы этой фирмы в Дармштадте (Германия). В период между 1931 и 1939 годами немецкий предприниматель Шмитц, председатель концерна «И.Г. Фарбениндустри» и член Совета «Дейче Банк», контролировал американскую фирму «Дженерал Дейстаф Корпорейшен». После мюнхенской конференции (сентябрь 1938 г.) американский концерн «Стандарт Ойл» заключил договор с «И.Г. Фарбениндастри», согласно которому последний получил участие в прибылях с производимого в США авиационного бензина, взамен отказавшись от вывоза из Германии своего синтетического бензина, запасы которого Германия накапливала тогда для военных целей.
Такие связи характерны не только для американских монополий. Теснейшие экономические отношения, имеющие не только коммерческое, но и военно-политическое значение, существовали, например, между Федерацией британской промышленности и германской имперской промышленной группой. Представители этих двух монополистических объединений опубликовали в 1939 году в Дюссельдорфе совместное заявление, в котором, между прочим, говорилось, что целью соглашения является «стремление обеспечить возможно более полное сотрудничество промышленных систем их стран». И это было в дни, когда гитлеровская Германия захватила Чехословакию!

Характерным примером тесного переплетения американского и германского капиталов, а также английского капитала может служить известный банк Шредера (PLC Schroders), в котором руководящую роль играл немецкий стальной гигант «Ферейнигте Штальверке», организованный Стиннесом, Тиссеном и другими промышленными магнатами Рура, с центрами в Нью-Йорке и Лондоне. В делах этого банка играл ведущую роль знаменитый Аллен Даллес. В Нью-Йоркском центре этого банка играла ведущую роль известная адвокатская фирма “Салливан энд Кромвел”, возглавляемая Джоном Даллесом (братом Аллена Даллеса) и тесно связанная с мировой нефтяной рокфеллеровской монополией «Стандарт Ойл», а также с самым мощным банком Америки того времени «Чейз Нешенел Бэнк», вкладывавшими в немецкую промышленность огромные капиталы.

С помощью иностранного, главным образом, американского капитала немецкая промышленность была широко реконструирована и модернизирована. Некоторые займы шли непосредственно фирмам, игравшим главную роль в перевооружении.
Одновременно с англо-германо-американским банком Шредера в финансировании немецкого стального гиганта «Ферейнигте Штальверке» в эти годы руководящую роль играл один из крупнейших Нью-Йоркских банков «Диллон Рид энд К°», в числе директоров которого в течение ряда лет состоял будущий министр обороны (17 сентября1947 — 28 марта 1949)
Джеймс Форрестол. Эти миллиарды американских долларов были направлены на усиление Германии в предстоящей борьбе против СССР.

В короткий срок Германия создала мощную военную промышленность, способную производить в огромных количествах первоклассное вооружение: тысячи танков, самолётов, артиллерийских орудий, военно-морских кораблей новейшего типа и другие виды вооружения.
Таким образом, первой и важнейшей предпосылкой гитлеровской агрессии было возрождение и обновление тяжёлой промышленности и военной индустрии Германии, что стало возможным лишь в силу прямой и широкой финансовой поддержки правящих кругов Соединённых Штатов Америки.

То есть фашизм был взращен немецкими и иностранными капиталистическими монополиями и набирал силу при их прямом активнейшем участии. Почему так произошло?

Дело в том, что частная собственность – основа современного буржуазного общества, рождает как конкуренцию между ее обладателями, так и вынуждает капиталистов объединяться идеологически и экономически против общего врага – коммунизма. Коммунисты стремятся уничтожить частную собственность, выступают за общественную собственность и плановую экономику. Поэтому любой буржуа боится коммунизма, потому что коммунисты предлагают не просто альтернативу господству буржуазии над трудящимися, но альтернативу конструктивную и научно-выверенную. СССР был форпостом коммунизма и распространял принципы социалистической общественной организации вокруг себя. СССР был главной угрозой всех капиталистов мира. А кроме идейной заинтересованности подавить коммунизм, СССР, иностранная буржуазия в Германии преследовала свои традиционные цели: подзаработать на военных заказах. Буржуа Британии и США так увлеклись заработками, что Гитлер и буржуазия Германии стали невероятно сильны. А став сильными, они естественно направили эту силу против своих конкурентов и врагов. Более того, они почувствовали силу, достаточную для осуществления мечты о завоевании мирового господства. И эта мечта начала осуществляться в 1938 г.

  1. Но сначала — Чехословакия

Захвату Чехословакии предшествовал, с согласия Англии и Франции, захват фашистами Австрии 12 марта 1938 г. – с ее «добровольного» согласия.

В связи с угрозой агрессии против Чехословакии, 17 марта 1938 г. Советское правительство заявило, что оно «готово участвовать в коллективных действиях, которые были бы решены совместно с ним, и которые имели бы целью приостановить дальнейшее развитие агрессии и устранение усилившейся опасности новой мировой бойни… время для этого еще не прошло, если все государства, в особенности великие державы, займут твердую недвусмысленную позицию в отношении проблемы коллективного спасения мира». (1)

О том, что Англия и Франция были готовы отдать фашистам Чехословакию ясно из беседы Вильсона с советским послом Майским, который записал затем в своем дневнике: «Вильсон, который сейчас занимает пост главного секретаря Чемберлена и фактически является творцом внешней политики… Чемберлен поставил перед собой задачу «замирения Европы» через соглашение с Италией и Германией… Чемберлен вполне считается с возможностью германской экспансии в Центральной и Юго-Восточной Европе и даже с возможностью поглощения Германией… ряда небольших центрально-европейских и балканских государств. Однако он полагает, что это меньшее зло, чем война с Германией». (1)

30 августа 1938 г. правительство Англии приняло решение: «мы не должны высказывать в адрес г-на Гитлера угрозу, что если он вступит в Чехословакию, то мы объявим ему войну». (1) Фашисты это учитывали. Вот что записал в дневнике видный сотрудник фашистского верховного главнокомандования Гросскурт: «22 августа 1938 г. Фюрер решил начать войну… 2 сентября 1938 г. Фюрер приказал, чтобы в воскресенье были проведены инциденты в Чехословакии».(1)

13 сентября 1938 г. состоялось обсуждение английскими правящими кругами плана конференции четырех держав, включая Германию, но без СССР, поскольку конференция «не будет ни в коей мере привлекательной для Германии, если не будет предусматривать исключение России из числа участников конференции».(1)

21 сентября 1938 г. на заседании Ассамблеи Лиги наций Литвинов предложил немедленное совещание военных ведомств Чехословакии, Франции и СССР и совещание представителей заинтересованных государств для выработки коллективного решения. Но в Мюнхене Англия и Франция предали Чехословакию, чтобы направить агрессию фашистов в сторону СССР. На Нюрнбергском процессе Кейтель сказал: «Я твердо убежден, что если бы Даладье и Чемберлен сказали в Мюнхене: «Мы выступим», то мы ни в коем случае не прибегли бы к военным действиям».(1) Позорная Мюнхенская конференция закончилась 30 сентября 1938 г.

Но многое до мюнхенского сговора было понятно заранее. Согласно записи беседы между Гитлером и английским министром Галифаксом в присутствии германского министра иностранных дел фон-Нейрата, имевшей место в Оберзальцберге 19 ноября 1937 года, Галифакс заявил: «он (лорд Галифакс) и другие члены английского Правительства проникнуты сознанием, что фюрер достиг многого не только в самой Германии, но что, в результате уничтожения коммунизма в своей стране, он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма».

От имени английского премьер-министра Чемберлена Галифакс указывал на то, что имеется полная возможность найти решение даже трудных проблем, если Германии и Англии /spanудастся достигнуть соглашения также с Францией и Италией. Галифакс говорил:
«не должно быть такого впечатления, что «ось Берлин – Рим» или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения. После того, как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великих западно-европейских державы должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе. Ни одна из четырёх держав ни в коем случае не должна остаться вне этого сотрудничества, так как в противном случае не будет положен конец теперешнему неустойчивому положению». Таким образом, Галифакс от имени английского Правительства ещё в 1937 году сделал предложение Гитлеру о присоединении Англии, а вместе с тем и Франции к «оси Берлин-Рим». Однако на это предложение Гитлер ответил заявлением, что такое соглашение между четырьмя державами ему кажется очень лёгким, если речь идёт о доброй воле и любезном отношении друг к другу, но дело усложнится, если Германия не будет рассматриваться «как государство, не несущее больше на себе морального и материального клейма Версальского договора».

В ответ на это Галифакс заявил согласно записи:
«Англичане являются реалистами и, может быть, больше чем другие, убеждены в том, что ошибки Версальского диктата должны быть исправлены. Англия и в прошлом всегда оказывала своё влияние в этом реалистическом смысле. Он указал на роль Англии при досрочной эвакуации Рейнской области, при разрешении репарационного вопроса, а также при реоккупации Рейнской области».

Из дальнейшей записи беседы Гитлера с Галифаксом видно, что английское Правительство одобрительно отнеслось к гитлеровским планам «приобретения» Данцига, Австрии и Чехословакии. Обсудив с Гитлером вопросы о разоружении и Лиге Наций и заметив, что они нуждаются в дальнейшем обсуждении, Галифакс заявил:
«Все остальные вопросы можно характеризовать в том смысле, что они касаются изменений европейского порядка, которые, вероятно, рано или поздно произойдут. К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путём мирной эволюции и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желали бы ни фюрер, ни другие страны». (Архив германского министерства иностранных дел. См. Фальсификаторы истории. ОГИЗ, Главполитиздат, 1948).

Когда Чехословакия была оккупирована, были образованы «Имперский протекторат «Богемия и Моравия» и марионеточное «государство» Словакия. 12 июля 1939 г. командующий фашистскими войсками Фридерици подписал секретный документ «Чешская проблема»:

«Существует только одно решение: физически и духовно разрушить чешское сообщество… Учитывая, что физическое истребление в нормальных условиях невозможно, его нужно достичь другим образом, а именно: во-первых, при помощи выселения и эмиграции, во-вторых, путем растворения чехов в Великой Германии». А Гитлер заявил 5 октября 1940 г. так: «Германизация богемско-моравского района путем ассимиляции чехов… Однако ассимиляции не подлежат те чехи, против которых имеются расовые соображения и которые являются врагами рейха. Эту категорию людей следует истребить». С 1939 г. в ходе германизации было уничтожено более 300 тыс. чехов. (1)

Р. Раушниг после доверительных разговоров с Гитлером опубликовал в 1930-х гг. книгу «Беседы с Гитлером», в которой рассказал о его программе уничтожения ряда народов, в первую очередь славянских. Но, подчеркнул он, не выполняя воли промышленно-финансовых капиталистов, фашистское правительство не могло бы существовать, а тем более осуществлять эту программу. (3)

В захвате Чехословакии активное участие приняла буржуазная Польша. 22 сентября 1938 г. Прага сообщила Москве о непосредственной опасности нападения Польши на Чехословакию. Советское правительство сразу заявило, что в случае, если польские войска вторгнутся в Чехословакию, то СССР будет считать это актом агрессии и денонсирует договор о ненападении с Польшей. В Париже польский посол Лукасевич заявил американскому послу Гоуллиту: «в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии, Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение 3 месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет более представлять собой даже подобие государства».(1)

На запрос поляков о позиции фашистов 30 сентября 1938 г. польский посол в Берлине получил ответ: «В случае польско-советского конфликта Германия займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную». И Польша в октябре 1938 г. оккупировала территорию Чехословакии с населением 228 тыс. человек, из которых только 95 тыс. были поляками.(3)

В декабре 1938 г. в докладе Главного штаба Войска Польского было заявлено: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна оставаться пассивной в этот замечательный исторический момент… Главная цель – ослабление и разгром России». Так буржуазная Польша шла навстречу своей мечте о «Великой Польше». Как выяснилось позже, получилось совсем по-другому. (3)

После захвата Чехословакии фашисты решили попрактиковаться в уничтожении немецких евреев. Для начала в ночь на 10 ноября 1938 г. была устроена «Хрустальная ночь» — грандиозный еврейский погром, вакханалия расовой ненависти. Были уничтожены тысячи магазинов, сжигались дома и синагоги, грабилось еврейское имущество. И этот бандитизм был освящен принятием специальных расовых законов. Затем принялись и за физическое истребление евреев. Пока только в Германии.

  1. Впереди – Польша. Начало уничтожения славян

О «движении на Восток» Гитлер заявил еще 3 февраля 1933 г. Вот сведения из дневника фашиста – министра иностранных дел Италии Чиано о его беседе с Риббентропом 11 августа 1938 г. Министры поспорили: вмешаются ли Англия и Франция, если Германия нападет на Польшу. Риббентроп доказывал, что Запад отнесется к этому с полной лояльностью – ведь захватив Польшу, Германия выйдет на советскую границу. Чиано записал: «Они были убеждены, что Франция и Великобритания невозмутимо будут смотреть на уничтожение Польши». Ведь Риббентроп прекрасно понимал, что у монополистов Англии, Франции и Германии один главный враг.

А в марте 1939 г. фашисты расторгли польско-германский пакт о ненападении 1934 г. В апреле 1939 г. Гитлер дал директиву о подготовке нападения на Польшу к 1 сентября 1939 г. Поскольку многие английские капиталисты склонялись к блоку с буржуазией Германии против СССР, начались их тайные переговоры с фашистами о разделе сфер влияния и о заключении пакта против СССР.

18 марта 1939 г. наше правительство предложило провести конференцию представителей Англии, Франции, Польши, Румынии, Турции и СССР, чтобы определить конкретные меры по отношению к фашистской агрессии. Англия сразу же отказалась, а взамен предложила подписать лишь политическую декларацию четырех (Англии, Франции, Польши и СССР) и провести некие консультации. Наше правительство, считая проведение консультаций сознательной затяжкой решения вопроса, тем не менее, согласилось. И что же? Англия тут же сняла свое предложение. Затем Англия и Франция предложили СССР принять совместную декларацию, которая не предусматривала никаких обязательств с их стороны в случае нападения Германии на СССР. Поэтому советское правительство 17 апреля 1939 г. предложило Англии и Франции заключить трехсторонний договор о реальной взаимопомощи в случае агрессии. 26 апреля немецкий посол в Англии сообщил своим, что на днях Англия вручит советскому послу отрицательный ответ, однако он будет «облечен в форму замечаний». Нашему же послу ответ был вручен лишь 8 мая. Ответу предшествовало такое заключение МИДа Англии своему правительству: «Будет очень трудно отказаться от советского предложения. Мы утверждали, что Советы проповедуют «коллективную безопасность», но не вносят никаких практических предложений. Теперь они внесли их и будут нас критиковать за то, что мы их отвергли».(1)

А переговоры англичан с фашистами между тем продолжались. 7 августа 1939 г. на очередной встрече англичанин Роусон разъяснил Герингу позицию Англии на советско-франко-английских переговорах, намеченных на 12 августа в Москве: «Наличие двухмиллионной армии в Германии делает, со стратегической точки зрения, необходимым, чтобы Англия приняла меры против возможной угрозы… Переговоры с Россией ведутся именно с этой позиции и не должны истолковываться как проявление какой-либо симпатии к русскому методу правления… Верно, что в Англии есть люди, которые выступают за политические связи с Россией.. Однако они… не пользуются большим влиянием». Со своей стороны, Геринг заявил: «Если Германия потерпит поражение в войне, то результатом будет распространение коммунизма…».(1)

В итоге договорились о переводе переговоров на базу уступок, как в Мюнхене, с участием Германии, Италии, Англии и Франции, но без Польши. А в Мюнхене они договаривались без Чехословакии, чтобы предать ее. И предали.

Между тем завершалась подготовка фашистов к захвату Польши, в том числе устраивались, как и в Чехословакии, провокации, которые должны были вызвать сочувствие к «страданиям немецкого меньшинства» в Польше.

5 августа 1939 г. советское правительство обязало нашу делегацию, возглавляемую Ворошиловым, на переговорах с Англией и Францией «подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе». Английской же делегации было поручено лишь выяснить военный потенциал СССР и всячески затягивать переговоры.(3) 12 августа Геринг в беседе с сыном лорда Рэнсимена сказал: «Я не вижу для Англии особых преимуществ, если в Германии будет разрушен нынешний режим. Альтернативой ему может быть только большевизм, которого никто из нас не желает.». О содержании беседы было доложено Чемберлену.

И к 21 августа 1939 г. тайные переговоры между англичанами и фашистами подошли к заключительной фазе. В этот день английский посол в Германии Н.Гендерсон сообщил своим: «Приняты все меры приготовления для того, чтобы Геринг под покровом тайны прибыл в среду 23-го… Все идет к тому, что произойдет драматическое событие, и мы ждем лишь подтверждения с немецкой стороны». Этому предшествовала встреча Гитлера со швейцарским дипломатом К.Буркхардтом по просьбе англичан. Английскому правительству были сообщены высказывания Гитлера о том, что «ему нужно пространство на Востоке и что он ничего не хочет иметь от Запада, кроме свободы рук на Востоке… Я хочу жить в мире с Англией и заключить с ней пакт, чтобы гарантировать неприкосновенность всех английских владений и сотрудничать с нею… Если Запад так глух и слеп, что не может этого понять, я буду вынужден договориться с русскими. Затем я ударю по Западу и после его поражения объединенными силами обращусь против Советского Союза».(1)

О реальной возможности заключения соглашения (пакта) между Англией и Германией против СССР было известно советскому правительству, несмотря на то, что эти переговоры велись в тайне даже от Франции. А как шли переговоры в Москве?

Английская делегация действовала согласно инструкции: «в вопросе заключения военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиться, насколько возможно, общими формулировками и согласовать что-то вроде декларации политического характера… Вести переговоры медленно… соблюдать наибольшую сдержанность там, где соображения способны раскрыть франко-британские намерения… Равным образом рекомендуется не заключать пока никаких соглашений… Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при любых обстоятельствах… Если русские предложат, чтобы английское и французское правительства обратились к Польше, Румынии или прибалтийским государствам с предложениями, влекущими за собой сотрудничество с советским правительством… делегация не должна брать на себя каких-либо обязательств».(3)

Когда английский посол в Москве Сидс познакомился с этой инструкцией, он написал своему министру иностранных дел Галифаксу: «При таких условиях, я полагаю, военные переговоры едва ли приведут к каким-либо результатам за исключением того, что они еще раз возбудят подозрение русских и подкрепят их убеждение в нашей неискренности… и в нежелании заключить конкретное и определенное соглашение». В соответствии с этой инструкцией англичане и французы уходили от ответа на главный вопрос о пропуске советских войск на территорию Польши и Румынии для отражения фашистской агрессии. А подобный вопрос ставился советским правительством еще в 1935 г. в связи с Чехословакией, но остался без ответа.

Советская делегация заявила: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей, по возможности, с Литвой, а также с Румынией, о пропуске наших войск и их действиях…».(3)

А между тем немецкая пресса вела яростную антипольскую кампанию, и дивизии вермахта подтягивались к границе с Польшей. 14 августа из Лондона в Берлин пришла телеграмма фашистского поверенного в делах Кордта, что «советское правительство проявило столько признаков доброй воли к заключению договора, что нет никакого сомнения в том, что он будет подписан» – между Англией, Францией и СССР.(1)

14 же августа Гитлер говорит генералам, что будет решительно действовать как в Москве, так и в Лондоне – он готов договориться. Послу в Москве Шуленбургу было приказано встретиться с Молотовым и предложить «покончить с периодом политической вражды».

Советское правительство потребовало от Англии и Франции дать ответ на кардинальный вопрос, в который все упиралось: о пропуске советских войск для отражения агрессии. 16 августа Ворошилов заявил: «Мы не разрешили кардинального вопроса для советской стороны, а именно – вопроса о пропуске вооруженных сил Советского Союза на территорию Польши и Румынии для совместных действий вооруженных сил договаривающихся сторон против одного противника». 17 августа он же отметил: «Дальнейший ход наших заседаний сейчас целиком зависит от получения советской военной миссией ответов на ее вопросы». Следующее заседании было назначено на 21 августа по просьбе Англии и Франции. (3)

После войны главе английской делегации Драксу советский историк В.Попов задал вопрос: как Дракс теперь смотрит на переговоры 1939 г. и на вопрос о пропуске войск? Дракс ответил: «Мы не желали и не предполагали, чтобы русские войска проходили через территорию Польши для того, чтобы остановить Германию». А лорд Галифакс в беседе с министром иностранных дел Румынии Гафенку после войны признал, что он не хотел, чтобы советские войска прошли через Польшу, поэтому никак этому не способствовал.(3)

21 августа ответа не было, и Ворошилов заявил: «Намерением советской военной миссии было и остается – договориться… о практической организации военного сотрудничества вооруженных сил трех договаривающихся сторон… СССР, не имеющий общей границы с Германией, может оказать помощь Франции, Англии, Польше и Румынии лишь при условии пропуска его войск через польскую и румынскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы войти в соприкосновение с войсками агрессора… Если однако этот аксиоматический вопрос англичане и французы превращают в большую проблему, требующую длительного изучения, то это означает, что есть все основания сомневаться в их стремлении к действительному и серьезному военному сотрудничеству с СССР».(3)

Провал переговоров вытекал из страстного желания буржуазии Англии и Франции направить фашистскую агрессию против СССР, пожертвовав Польшей. Ведь германо-английские тайные переговоры обещали закончиться 23 августа 1939 г. пактом против СССР. Кроме того, 21 августа польское правительство снова категорически заявило, что оно не разрешит пропуск советских войск. Такой же была и позиция Румынии. Более того, ранее, в мае 1939 г., буржуазная Польша отвергла и советское предложение заключить пакт о взаимопомощи. Гитлер же еще в апреле 1939 г. решил, что Польша нужна Германии не как союзник, а как колония.

Отвергая политику коллективной безопасности, Англия и Франция перешли на позицию так называемого невмешательства, о которой И. В. Сталин говорил:
«…политику невмешательства можно было бы охарактеризовать таким образом: пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами и с их жертвами. На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, – следовательно, превращение её в мировую войну». При этом Сталин указывал, что
«…большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьёзным провалом». (Стенографич. отчёт XVIII съезда ВКП(б), ОГИЗ, 1939.)

Итак, буржуазия Англии и Франции, надеясь договориться с фашистской буржуазией Германии, не желала соглашения с Советским Союзом и не хотела защищать Польшу ни с Советским Союзом, ни без него. Буржуазная же Польша, надеясь на эту «помощь», категорически отказывалась от помощи Советского Союза и тешила себя иллюзией союза с фашистской Германией.

22 августа 1939 г. Гитлер, выступая перед генералами, сказал: «конфликт с Польшей наступит рано или поздно. Я решился на него уже весной… Мой пакт с Польшей (1934 г.) был заключен только для выигрыша времени. А затем… с Россией случится то, что я проделаю в качестве образца с Польшей».(3)

Отказ англичан, французов и поляков заключить с СССР договор о реальной взаимопомощи и достоверные сведения о почти достигнутой договоренности англичан и фашистов о пакте против СССР вынудили Советский Союз 23 августа 1939 г. пойти на заключение пакта о ненападении, предложенного фашистской Германией.

Как в 1918 году, ввиду враждебной политики западных держав, Советская Россия оказалась вынужденной заключить Брестский мир с немцами, так и в 1939 году, через 20 лет после Брестского мира, Советский Союз оказался вынужденным заключить пакт с немцами ввиду той же враждебной политики Англии и Франции.

Решение о заключении с фашистской Германией пакта о ненападении советское правительство приняло лишь тогда, когда полностью выяснилось нежелание буржуазии Англии, Франции и Польши заключить с СССР договор о совместной борьбе против фашисткой агрессии. При этом наше правительство сознавало, что фашисты, заключая договор, не отказываются от планов порабощения народов СССР. Но наша страна получила некоторое время для подготовки к обороне.

Черчилль в воспоминаниях «Вторая мировая война» написал: «правящие круги Польши не только отказались пропустить советские войска через свою территорию, но и заявили, заигрывая с Гитлером, что никогда не заключат с СССР соглашение о взаимопомощи». К тому же еще 23 марта 1939 г. Литва подписала договор с фашистами, а 7 июня 1939 г. пакты о ненападении с Германией подписали Латвия и Эстония.

После войны западногерманский политик Поссер о причинах заключения советско-германского пакта написал так: «Для Советского Союза… достичь сотрудничества с западными державами оказалось невозможным – преимущественно из-за сопротивления со стороны Польши. Англия и Франция также не проявили действительного желания вступить в коалицию; хотя они и хотели ограничить дальнейшую немецкую экспансию, но в то же время они ни в коем случае не хотели укрепления Советского Союза. Кроме того, советские политики опасались того, что западные державы могут сговориться с Гитлером за счет России… Дальнейшим мотивом советских действий было также избегнуть войны на два фронта, так как в то время происходил военный конфликт на Дальнем Востоке с Японией, а Япония, согласно антикоминтерновскому пакту 1936 г., являлась союзником Германии». (3)

Кстати, заключение пакта было негативно воспринято многими главарями Третьего рейха. В дневнике, например, А.Розенберга есть строки, дышащие гневом – он считал пакт чуть ли не «изменой» фашистским идеям. Гитлер в речи 27 августа 1939 г. перед высшими чинами Рейха вынужден был заявить, что ими пакт «неправильно понят».(3)

Захват Польши, как и Чехословакии, начался с провокации – гнусной инсценировки «нападения» поляков на немецкую радиостанцию в Гляйвице. А 1 сентября, когда немецкие войска уже вторглись в Польшу, немецкие газеты сообщили: «31 августа… поляки напали и захватили радиостанцию в Гляйвице… поляки успели прочитать… воззвание… со стороны захватчиков есть убитые». Убитыми «поляками» были немецкие уголовники, одетые в польскую военную форму. На Нюрнбергском процессе заместитель начальника военной разведки генерал Лахузен сообщил: «в середине августа… получили распоряжение доставить польские мундиры и снаряжение, а также удостоверения личности и тому подобное для операции «Гиммлер».(1)

Когда фашисты напали на Польшу, то Англия и Франция взяли на себя роль наблюдателей за событиями. И объявили войну Германии только после очередной провокации фашистов: 3 сентября 1939 г. фашистская подлодка У-30 потопила пассажирский пароход «Атения» с 1400 пассажирами. Фашистские газеты поместили фотографию тонущего судна с надписью: «Вы видите гордую «Атению», океанского гиганта, потонувшего в результате преступления Черчилля». Подчеркивалось, что на пароходе находилось около сотни американских граждан, и Черчилль «всей душой надеялся», что гнев «американского народа будет направлен против Германии». (1)

Но Англия и Франция объявили Германии очень странную «войну». Ни один английский или французский солдат не вступил с оружием на территорию Германии, ни один самолет не сбросил бомбы на военные объекты Германии. То же самое было бы, если бы Советский Союз пошел на договор с Англией и Францией, в котором не содержалось конкретных обязательств о конкретных действиях договаривающихся сторон в случае агрессии. В своих мемуарах Черчилль сообщил: «французское правительство просило нас воздержаться от воздушных атак на Германию, так как они могли вызвать ответные атаки… Мы удовлетворились сбрасыванием листовок».

Более того, когда депутат английского парламента Эмери предложил бомбить военные объекты в Германии, министр авиации Вуд возмутился: «Что вы, это невозможно! Это же частная собственность…». То есть буржуазия Англии и Франции не только пожертвовала буржуазной Польшей, чтобы направить агрессию фашистов на СССР, но и не хотела нанести урона военной мощи Германии.(1)

Итак, польская буржуазия, была «готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией», ее правительство было «уверено в том, что в течение 3 месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет представлять собой даже подобие государства», поскольку «расчленение России – в основе польской политики на Востоке» и Польше нельзя «оставаться пассивной в этот замечательный исторический момент». Позиция хищника.

Но другой хищник – буржуазия Германии – не посчитал нужным взять польскую буржуазию в соучастники «ослабления и разгрома России». Польша была расчленена: часть ее была включена в состав Третьего рейха, а другая часть стала германским генерал-губернаторством, территория которого была превращена в огромную фабрику по уничтожению славян, в первую очередь поляков и особенно польской буржуазии и обслуживающей ее интеллигенции.

12 сентября 1939 г. польское правительство бежало из Варшавы, как потом выяснилось, в Люблин. И не подавало там признаков деятельности, а вскоре покинуло страну и объявило о себе лишь в Лондоне. Польское буржуазное государство прекратило существование.

  1. СССР и поляки. Фашисты и поляки (сентябрь 1939 — июнь 1941 гг.)

7.1. СССР и поляки

Когда захват Польши фашистами стал свершившимся фактом, 17 сентября 1939 г. Красная Армия вошла на территорию оккупированных Польшей в 1920 г. Западных Украины и Белоруссии и освободила 11 млн. украинцев и белорусов, которых польская буржуазия подвергала жесточайшему социальному и национальному угнетению. Поэтому в ряде городов и деревень еще до прихода Красной Армии украинцами и белорусами были созданы органы своей власти и вооруженные отряды для подавления сопротивления польской буржуазии и проведения необходимых социальных мероприятий. Были избраны Народные собрания, которые приняли решения о конфискации помещичьих земель, национализации банков и крупных предприятий.

Фашистский генерал Гальдер в связи с этим назвал 17 сентября 1939 г. Днем «позора немецкого политического руководства». В вермахте были недовольны тем, что для будущего нападения на СССР ухудшаются исходные условия.(3)

В докладе Молотова о внешней политике Правительства (на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР) было заявлено: «Нечего доказывать, что в момент полного распада Польского государства наше правительство обязано было протянуть руку помощи проживающим на территории Западной Украины и Западной Белоруссии братьям-украинцам и братьям-белорусам. Оно так и поступило. Красная Армия вступила в эти районы при всеобщем сочувствии украинского и белорусского населения, встречавшего наши войска, как своих освободителей от панского гнета, от гнета польских помещиков и капиталистов.

Политическое значение этих событий трудно переоценить. Все сообщения с Западной Украины и Западной Белоруссии свидетельствуют о том, что население с неописуемым восторгом встретило свое освобождение от панского гнета и горячо приветствовало новую великую победу Советской власти. Прошедшие в последние дни выборы в Народные Собрания Западной Украины и Западной Белоруссии, которые здесь были впервые организованы на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права, с тайной подачей голосов, показали, что, по крайней мере, 9/10 населения этих областей были уже давно подготовлены для воссоединения с Советским Союзом. Известные нам решения Народных Собраний во Львове и Белостоке свидетельствуют о полном единодушии народных избранников во всех политических вопросах».

На освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии от оккупации их Польшей СССР имел полное право.

Это право опиралось на решения стран Антанты. Статья 87 Версальского мирного договора 1919 г. предусматривала, что границы Польши должны быть определены Главными союзными и объединенными державами. 8 декабря 1919 г. Верховный Совет Антанты принял «Декларацию по поводу временной восточной границы Польши», которая проходила таким образом, что практически все земли с преобладанием польского населения находились на западе, а непольского – на востоке от нее. На Парижской мирной конференции 1920 г. по предложению министра иностранных дел Англии лорда Керзона эта граница была вновь рекомендована Верховным Советом Антанты в качестве восточной границы Польши и получила название «линии Керзона».

Однако польская буржуазия отказалась ее признать и в апреле 1920 г. напала на Советскую Россию. 6 мая 1920 г. поляки взяли Киев. Советское контрнаступление позволило освободить захваченные поляками территории и выйти к границе с Польшей. Стремясь спасти войска Польши от разгрома, Керзон направил 11 июля советскому правительству ноту с требованием немедленно остановить военные действия и заключить перемирие. Наше правительство предложило начать переговоры о мире, соглашаясь на некоторые отступления от «линии Керзона» в пользу Польши. Но поляки, получив военную помощь Англии и воспользовавшись ошибками советского командования, перешли в наступление и оккупировали западные области Украины и Белоруссии. По Рижскому мирному договору поляки навязали Советской России границу, проходившую далеко на Восток от «линии Керзона».

На Ялтинской конференции 1945 г. было решено, что восточная граница Польши должна проходить вдоль «линии Керзона» с некоторыми отступлениями от нее в пользу Польши. Это окончательно было закреплено 16 августа 1945 г. советско-польским договором о границе.

В ноябре 1939 г. Западные Украина и Белоруссия вошли соответственно в УССР и БССР. Литве были возвращены Виленская область и Вильнюс, оккупированные Польшей в 1920 г. В конце сентября 1939 г. СССР заключил с Литвой, Латвией и Эстонией договора о взаимной помощи, согласно которым СССР мог держать войска в Прибалтике. Мнение Черчилля: «Таким образом, путь Германии через южный берег Финского залива к Ленинграду был надежно закрыт». Западная граница СССР была отодвинута на 250-300 км.

Следовательно, сложилась новая ситуация: фашистская Германия и СССР теперь имели общую границу большой протяженности. Нападение фашистов на СССР в ближайшем будущем стало военно-тактической реальностью. Чтобы обеспечить безопасность северо-западной границы СССР, советское правительство предложило Финляндии заключить пакт о взаимопомощи, и в октябре 1939 г. переговоры начались. СССР просил передать ему часть Карельского перешейка, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда, которая находилась всего в 30 км. от него. В обмен СССР отдавал вдвое большую территорию.

Предложение было отвергнуто. Более того, Финляндия при поддержке Англии, Франции и США предприняла ряд вооруженных провокаций вблизи Ленинграда. СССР в ответ расторг договор о ненападении и прервал дипломатические отношения с Финляндией. Но финские провокации не прекращались. 30 ноября 1939 г. они переросли в войну. Англия и Франция оказывали Финляндии — союзнице фашистской Германии — помощь оружием и готовили отправку на помощь финской армии экспедиционных корпусов. После того, как Красная Армия преодолела укрепления «линии Маннергейма» на Карельском перешейке, Советское правительство предложило начать мирные переговоры, и 12 марта 1940 г. мирный договор был заключен. К СССР отошли Карельский перешеек, ряд островов Финского залива.

В июне 1940 г. СССР были мирно возвращены Бессарабия и Северная Буковина, захваченные Румынией в 1920 г. В результате в 1939 – 1940 гг. в СССР вошли территории с населением около 23 млн. чел.

При продвижении Красной Армии по освобожденным районам Украины и Белоруссии были местами серьезные стычки с польскими частями, а, стало быть, были и жертвы. Общее количество жертв, понесенных Красной Армией при освобождении Западной Белоруссии и Западной Украины, составляет: убитых—737, раненых—1862. Что касается наших боевых трофеев в Польше, то они составляют 900 с лишним орудий, свыше 10000 пулеметов, свыше 300 тысяч винтовок, более 150 миллионов винтовочных патронов, около 1 миллиона артиллерийских снарядов, до 300 самолетов и т. д.

В результате сопротивления польских войск, представителей органов власти, буржуазии и помещиков было взято в плен или арестовано около 250 тыс. поляков. В их числе оказалось много преступников из тех, кто был причастен к массовому уничтожению в 1920-21 гг. пленных красноармейцев (в польский плен тогда попало около 120 тыс. человек), к преследованиям украинцев и белорусов на оккупированных Польшей Западных Украине и Белоруссии.

Из этих 250 тыс. поляков солдат и офицеров было около 130 тыс., в том числе 10-12 тыс. офицеров (с учетом унтер-офицеров). Абсолютное большинство пленных и арестованных поляков (более 90%), в том числе большинство офицеров, вскоре выпустили на свободу, немногих передали Германии. Остальные военнопленные были заключены в лагеря, арестованные преступники — в тюрьмы. Но и после этого многие поляки, попавшие в лагеря, освобождались, вплоть до нападения фашистов на СССР.

В Европейской части СССР первоначально эти поляки были размещены в пяти лагерях: Грязовецком и Заоникеевском – на Европейском Севере СССР; Козельском (Ворошиловградская – Калужская обл.), Осташковском (Калининская обл.) и Старобельском (Харьковская обл.). Затем часть поляков (394 чел. – командный состав) из Козельского лагеря была переведена в Юхновский лагерь (Ворошиловградская – Калужская обл.), а весной 1940 г. в Грязовецкий лагерь.

Весной 1940 г. потребовалось для осуществления строительных работ переместить лагеря Европейской части СССР западнее. Был образован «Вяземлаг» в составе 11 лагерей особого назначения – асфальто-бетонных районов (АБР) для строительства дорог и полевых аэродромов. Позднее был выделен еще один АБР №12.

В 25-45 км западнее Смоленска были размещены три лагеря особого назначения: Купринский АБР №9, Смоленский АБР №10 и Краснинский АБР №11. В эти лагеря поляки из Козельского лагеря были перевезены с 1 марта по 18 апреля 1940 г. для строительства дорог. Фашисты лживо утверждали, что перевозка была осуществлена для расстрела поляков в Катынском лесу. Поляки же из Старобельского и Осташковского лагерей были перемещены в лагеря-АБР в Белоруссии на строительство полевых аэродромов. То, что военнопленные поляки действительно использовались на строительных работах, подтверждают архивные документы по «Вяземлагу» за 1940 и 1941 годы, о которых сообщает статья «Альтернативные версии Катынского расстрела» из Интернет-энциклопедии «Традиция»:

«известно местоположение лагерей ОН1, ОН2 и ОН3, существование которых… отрицалось вообще. В ГАРФ имеются документы Вяземлага, в которых упоминаются Купринский АБР №9, Смоленский АБР №10и Краснинский АБР №11 (собственно «лагеря №1 – ОН, №2 – ОН и №3 – ОН по терминологии комиссии Бурденко):

1. «Годовой отчет ГУ аэродромного строительства НКВД СССР по эвакуационным стройкам за 1941 г.». В данном деле на листе 8 Купринский АБР №10, Краснинский АБР №11… указаны в перечне хозяйственных единиц Вяземлага…

2. Приложение к годовому отчету по эвакуационным объектам за 1941 год.

3. «Объяснительная записка к годовому отчету Вяземлага… за 1941 год по строительству автомагистрали «Москва-Минск».

4. Аналогичная записка за 1940 год. В этой записке указаны ж.д. станции снабжения всех 11 АБР Вяземлага, имевшихся в 1940 г., и точные места дислокации администрации лагерей…

5. «Отчет Вяземлага за 1941 г. по строительству объектов ГУ аэродромного строительства… Из указанной на стр.1 данного дела дислокации объектов Вяземлага следует, что из 12 имевшихся в составе Вяземлага в 1941 г. АБР только Купринский, Смоленский и Краснинский АБР не были передислоцированы в Белоруссию на строительство полевых аэродромов и остались в местах прежней дислокации в районе Смоленска».

То есть живы были военнопленные поляки вплоть до начала войны. Каким было к ним отношение?

В.А. Всеволодов – рецензент книги А.Л.Кузьминых «Иностранные военнопленные второй мировой войны на Европейском Севере СССР (1939 – 1949 гг.)» в журнале «Вопросы истории» сообщил: «Лагеря Европейского Севера СССР… были созданы согласно приказу Л.П.Берия №0308 от 19 сентября 1939 г. Первыми обитателями Грязовецкого и Заоникеевского лагерей стали военнопленные и интернированные поляки (всего 6665 чел.)… с 1939 г. регион являлся местом апробации первых нормативно-правовых документов, регламентирующих содержание военнопленных в СССР. Отчетливо видна попытка СССР, с одной стороны, следовать международным правилам (Женевской конвенции о военнопленных 1929 г.), с другой­­­ – стремление «советизировать» их, то есть классовым принципам… советское государство в меру своих сил и возможностей старалось обеспечить военнопленных тем минимумом, который позволял сохранить жизнь и здоровье военнослужащим армий противника даже в суровых условиях региона… Главной задачей пленных, размещенных на Европейском Севере СССР, было… новое строительство… Политическая работа с военнопленными… предполагала «перековку» бывших врагов и превращение их в сторонников. Несостоятельны попытки ряда отечественных и зарубежных историков отождествлять положение иностранных военнопленных в СССР с положением советских военнопленных в нацистской Германии… Прагматический подход и далеко идущие политические планы советского руководства явились надежной гарантией сохранения жизни бывших солдат и офицеров противника».

То есть у советского руководства в отношении военнопленных поляков были планы «превращения их в сторонников», для чего велась соответствующая политическая работа, которая включала, в частности, информирование поляков о зверствах фашистов в генерал-губернаторстве.

Первоначально поляков в лагерях СССР было около 25 тыс. Их количество постепенно уменьшалось по двум причинам: во-первых, часть была выпущена на свободу; во-вторых, часть действительно была расстреляна.

Поляки, причастные к массовым расстрелам красноармейцев в 1920-21 гг., к репрессиям против украинцев и белорусов Западных Украины и Белоруссии, а также совершившие тяжкие уголовные преступления после сентября 1939 г. на территории СССР, содержались в тюрьмах. Их дела были рассмотрены судами, и часть из них была расстреляна за их преступления.

Историк Колесник А.Н. 6 ноября 1986 г. беседовал с Л.Кагановичем в присутствии его дочери, которая записывала разговор. Эта беседа также тайно была записана сотрудником КГБ капитаном Розановым. Выяснилось: преступников-поляков (3196 чел.) расстреляли за период с ноября 1939 г. по июль 1940 г.

В 1986 г. в телефонном разговоре с Колесником В.Молотов подтвердил, что число расстрелянных в 1939 – 1941 гг. поляков «около 3 тысяч человек». Кроме того, цифру в 3196 расстрелянных поляков в беседе с Колесником подтвердил бывший нарком по строительству С.Гинзбург.

По отношению к военнопленным полякам у советского руководства были позитивные планы. Советская страна торопилась использовать временную отсрочку неизбежной войны с фашистской Германией для повышения обороноспособности. Темпы роста военного производства стали превышать общие темпы роста промышленности. В восточных районах развернулось строительство заводов-дублеров и многих других предприятий. Принимались меры по ускоренному развитию транспорта: были построены и строились новые автомобильные и железные дороги, созданы мощные паровозы и большегрузные вагоны, быстро рос автомобильный парк. В западных районах СССР шло строительство оборонительных сооружений, аэродромов и дорог, необходимых для быстрого сосредоточения, размещения, развертывания войск, и ведения ими боевых действий при отражении агрессии.

Не хватало более всего рабочих рук. Поэтому весной 1940 г. правительство и ВЦСПС были вынуждены обратиться к трудящимся с предложением увеличить продолжительность рабочего дня с 7 до 8 часов. Оно было поддержано, и в июне 1940 г. осуществлено.

В этих условиях важно было не только использовать труд польских военнопленных, но и привлечь их к борьбе против фашистов как военную силу. Нарком внутренних дел СССР Берия в записке от 2 ноября 1940 г. №4713/Б в связи с этим доложил Сталину:

«Во исполнение Ваших указаний… проделано следующее:

1.В лагерях… содержится военнопленных поляков 18297 чел., в том числе: генералов – 3, полковников и подполковников – 39, майоров и капитанов – 222, поручиков и подпоручиков – 6, младшего комсостава – 4022, рядовых – 13321.

2.Из 18297 чел. 11998 являются жителями территории, отошедшей Германии.

Военнопленных, интернированных в лагерях в Литве и Латвии и вывезенных в лагеря НКВД СССР, насчитывается 3303 чел.

Кроме того, во внутренней тюрьме НКВД СССР находятся 22 офицера…

Младшие офицеры заявляют, что они будут действовать в соответствии с приказами, полученными от какого-либо польского генерала. Конкретно следует остановиться на позициях следующих отдельных лиц: а) генерал Янушайтес заявил, что он может взять на себя руководство польскими частями, если таковые будут организованы на территории Советский Союза для борьбы с Германией безотносительно к установкам в этом вопросе «правительства» Сикорского. Однако считает целесообразным наметить специальную политическую платформу с изложением будущей судьбы Польши и одновременно с этим… «смягчить климат» для поляков, проживающих в западных областях Украины и Белоруссии; б) генерал Боруто-Спехович заявил, что он может предпринять те или иные шаги только по указанию «правительства» Сикорского, которое, по его мнению, представляет интересы польского народа; в) генерал Пржздецкий сделал заявление, аналогичное заявлению Б.-Спеховича; г) несколько полковников и подполковников (Берлинг, Букоемский, Горчинский, Тышинский) заявили, что они всецело передают себя в распоряжение Советской Власти и что с большой охотой возьмут на себя организацию и руководство какими-либо военными соединениями из числа военнопленных поляков, предназначенными для борьбы с Германией в интересах создания Польши как национального государства. Будущая Польша мыслится ими как тесно связанная в той или иной форме с Советским Союзом.

Для прощупывания настроений остальной массы военнопленных… на места были посланы бригады оперативных работников… установлено, что подавляющее большинство военнопленных безусловно может быть использовано для организации польской воинской части… представляется целесообразным: не отказываться от мысли использовать в качестве руководителей генералов…, имена которых могут привлечь определенные круги бывших польских военных, поручить организацию на первое время дивизии упомянутой выше группе полковников и подполковников…

Что касается военнопленных чехов, то их в лагере НКВД насчитывается 577 чел. (501 чех и 76 словаков)… В процессе бесед с отобранными из их числа 13 офицерами установлено, что все они считают своим исконным врагом Германию и хотят драться с ней за восстановление Чехословацкого государства… и в случае, если на территории Советского Союза будут организованы какие-либо чешские военные части, вступят в них по приказу Бенеша или, как минимум, своего командира полковника Свобода, ныне находящегося за границей. Свобода нами из-за границы вызван».

То есть военнопленные поляки (18297 чел.) были живы в ноябре 1940 г.., в том числе были живы 4292 офицера, содержавшихся в Козельском лагере.

7.2. Фашисты и поляки

А теперь заглянем в фашистскую Германию и оккупированную фашистами Польшу.

Фашисты, захватив Польшу и нарастив свой военный потенциал, захватили в апреле 1940 г. Данию и Норвегию, в мае – Бельгию, Голландию и Люксембург, а в июне того же года разгромили Францию, остатки английских войск вынуждены были вернуться в Англию. Весной 1941 г. фашисты оккупировали Югославию и Грецию.

Перед нападением на Польшу, 22 августа 1939 г., Гитлер заявил: «Польша будет очищена от своего народа и заселена немцами. Мой договор с Польшей имел целью только выиграть время. И в конце концов с Россией случится то же самое… Мы разобьем Советский Союз. На земле наступит германское владычество». (3)

После стремительного разгрома фашистами 92 французских и 12 английских дивизий, их скорое нападение на СССР стало еще более реальным. 31 июля 1940 г. Гитлер на совещании генералитета заявил:

«Россия должна быть ликвидирована… Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция только тогда будет иметь смысл, если мы одним ударом разгромим государство».(3)

Еще до захвата Польши фашисты активно и широко осуществляли планы германизации захваченных территорий. Параллельно с германизацией шло планомерное истребление евреев. А с 1 сентября 1939 г. началось уничтожение славян, в том числе поляков как нации.

«Основная установка относительно трактовки польской проблемы» Гитлером была сформулирована в 1939 г. так: «У поляков должен быть только один господин – немец. Не могут и не должны существовать два господина рядом, поэтому все представители польской интеллигенции должны быть уничтожены. Это звучит жестоко, но таков закон жизни».(1)

В январе 1940 г. на совещании в Варшаве генерал-губернатор Франк заявил: «15 сентября 1939 г. я получил задание принять на себя управление завоеванными восточными областями и чрезвычайный приказ беспощадно разорять эту область». А к 15 мая 1940 г. под руководством Гиммлера был составлен проект «Некоторые мысли по поводу обращения с инородцами на Востоке», который предусматривал «расово пригодную часть германизировать», остальное население либо уничтожить, либо превратить в рабов, умеющих лишь считать до 50, писать свое имя и подчиняться немцам. На освобождающихся от инородцев землях планировалось создать немецкие поселения. После доклада Гитлеру 25 мая 1940 г. Гиммлер сказал своему врачу Керстену: «Фюрер… одобрил то, что я ему доложил. Это самый счастливый день в моей жизни…».(1)

28 мая 1940 г. Гиммлер записал: «Фюрер высказал пожелание, чтобы я пригласил в Берлин генерал-губернатора Франка, ознакомил его с проектом и передал ему, что фюрер полностью его одобряет». Франк на совещании по практическому осуществлению этого проекта заявил: «Территория генерал-губернаторства останется под немецкой властью… в ясной форме территории… , на которой обеспечено абсолютное владычество германской расы над низшим слоем польских трудящихся… Все, что мы обнаружили в виде руководящей прослойки в Польше, должно быть уничтожено».(1) В том числе и офицерство.

Выселение же «инородцев» началось сразу с сентября 1939 г. Был составлен 20-летний план преобразования демографической и социальной структуры «генерал-губернаторства». Люблинская область стала первым «образцом» германизации. В ней сначала уничтожили польских евреев: из 250 тыс. к концу 1942 г. осталось 20 тыс. Затем началась германизация более обширной территории и уничтожение поляков. Уже осенью 1939 г. были уничтожены первые 3,5 тыс. представителей польской буржуазии и интеллигенции, например профессора Ягеллонского университета в Кракове.(1)

Задолго до июня 1941 г. Гитлер сказал своему приближенному Раушнингу: «Мы должны развить технику обезлюживания… я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц и это то, что я намерен осуществить, это грубо говоря, моя задача… Я имею право устранить миллионы низших рас, которые размножаются, как черви». Для осуществления этой программы были созданы быстродействующие газы для умерщвления людей, машины смерти – газенвагены (душегубки), агрегаты для дробления человеческих костей и производства из них удобрений, технологии выработки человеческой кожи, печи для сжигания людей, концлагеря… (2)

На Нюрнбергском процессе комендант Освенцима Хесс на вопрос: «Правда ли, что эсэсовские палачи бросали живых детей в пылающие печи крематория?», ответил: «Дети раннего возраста непременно уничтожались, так как слабость, присущая детскому возрасту, не позволяла им работать… Очень часто женщины прятали детей под свою одежду, но, конечно, когда мы их находили, то отбирали детей и истребляли».(2)

По материалам польско-советской комиссии было установлено, что только в Освенциме умерщвлено более 4 млн. человек, в их числе были и поляки. А к моменту освобождения Польши от фашистов Советской армией окончательный итог переселения и германизации в Польше был таков: уничтожено более 6 млн. человек (17,2% населения), из них более 3,1 млн. – поляки, остальные – польские евреи.

Это был страшный итог устремлений польской буржуазии, не сумевшей поделить ожидавшуюся добычу с более сильным хищником. К этому итогу надо добавить 620 тыс. советских воинов, погибших при освобождении Польши, и более 1,6 млн. раненых.

Но главной целью фашистов было уничтожение СССР. Фашистский генерал Варлимонт в мемуарах сообщил, что задание по планированию нападения на СССР было дано «не позднее, чем весной 1940 г.». В дневнике начальника генштаба сухопутных войск генерал-полковника Ф.Гальдера есть запись от 30 июня 1940 г.: «Взоры обращены на Восток». А директива №21 «Операция Барбаросса» была утверждена 18 декабря 1940 г.(3)

В марте 1941 г. генштаб Вермахта издал приказ о массовом уничтожении военнопленных, который 12 мая 1941 г. был дополнен приказом, требующим поголовного уничтожения политработников и коммунистов, 13 мая – приказом, освобождавшим военнослужащих Вермахта от ответственности за любые преступные нарушения законов и обычаев войны.(3)

За 1,5 месяца до нападения на СССР вермахт получил «Распоряжение о применении в районе «Барбаросса» особых мероприятий войск», предусматривавшее варварские способы расправы с населением. Директива от 16 мая требовала, чтобы все лица, заподозренные во «враждебных» действиях, подвергались репрессиям на месте: «Там, где… они сразу окажутся невозможными, заподозренные элементы должны быть сразу доставлены офицеру. Последний решает, должны ли они быть расстреляны».(3)

Как только была установлена дата нападения на СССР – 22 июня 1941 г., был издан приказ: начать с 15 июня боевые действия против советских подводных лодок, в котором подчеркнуто: «следует стремиться к безжалостному уничтожению», — и дана рекомендация объяснять это недоразумением, так как фашисты, якобы, предположили, «что они имели дело с проникшими в этот район английскими подводными лодками».

Фашисты надеялись спровоцировать СССР и затем обвинить нашу страну в агрессии.

 

  1. Катынская ложь (22 июня 1941 – октябрь 1943 гг.)

8.1. Кто придумал?

 

13 апреля 1943 г. фашистский министр пропаганды Геббельс озвучил по радио гнусную провокационную ложь о том, что якобы с 1 марта по 18 апреля 1940 г. в СССР были расстреляны плененные в сентябре 1939 г. поляки. Пылая «благородным» гневом, он клеймил злодеев-большевиков и взывал союзников СССР к богоугодной войне против коммунизма. Для чего?

Что предшествовало этому?

К июню 1941 г. фашисты разгромили почти всех своих противников в Европе. В союзе с ними были Финляндия, Венгрия и Румыния. Италия и Япония были объединены с Германией «Антикоминтерновским пактом». Их очередной жертвой должен был стать СССР, западная часть территории которого подлежала германизации: планировалось 30-40% населения выселить за Урал, 10-15 млн. человек онемечить, а остальных истребить, уничтожая ежегодно 3-4 млн. человек. Фашисты планировали закончить войну с СССР к осени 1941 года.

22 июня 1941 года 190 дивизий фашистов и их пособников (5,5 млн. чел., более 3,5 тыс. танков, около 5 тыс.боевых самолетов, более 47 тыс. орудий и минометов) вторглись в СССР. Им противостояли 170 советских дивизий (2, 7 млн. чел.). По количеству боевой техники, особенно танков и авиации, Красная Армия не уступала врагу. Но современные танки составляли всего 18%, самолеты 21% от их общего количества.

Используя это количественное и техническое превосходство, уже к середине июля 1941 г. фашисты оккупировали Латвию, Литву, Белоруссию, Молдавию, часть Эстонии, РСФСР и Украины.

Советское правительство было готово сотрудничать со всеми, кто выступал против фашистской Германии. 5 июля в Лондоне начались советско-польские переговоры при посредничестве Англии. Польское эмигрантское правительство, используя неблагоприятное для СССР положение, потребовало, чтобы СССР отказался от Западных Украины и Белоруссии. Это требование поддержала и Англия, как условие поддержки СССР с их стороны. Переговоры были провалены – это требование было неприемлемым. Но 12 июля в Москве, по предложению СССР, было подписано советско-английское соглашение о совместных действиях против Германии. Также была проведена амнистия полякам, находящимся в поселениях СССР, чтобы вовлечь их в борьбу против фашизма.

С этой же целью СССР установил дипломатические контакты с Национальным комитетом «Свободная Франция», эмигрантским правительством Чехословакии.

Боясь остаться в изоляции, а также негативной реакции поляков в Польше, эмигрантское правительство вынуждено было 30 июля 1941 г. в Москве заключить советско-польское соглашение о взаимной помощи в борьбе против Германии и о создании польской армии для борьбы на советско-германском фронте в составе Красной Армии. Польской стороне было сообщено, что часть поляков, содержавшихся в лагерях Европейской части СССР, попала в плен к фашистам.

Соглашение с радостью было встречено в Польше. Но эмигрантское правительство продолжало вести антисоветскую политику. В частности, именно поэтому главнокомандующим польской армией, формируемой на территории СССР, был назначен генерал В. Андерс, взятый в плен красноармейцами в сентябре 1939 г., освобожденный еще до ноября 1940 г., но настроенный против Советского Союза.

Польская армия формировалась как путем обязательного призыва, так и на добровольных началах. В Грязовецком, Суздальском (Владимирская обл.), Южском (Ивановская обл.) и Старобельском лагерях были созданы призывные комиссии из представителей польского командования, Красной Армии и НКВД. В Суздальском и Южском лагерях содержались поляки бывшего Осташсковского лагеря, а в Старобельском лагере содержались поляки, которых удалось вернуть из западных областей СССР.

14 августа 1941 г. было дополнительно заключено военное соглашение, которое тоже предусматривало, что польская армия будет находиться в составе Красной Армии и подчиняться советскому командованию. Затем польскому эмигрантскому правительству были предоставлены займы. Польским военнопленным была объявлена амнистия. Кроме того, 4 декабря 1941 г. в Москве была подписана советско-польская декларация о дружбе и взаимной помощи. Стороны заявили, что «будут вести войну до полной победы и окончательного уничтожения немецких захватчиков»; что окажут друг другу во время войны полную военную помощь, а польские войска, сформированные на территории СССР, примут участие совместно с советскими войсками в боевых операциях против фашистов.

К 30 ноября 1941 г. в польской армии в СССР уже было 40061 чел.: 1965 офицеров, 11919 унтер-офицеров и 27077 солдат. Шла война и, естественно, полякам с трудом выделялось вооружение и продовольствие.

Выдвижение польской армии на фронт планировалось 1 июня 1942 г. К марту 1942 г. в польской армии уже было около 70 тыс. солдат и офицеров. Стало не хватать не только продовольствия, но и армейской обуви. Польская буржуазия стала лживо обвинять СССР в противодействии формированию польской армии, нисколько не считаясь с реальной обстановкой: вынь да положь, а откуда – меня не касается. Они искали причину, чтобы отказаться от участия в войне вместе с Красной Армией.

Между тем советским руководством для отпора фашистам были мобилизованы все силы. Например, в директиве советского руководства от 29 июня 1941 г. о программе действий по организации борьбы против фашистов в прифронтовых и оккупированных областях СССР были такие указания:

«4) при вынужденном отходе частей Красной Армии ничего не оставлять врагу, а все ценное имущество, которое не может быть вывезено, уничтожать;

5) в оккупированных районах организовывать партизанские отряды и диверсионные группы».

В связи с этой директивой весь транспорт был задействован для эвакуации в тыл страны оборудования предприятий и их рабочих с семьями и всего, что могло быть использовано для отпора врагу.

Перед началом битвы за Москву в тылу фашистских армий «Центр» действовало свыше 30 тыс. партизан. Партизанские операции поставили, по словам Гудериана, «командование перед совершенно незнакомыми до сего времени проблемами… Партизанская война стала настоящим бичом, сильно влияя на моральных дух фронтовых солдат». В Смоленской области осенью 1941 г. партизаны даже освободили от фашистов несколько районов. 16 сентября этого года начальник штаба Верховного командования Кейтель записал: «С самого начала военной кампании против Советской России во всех оккупированных Германией областях возникло коммунистическое повстанческое движение… Во все возрастающей степени создается опасность для немецкого военного руководства, которая проявляется прежде всего в обстановке всеобщего беспокойства для оккупационных войск, а также ведет к отвлечению сил, необходимых для подавления главных очагов мятежа».(2) Поэтому Кейтель в инструкциях и наставлениях требовал действовать даже в отношении только лишь заподозренных в недоброжелательности к фашистам «беспощадно» и «бессердечно».

16 июля 1941 г. фашисты вошли в Смоленск, западнее которого находилось три лагеря с поляками, первоначально содержавшимися в Козельском лагере Ворошиловградской (Калужской) области. Поляки попали в плен к немцам. Еще в советском плену поляки знали о зверствах фашистов в Польше и были враждебно настроены к ним. А фашисты сразу же стали жестоко обращаться с поляками, усиливая их ненависть. Начались побеги поляков. В условиях, которые сложились в Смоленской области, пленные поляки стали представлять для фашистов угрозу. Поэтому осенью 1941 г. поляки были расстреляны.

Естественно – из немецкого оружия. Тогда фашисты еще не знали, что им потребуется в этом расстреле обвинить СССР. Расстрел к тому же был исполнением приказа от 8 сентября 1941 г. по вермахту и подчиненным ему карательным частям о массовом уничтожении военнопленных. Он был дополнен приказом от 16 сентября того же года, в котором было подчеркнуто: «человеческая жизнь на Востоке ничего не значит».(3)

Перед войной между СС и вермахтом было заключено соглашение, которое предусматривало, что во все дивизии вермахта включаются айнзатцгруппы, с которыми армейское командование должно сотрудничать в деле массового уничтожения населения и военнопленных. На Нюрнбергском процессе был оглашен и такой приказ: «Необходимо с этой целью использовать службу безопасности и тайную полевую жандармерию».

5 декабря 1941 г. началось контрнаступление Красной Армии под Москвой, закончившееся нашей победой. Фашисты потеряли более 0,5 млн. чел., 1300 танков, 2500 орудий, 15 тыс. машин, и были отброшены от Москвы на 150-300 км.

Но по-прежнему фашисты имели значительное общее преимущество. Поэтому формировавшаяся в СССР польская армия была далеко не лишней. Однако же польская буржуазия нарушила соглашение с СССР об участии этой армии в борьбе с фашистами в составе Красной Армии. Ею было выставлено заведомо неприемлемое условие: она будет действовать как автономная армия, подразделения которой не будут подчиняться приказам советского командования, независимо от боевой обстановки. То есть, советское командование лишалось возможности оперативно влиять на действия польских подразделений. Получив отказ, польские антисоветчики потребовали обеспечить сформированной с помощью СССР польской армии уход в Иран. Под воздействием антисоветской пропаганды, включая лживые утверждения о «расстреле Советами пленных польских офицеров», в Иран в течение 1942 г. выехало около 115 тыс. военнослужащих и 37 тыс. членов их семей. Позднее фашисты использовали эту ложь, чтобы очернить советское руководство.

Эту подлость польской буржуазии современные последователи фашистской лжи оправдывают вдвойне подло. Так, А.Черкасов в статье «Общая судьба» (ж. «Новая Польша», №3, 2005 г.) заявил: «уже в 1941-м, когда генерал Андерс начал формировать в СССР свою армию, куда по договоренности с советским правительством должны были влиться освобожденные из советских лагерей польские военнопленные, всех поразило отсутствие офицеров. Недобрые подозрения заставили армию г. Андерса покинуть СССР». На самом деле не «подозрения», а антисоветизм польской буржуазии, желавшей освободить Польшу с помощью Англии и США и не допустить участия в этом СССР, был причиной этого «союзнического» шага. С этой целью уже тогда она, опередив фашистов, придумала, что польских офицеров Козельского лагеря расстреляли Советы. Их не остановило даже то, что их представители с августа 1941 г. имели свободный доступ во все лагеря, не попавшие под фашистскую оккупацию. Более того, они получили сразу весь командный состав, который сначала содержался в Юхновском лагере, а затем был переведен в Грязовецкий лагерь (394 чел.).

Какого было положение СССР к июню 1942 г., когда польская армия должна была вступить в бой, но польская буржуазия разорвала советско-польские договоренности? Несмотря на поражения фашистов под Москвой, Ростовом и Тихвином, положение СССР было крайне трудным. Буржуазно-фашистская Германия обладала по-прежнему огромными силами и ресурсами для продолжения войны. Ее центральная группировка войск (70 дивизий из 200) находилась в 150 км от Москвы. Наши войска отступили с Керченского полуострова Крыма на Таманский полуостров Северного Кавказа. Фашисты штурмовали Севастополь. Под Харьковом фашисты нанесли крупное поражение нашим наступавшим войскам, вышли к верховьям Дона и нацелились на Сталинград и Северный Кавказ. Продолжалась блокада Ленинграда.

И в это время польская буржуазия уводит в Иран 115-тысячную армию, созданную и вооруженную при содействии СССР, испытывавшем огромные трудности в снабжении Красной Армии. Более того, 18 июля 1942 г. Черчилль информировал Сталина об отказе союзников от второго фронта в Европе в 1942 г.

На этом негативном фоне корыстных действий союзников СССР фашисты задумали использовать польскую ложь о «расстреле Советами польских офицеров», чтобы настроить США и Англию против СССР и заключить с ними сепаратный мир. И эти планы фашистов имели вполне реальные предпосылки. Летом 1942 г. Англия и США резко сократили поставки военных грузов в СССР. Вместо обещанных 1000 самолетов было доставлено 394, вместо 1250 танков – 642.

Дальнейшие действия союзников СССР давали фашистам веские основания надеяться на положительный результат этой грязной провокации. В декабре 1942 г., когда еще был неясен результат Сталинградской битвы, действия войск союзников в Африке были вообще прекращены. Фашисты получили возможность перебросить с Запада против СССР 27 дивизий, в том числе 5 танковых.

«Таким образом, — указало Советское правительство в заявлении от 16 февраля 1943 г., — вместо помощи Советскому Союзу путем отвлечения германских сил с советско-германского фронта получилось облегчение для Гитлера, который ввиду ослабления англо-американских операций в Тунисе получил возможность перебросить дополнительные свои войска против русских». (5) Но это не спасло фашистов.

Контрнаступление Красной Армии под Сталинградом началось 19 ноября 1942 г. Уже 23 ноября были окружены 22 фашистские дивизии (330 тыс. человек). А в январе 1943 г. они были разгромлены. В январе же были окружены и разгромлены 15 фашистских дивизий южнее Воронежа и разорвано кольцо блокады Ленинграда. 1 февраля 1943 г. Гитлер на совещании в ставке «Волчье логово» в Пруссии заявил: «возможность окончания войны на Востоке посредством наступления более не существует». (5)

Но предчувствия будущего поражения охватили фашистское руководство уже после поражения под Москвой. 27 декабря 1941 г. Геббельс заявил в газете «Дас Райх»: «Немцы должны понять, что эта война поставила на карту все. Дело идет о жизни и смерти. Наши теперешние страдания и тяготы могут показаться детской забавой по сравнению с тем, что последует, если мы потерпим поражение». Фашисты стали настойчиво искать возможности заключения сепаратного мира с буржуазией Англии и США.

В свою очередь, Англия и США тоже тайно прощупывали возможности сепаратного мира с буржуазией Германии. Их представители осуществляли контакты как с оппозиционными Гитлеру деятелями Германии, так и представителями фашистов. Так, в феврале 1943 г. в Мадриде велись переговоры между Франко и английским послом С.Хором.

Налицо были явные предпосылки для заключения сепаратного мира фашистов с Англией и США. Нужен был повод, чтобы эти предпосылки могли превратиться в желанную реальность. К тому же в марте 1943 г. японский посол в Берлине в беседе с Риббентропом, потребовавшим вступления Японии в войну против СССР на Дальнем Востоке, заявил об отсутствии у японцев такого желания.

Кроме того, очевидные преимущества социализма против капитализма стали сказываться уже к началу 1943 г. В результате разгрома фашистов под Сталинградом и широкого наступления Красной Армии к марту 1943 г. была освобождена территория около 500 тыс. кв.км. Полностью были освобождены Сталинградская и Воронежская области, Чечено-Ингушская, Северо-Осетинская, Кабардино-Балкарская автономные республики, Ставропольский край, Черкесская, Карачаевская и Адыгейская АО, почти целиком Краснодарский край, Ростовская, Курская и часть Ворошиловградской, Смоленской и Орловской областей. Чтобы избежать полного разгрома, фашисты перебросили из Европы против Красной Армии еще 33 дивизии и 3 бригады.

Кстати, давно сражались против фашистов бывшие военнопленные чехи и словаки во главе с полковником Л.Свободой, сформировавшие свой батальон. 8 марта 1943 г. в районе д. Соколово их батальон вел тяжелый оборонительный бой, отразив несколько танковых атак фашистов. За этот бой чеху О.Ярошу, первому из иностранцев, было присвоено звание героя Советского Союза.

А как поляки? Ведь несколько тысяч польских солдат и офицеров армии Андерса остались в СССР, чтобы сформировать другую польскую армию для борьбы с фашистами в составе Красной Армии. Их возглавил Зигмунд Берлинг, полковник, который был начальником штаба 5-й пехотной дивизии и начальником базы армии Андерса. Тот самый Берлинг, который упоминается в записке Берии от 2 ноября 1940 г.

Им пришлось начинать заново уже проделанную работу. После того, как все военнослужащие поляки, поверившие клевете польского эмигрантского правительства, покинули СССР, Советское правительство в феврале 1943 г. приняло решение о содействии формированию новой польской армии. Командирами ее стали бывшие пленные польские офицеры, оставшиеся в СССР.

В этих условиях фашисты, вспомнив о «подозрениях» польской буржуазии, «случайно» обнаружили расстрелянных ими осенью 1941 г. поляков. После тщательной тайной подготовки они 13 апреля 1943 г. начали Катынскую провокацию, которую их последователи до сих пор используют для борьбы против коммунизма.

Выполняя свою программу истребления славян, фашисты 22 марта 1943 г. пополнили свои бесчисленные преступления Хатынью: «Они ворвались в Хатынь поутру. Всех, стар и млад, согнали в овин и сожгли. Кого не бросили в этот костер – убили. Но свидетели – судьи – остались…» (Дети Хатыни. Советская Россия, 19.03.2005 г.). Далее автор статьи Н.Белан приводит рассказ А.П.Маслова: «Проснулся я от крика: «Фашисты!» — рассказал мне Александр Петрович, — Во двор выбежал, а они уже подковой охватили деревню. «Сынок, — плачется мать, — беги»… Я на лошадь – и ходу. В Замостье, деревню соседнюю, к тетке Марии. Наутро, следующим днем, пробрался мальчонка к Хатыни – нет Хатыни. Лишь головешки дымятся».

Уже несколько лет работала на полную мощность созданная фашистами система истребления славян на оккупированных территориях Польши и СССР. Только в Смоленской области они уничтожили 135 тыс. человек, в том числе и пленных поляков. Всего же за время оккупации части территории СССР фашисты убили и замучили: военнопленных – около 4 млн., гражданского населения – около 7 млн., а также угнали в Германию около 4, 5 млн. человек.

8.2. Как готовилась провокация?

Выступление Геббельса по радио 13 апреля 1943 г. Завершало длительную подготовку к началу пропагандистской кампании по расколу антигерманской коалиции.

Фашисты тщательно готовили эту провокацию. В.Прибытков, бывший директор Центрального государственного особого архива СССР, в статье «Катынь…» (Правда, 24.01.01), ссылаясь на книгу «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни», изданную фашистским информационным ведомством Геббельса в 1943 г., указал: «В книге говорится, что могилы были обнаружены в 1942 г., после чего гитлеровцы построили в лесу домик и в течение зимы и весны 1942 – 1943 гг., то есть больше чем полгода, готовили трупы к показу. По радио они сообщили лишь 13 апреля 1943 г. Зачем нужна была такая длительная подготовка? Почему могилы не вскрывались сразу же в присутствии международной комиссии? Почему в этот домик для производства подготовительной работы не были допущены представители польской общественности?.. Почему о «найденных» могилах так долго молчали? Напрашивается вывод, что трупы нельзя было сразу показать комиссии, и что их необходимо было предварительно «обработать» и удалить из них все компрометирующие документы. С этой целью и был построен домик, в котором проводилась тщательная сортировка и изучение извлеченных документов».

Шла подготовка и к озвучиванию результатов этой предварительной работы. 6 апреля 1943 г., перед началом пропагандистской кампании, Геббельс провел конференцию своих подручных. Результатом ее стал следующий документ: «После доклада о военном положении майор Бальцер дает описание только что (везде выделение авторов)ставшего известным массового убийства Советами польских офицеров. Примерно в 19 км западнее Смоленска… за оградой из колючей проволоки находится холмистая местность, поросшая сорняком, на которой в то время, когда там находились еще большевики, людьми ГПУ проводились расстрелы каких-то осужденных или арестантов. Тамошнему населению это было известно, но из-за страха они никогда не решались говорить об этом. Теперь случайно обер-лейтенант полевой полиции группы армий «Центр» догадался о том, что там, по-видимому, лежат горы трупов, а именно в том месте, где находятся два березовых креста, которые были поставлены там год назад двумя поляками, которые нашли трупы при проведении раскопок. На этом месте, которое заметно благодаря молодым посадкам сосен, теперь проведены раскопки и установлено, что там лежат слоями в 9-12 чел… множество преимущественно или почти исключительно польских офицеров. У большей части из них руки были связаны за спиной. Часов и колец уже не было, у них правда, были злотые, а главное, личные документы с фотографиями, документы о награждении орденами и т.д., так что идентификация может быть проведена чрезвычайно легко. Там работает сейчас известный химик из Кенигсберга со своими помощниками… все люди были убиты путем выстрела в затылок… Всего по предварительным подсчетам, там закопано около 10-12 тыс. польских офицеров, среди них находятся только единицы простых солдат – очевидно, денщики офицеров. Население сообщило, что в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами, которых затем отвозили на автобусах… в названный сосновый лес. Слышали и выстрелы… Майон Бальцер только сегодня разговаривал с… компетентными людьми группы армий «Центр» и настоятельно просил сообщить, будет продолжена идентификация или нет. Правда, для этого в распоряжении полевой полиции мало полицейских, тогда как требуется целая рота. Майор Бальцер указал на то, что идентификация непременно должна быть проведена в пропагандистских целях, и предложил привлечь для этого членов польского Красного Креста под немецким контролем… Представители иностранной прессы, отмечает майор Бальцер, находились под чрезвычайно глубоким впечатлением… Браувейлер замечает, что возникла трудность в корреспонденции, поскольку иностранцы говорят, что они не могут давать информацию в свои газеты, пока эту тему не начнут немецкие газеты».

Из этого документа видно, что фашисты путались в собственной лжи. Сначала в нем говорится, что якобы факт «массового убийства Советами польских офицеров» стал известен «только что» и благодаря тому, что «случайно обер-лейтенант полевой полиции группы армий «Центр» догадался о том, что там, по-видимому, лежат горы трупов». Затем утверждается, что найдены «трупы при проведении раскопок» давно, «год тому назад поляками». Из статьи Ю.Слободкина «Катынь. Как и почему гитлеровцы расстреляли польских офицеров?» (Трудовая Россия, №5 за 2005 г.) узнаем, что фашисты дополнительно разъясняли: «могилы польских офицеров обнаружили и раскопали в феврале-марте 1942 г. военнослужащие-поляки из дислоцировавшегося в районе Катыни строительного батальона». Встает вопрос: зачем фашисты направили этих поляков вести раскопки в Катынском лесу? И не были ли эти «поляки» из 537-го строительного батальона, о котором расскажем дальше. Это во-первых.

Во-вторых, сначала утверждается, что местонахождение могил – это «холмистая местность, поросшая сорняком», а затем утверждается другое – поляков «отвозили на автобусах … в названный сосновый лес».

Для последующего разоблачения фашистской лжи обратим особое внимание на следующее свидетельство Геббельса и его подручных: «в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами». Это свидетельство фашистов – единственная правда, на которой построена их ложь. И это свидетельство современные последователи фашистской лжи сейчас опровергают. Так, антисоветчик Ю.Красильников в статье «Часто задаваемые вопросы и ответы относительно убийства в Катыни» (ж. «Новая Польша», №3, 2005 г.) утверждает: «Местные жители показали, что в апреле-мае 1940 г. на ж.д. станцию Гнездово рядом с Катынским лесом ежедневно привозили небольшие партии польских заключенных, которых сажали в машины и увозили в лес». Почему последователей фашистской лжи не устраивает указание «с 1 марта по 18 апреля 1940 г.» — об этом дальше.

Была ли известна эта ложь фашистов польскому эмигрантскому правительству, а если была известна, то как оно относилось к ней?

Ю.Слободкин сообщает (Трудовая Россия, №5, 2005 г.): «Уже 16 марта 1943 г. к ним присоединилось польское эмигрантское правительство. При этом поляки даже не удосужились запросить у своего союзника, СССР, каких-либо разъяснений, а немедленно примкнули к пропагандисткой акции Геббельса, оправдывая свое подлое поведение впечатлением от «обильной и детальной германской информации касательно обнаружения тел многих тысяч польских офицеров под Смоленском и категоричности утверждения, что они были убиты советскими властями весной 1940 г.».

В.Прибытков («Катынь…», Правда, 24.01.01) так оценил эту подлость: «польское эмигрантское правительство в Лондоне сразу же подхватило гитлеровскую версию, хотя для этого у него в тот период не было никаких объективных данных и оно не могло не понимать, что катынское дело представляло собой гитлеровскую провокацию… В противовес мнению польского правительства, США, Англия и Франция заняли куда более осторожную позицию, понимая заинтересованность Гитлера в расколе союзнической коалиции… война была фашистской Германией к началу 1943 г. проиграна, так как… Германия… испытывала огромные трудности со многими видами стратегического сырья и не была в состоянии вести длительную войну. Поэтому раскол антигитлеровской коалиции был единственной реальной возможностью для Гитлера хотя бы как-то изменить ход войны в свою пользу. Поэтому катынское дело приобретало в тот период стратегическое значение».

Особенно эта подлость польской буржуазии проявилась в том, что 27 февраля 1943 г. польский посол Ромер в беседе со Сталиным и Молотовым настаивал: «В интересах нашего общего фронта в борьбе с Германией, которая занимает главное место в ваших и наших мыслях, я настаиваю на соглашении… касательно взаимного отказа от публичных заявлений и пропаганды, недружественной по отношению друг другу…».

В.Н.Прибытков также сообщил: «первая польская делегация прибыла в Катынь 11 апреля 1943 г. Она увидела больше, чем хотели организаторы, и привезла с собой из Катыни немецкие гильзы и пули, которыми были убиты польские военнослужащие. Делегация обратила внимание на разрыв во времени между официальной датой обнаружения немцами могил и публикацией сведений о них, а также на то, что гитлеровцы, не произведя вскрытия могил, подгоняли цифру убитых под число интернированных в СССР польских офицеров» (Правда, 24.01.01). Но это не остановило польскую буржуазию, ведь она давно, раньше фашистов, вбросила эту ложь.

Причем польская буржуазия с энтузиазмом подхватила фашистскую ложь задолго до поездки на Катынские могилы польской комиссии Красного Креста. О том, как формировалась эта комиссия и т.н. «международная комиссия» польская последовательница фашистской лжи – историк К.Керстен в беседе с собкором газеты «Комсомольская Правда» В.Шуткевичем (КП, 20.01.1990. «Молчит Катынский лес») сообщила: «От польского Красного Креста в Катынь с разрешения немцев выехал доктор судебной медицины М.Водзинский с группой технических экспертов. Одновременно немцы направили туда свою комиссию, включив в нее представителей одиннадцати государств – сателлитов Германии». Антисоветчик Красильников так оценил их выводы: «Выводы доктора Бутца и международной комиссии прямо обвиняли СССР. Польская комиссия Красного Креста была более осторожной в выводах, но из зафиксированных в их отчете фактов также вытекала вина СССР…». (Доктор Бутц – это «известный химик из Кенигсберга», который возглавлял т.н. «международную комиссию»). То есть эта польская комиссия не сделала определенного вывода и «вина СССР» лишь «вытекала» из предположений и выдумок.

Возглавлявший «международную комиссию» фашист Бутц в окружении других фашистов, умеющих «действовать ловко и уверенно» и готовых в случае нежелательного для фашистов оборота дела «соответствующим образом вмешаться», естественно, «убедил» экспертов из стран-сателлитов подписать необходимые выводы. Это косвенно признает и Красильников, сообщая: «От своих выводов, сделанных в 1943 г., впоследствии отказались двое экспертов – Ф.Гаек, представлявший протекторат Богемии и Моравии, и болгарин М.Марков. Оба они оказались в зоне досягаемости советских и просоветских властей. Марков даже выступал как свидетель обвинения на Нюрнбергском процессе».

12 марта 1952 г. Ф.Гаек выступил с заявлением: «считаю своей обязанностью высказать свое мнение по поводу возобновления США т.н. «катынского дела», тем более что я лично… участвовал в осмотре трупов в Катынском лесу весной 1943 г. … Характерен уже сам по себе тот способ, каким гитлеровцы организовали поездку в Катынский лес 12 профессоров – экспертов из стран, оккупированных фашистскими захватчиками. Тогдашнее министерство внутренних дел протектората передало мне приказ гитлеровских оккупантов направиться в Катынский лес, указывая при этом, что если я не поеду… то мой поступок будет рассматриваться как саботаж, и в лучшем случае я буду арестован и отправлен в концентрационный лагерь… Сразу же после освобождения Чехословакии в 1945 г. я издал брошюру «Катынские доказательства»… я занимался вопросом, сколько времени прошло с момента уложения трупов в раскопанные могилы в Катынском лесу, и на основании таких наблюдений и вскрытия нескольких трупов установил, что трупы, безусловно, не могли лежать там три года, как это утверждали гитлеровцы, а только очень короткий срок, максимально немногим более одного года… Трупы очень хорошо сохранились, лишь в некоторых случаях отсутствовали мягкие покровы в области темени, но суставы не были отделены, сохранились нос, губы, пальцы, иногда даже кожа на теле. Если мы сравним то, что мы нашли здесь, с тем, что было найдено в общих могилах на пути так называемого «похода смерти» от западных границ Чехии к Терезину, особенно с тем, что было найдено в общей могиле вблизи Богосудова, где от трупов, несмотря на то, что они лежали в земле 6-8 месяцев, остались одни скелеты, — мы неизбежно придем к заключению, что трупы в Катынском лесу… были погребены только за год, самое большее за полтора года до нашего прибытия… польские офицеры были застрелены из револьверов немецкого производства фирмы Г.Геншоу и К… Небезынтересно происходило также составление тогдашнего отчета с подписями судебно-медицинских экспертов… Некоторые из членов экспертизы не владели в такой степени немецким языком, чтобы суметь написать научный отчет. Написал его и стилизировал немецкий врач из Бреславля Бутц… Написав и стилизировав отчет, он собрал нас, прочел нам его и дал подписать».

Применение немецкого оружия при расстреле поляков прямо указывало на его исполнителей – фашистов. Поэтому первоначально в фашистской пропаганде этот факт просто утаивался. Не было сказано о нем на конференции при Геббельсе 6 апреля 1943 г. Но были и последующие конференции.

14 апреля 1943 г. Геббельс одобрил для проведения пропаганды следующую директиву: «Миру нужно показать на эти советские зверства путем непрерывной подачи новых фактов. В особенности в комментариях… надо показать: «Это те же самые большевики, за которых молятся в т.н. демократических странах»… Наконец, можно также подчеркнуть, что здесь, в массовых могилах, лежат не только польские офицеры». А о расстреле поляков из немецкого оружия Геббельс умолчал.

15 апреля 1943 г. директива была такой: «Хорошо бы к гнусному убийству в Катыни нам представились еще новые актуальные политические случаи, чтобы этим событием пропитать еще сильнее международные политические дебаты… и прежде всего, заклеймили цинизм английских евреев, советские союзники которых способны на отвратительные преступления, каких не помнит мировая история». О немецком оружии – ничего.

16 апреля 1943 г. «Правда» поместила заявление «Гнусные измышления немецко-фашистских палачей», где указывалось, что «немецко-фашистские мерзавцы в этой своей новой чудовищной выдумке не останавливаются перед самой беззастенчивой и подлой ложью, которой они пытаются прикрыть неслыханные преступления, совершенные, как это теперь очевидно, ими самими».

В протоколе конференции, прошедшей 16 апреля при Геббельсе, читаем: «По делу о собственно Катыни министр обращает внимание на следующие психологические соображения: «Вначале мы дадим несколько столбцов фактического материала, чтобы затем… изложить следующее: «Наконец под тяжестью сообщенного нами доказательного материала и постоянно повторяемых обвинений, которые… прошли через всю нейтральную заграничную прессу – а об этом мы позаботились… они теперь начинают заикаться… Не веришь своим глазам, когда видишь сообщение ТАСС. Признания вины там вообще нет. Там говорится, что речь идет о печальной судьбе бывших польских военнопленных, которые в 1941 г. находились в районах западнее Смоленска на строительных работах… Два года поляки, союзники Советов, разыскивали этих офицеров официально, и Кремль ни разу не сказал, что они были в лагере под Смоленском и затем попали в плен к немцам… Под тяжестью этих обвинений евреи могут произносить лишь бессвязный лепет, из которого видно только сознание их виновности. Не то, чтобы они имели нечистую совесть, потому что расстреляли 12 тыс. офицеров; они имеют нечистую совесть потому, что об этом узнала европейская общественность; потому, что с попытками маскировки ничего не выходит…

С предложением Берндтса официально пригласить для осмотра могил английских и американских полномочных представителей в Берне министр согласен… Министр рекомендует всю полемику… направить на эту тему… Сначала нужно подождать все еще отсутствующего ответа Красного креста на наше приглашение. За это время следует отвезти в Катынь известные личности, заявления которых об их впечатлении, хорошо взвешенные, нужно издать для мировой общественности… в особенности необходимо как можно скорее получить заявление польского комитета помощи и Красного Креста… Такого идеального случая соединения еврейского зверства с отвратительной еврейской лживостью мы еще не знали во всей военной истории. Поэтому… мы должны снова и снова с большим размахом вести наступление». И опять о немецком оружии – молчок, но зато дополнительная ложь, что якобы: «Два года поляки, союзники Советов, разыскивали этих офицеров официально, и Кремль ни разу не сказал, что они были в лагере под Смоленском и затем попали в плен к немцам».

Далее читаем в протоколе от 17 апреля 1943 г.: «В начале… министр подчеркнул: «… Если бы теперь продолжали работать исключительно умело и точно… то можно было бы надеяться, что нам удастся катынским делом внести довольно большой раскол во фронт противника… Следует предположить, что польское эмигрантское правительство в Лондоне использует этот благоприятный случай нанести чувствительный удар Советам, которые не хотят признать их старую границу от 1939 г. и, таким образом, возникнет положение, которое при случае может стать заразительным.

В продолжительных рассуждениях лондонского радио говорится: «Битва, которую ведет немецкая пропаганда… на весы которой она бросает свыше 10 тыс. убитых, может иметь большое значение для исхода войны. Нельзя допустить, чтобы немцы выиграли эту битву… цепь немецкой лжи может быть разбита только правдой». Это именно то, чего мы хотим!

Международный красный крест, приглашенный не только немцами, но и поляками, не может более уклоняться от этого приглашения, иначе мы обрушимся на Красный крест. Мы должны принять его очень вежливо… Немецкие офицеры, которые возьмут на себя руководство, должны быть… опытными людьми, которые могут действовать ловко и уверенно. Такими же должны быть журналисты, которые будут при этом присутствовать». Министр… считает целесообразным, чтобы присутствовал кто-то из круга министерской конференции, чтобы в случае возможного нежелательного для нас оборота дела можно было соответствующим образом вмешаться. Некоторые наши люди должны быть там раньше, чтобы во время прибытия Красного Креста все было подготовлено, и чтобы при раскопках не натолкнулись бы на вещи, которые не соответствуют нашей линии. Целесообразно было бы избрать одного человека от нас и одного от ОКБ, которые уже теперь подготовили бы в Катыни своего рода поминутную программу. По поводу вражеской клеветы, что наши данные… являются пропагандисткой битвой, нужно сказать следующее: «Это… фанатичная жажда правды… Нас касается только тот факт, что большевики… это те же кровожадные псы, которые набросились на русское дворянство… Мы должны, как этому учит опыт периода захвата власти, действовать с величайшим постоянством и, как репей, не отставать от противника».

По замечанию Раувейлера о том, что до сих пор не подхвачен тот факт, что и польское эмигрантское правительство обратилось к Красному Кресту, министр замечает, что… сам факт мы должны огласить, подчеркнув: «Красный Крест как польской, так и немецкой стороной был приглашен на место действия большевистских преступников… Берндт предлагает направить в Катынь комиссию из представителей всех европейских наций, которая затем должна будет составить общую декларацию. Министр считает… что яркая антибольшевистская декларация произведет глубокое впечатление… Если Красный Крест и не подготовит никакой политической декларации, то это можно было бы сделать дополнительно. Вообще работы по раскопке и идентификации должны по возможности производиться по мере надобности только тогда, когда туда прибывает какая-либо комиссия». Ни слова об оружии.

Обратим внимание на то, что предусматривалось при каждой комиссии производить раскопки. А бургомистр Смоленска Б.Меньшагин в своих мемуарах сообщил о том, что видел 18 апреля 1943 г.: «…увидели эти могилы. В них русские военнопленные выгребали последние остатки вещей… А по краям лежали трупы. Все были одеты в серые польские мундиры, в шапочки-конфедератки. У всех были руки завязаны за спиной… Отдельно лежали трупы двух генералов. Один – Сморовинский из Люблина, и второй – Богатерович из Модлина, — около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск… Но на конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт. Число трупов было так около 5 – 5,5 тысяч». (А фашисты всего выкопали 4 143 трупа).

В мае 1943 г. на экскурсии в Козьи Горы стали привозить жителей Смоленска. В.Абаринов сообщил о «… рассказе Л.В.Васильевой (урожденной Якуненко), ныне живущей в Краснодаре… По ее словам… всего к приезду группы было вскрыто три могилы, еще на одной сделан поперечный разрез… На раскопках работали советские военнопленные… На глазах Людмилы Васильевны из могилы извлекли труп генерала, из планшета достали документы, среди которых ей запомнилась фотография красавца-генерала с женой и двумя детьми, врезалось в память имя «Мечислав». Таким образом, Л.В.Васильева присутствовала при эксгумации генерала Мечислава Сморовинского». То есть фашисты после каждой комиссии или экскурсии часть трупов закапывали обратно, а затем для следующей – их выкапывали. Но есть еще одно существенное обстоятельство – этих двух генералов не было в советском плену.

Посмотрим, что в протоколе фашистов от 18 апреля 1943 г.: «Министр подчеркивает, что катынское дело идет почти по программе… польские эмигранты склонны скорее верить немецким данным, т.к. они уже и так считают себя обманутыми союзниками».

Уже эти протоколы конференций при Геббельсе свидетельствуют, что фашисты действовали по заранее разработанной программе с целью внести «раскол во фронт противника». С этой целью настойчиво приглашались в Катынь разные делегации и комиссии. Причем предусматривалось, что «возьмут на себя руководство» этими комиссиями и делегациями фашисты из тех, кто являются «опытными людьми, которые могут действовать ловко и уверенно», а подготовка к их приему должна быть такой, чтобы «при раскопках не натолкнулись на вещи, которые не соответствуют нашей линии».

21 апреля 1943 г. Сталин в послании Черчиллю и Рузвельту сообщил: «Поведение Польского правительства… Советское Правительство считает совершенно ненормальным, нарушающим все правила и нормы во взаимоотношениях двух союзных государств… клеветническая кампания, начатая немецкими фашистами по поводу ими же убитых польских офицеров в районе Смоленска, на оккупированной германскими войсками территории, была сразу же подхвачена правительством генерала Сикорского и всячески разжигается польской официальной печатью. Правительство г.Сикорского не только не дало отпора подлой фашистской клевете на СССР, но даже не сочло нужным обратиться к Советскому правительству с какими-либо вопросами или за разъяснениями по этому поводу.

Гитлеровские власти… разыгрывают следственную комедию, в инсценировке которой они использовали некоторые подобранные ими же самими польские профашистские элементы из оккупированной Польши…

Для «расследования» привлечен как правительством г.Сикорского, так и гитлеровским правительством Международный Красный Крест, который вынужден в обстановке террористического режима с его виселицами и массовым истреблением мирного населения принять участие в этой следственной комедии… Понятно, что такое «расследование»… не может вызвать доверия у сколько-нибудь честных людей.

То обстоятельство, что враждебная кампания против Советского Союза начата одновременно в немецкой и польской печати, и ведется в одном и том же плане, — это обстоятельство не оставляет сомнения в том, что между врагом союзников – Гитлером и правительством г.Сикорского имеется контакт и сговор в проведении этой враждебной кампании.

В то время как народы Советского Союза… напрягают все свои силы для разгрома общего врага… правительство г.Сикорского… наносит вероломный удар Советскому Союзу.

Все эти обстоятельства вынуждают Советское правительство признать, что нынешнее правительство Польши… прекратило на деле союзные отношения с СССР и встало на позицию враждебных отношений… На основании всего этого Советское правительство пришло к выводу о необходимости прервать отношения с этим правительством».(7)

Затем последовали следующие директивы Геббельса.

23 апреля 1943 г.: «По делу Катыни хорошо бы использовать шведские голоса прессы из провинции… в особенности подходит утверждение, что сегодня для поляков победа союзников является совершенно бесполезным делом… Для дальнейшего обоснования убийства в Катыни ТО/КП 60 дает отличный материал… о 300 тыс. поляков, которые предположительно все еще находятся в Советском Союзе и отправка которых в Иран задерживается Советами со ссылкой на трудности с транспортом. Катынское дело предоставляет немедленную возможность высказать подозрение, что и этих поляков они ликвидировали путем массовых расстрелов».

24 апреля 1943 г.: «Очень важно не дать замолкнуть Катыни… По поводу ответа Международному Красному Кресту… дать официальное весьма краткое изложение в комментарии. Последняя фраза этого комментария должна была бы примерно звучать так: не годится большевиков привлекать в качестве экспертов, т.к. это примерно означало бы, что уличенного убийцу привлекают в качестве эксперта на совещании по вынесению ему приговора… участие Советов может быть допущено только в роли обвиняемого». Об оружии ни слова.

Эти протоколы совещаний у Геббельса ясно указывают, что поляков расстреляли фашисты. А клеветническая кампания о расстреле поляков якобы с 1 марта по 18 апреля 1940 г. Советами потребовалась фашистам, чтобы попытаться разрушить союз Англии, США и Польши с СССР. Частично им это удалось – буржуазия Польши перешла на сторону фашистов.

24 апреля 1943 г. Черчилль ответил Сталину так, в частности: «Мы, конечно, будем энергично противиться какому-либо «расследованию» Международным Красным Крестом или каким-либо другим органом на любой территории, находящейся под властью немцев. Подобное расследование было бы обманом, а его выводы были бы получены путем запугивания. Г-н Иден сегодня встречается с Сикорским, и будет с возможно большей настойчивостью просить его отказаться от всякой моральной поддержки какого-либо расследования под покровительством нацистов… я надеюсь, что Ваше решение «прервать» отношения следует понимать скорее в смысле последнего предупреждения, нежели в смысле разрыва, а также что оно не будет предано гласности, во всяком случае, до тех пор, пока не будут испробованы все другие планы. Публичное же сообщение о разрыве принесло бы величайший возможный вред в Соединенных Штатах, где поляки многочисленны и влиятельны».(7)

25 апреля Сталин, в свою очередь, ответил Черчиллю: «должен Вам сообщить, что дело перерыва отношений с Польским Правительством является уже делом решенным, и сегодня В.М.Молотову пришлось вручит ноту о перерыве отношений с Польским Правительством… так как польская официальная печать ни на минуту не прекращает враждебную кампанию, а наоборот, усиливает ее с каждым днем… Что касается вопроса о публикации советского документа о перерыве отношений с Польским Правительством, то, к сожалению, никак невозможно обойтись без публикации».(7)

Свою ложь фашисты изложили в книге «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни», изданной ведомством Геббельса. В.Прибытков в «Катынь…» (Правда, 24.01.2001 г.) сообщил: «в книге опубликованы сведения и документы, которые опровергают немецкую версию. Так, по заявлению свидетеля Сильвестрова (с.24) в период расстрелов «был запрещен обычно разрешенный сбор грибов» в этом лесу…

расстрелы производились только немецкими патронами… Советских патронов в могилах не было…

приводятся снимки нескольких документов, найденных немцами в могилах. Вот сберегательный вклад варшавской сберкассы с записью 19.4.1940 г. на имя Франтишека Бирнадского (с.326). То есть в момент расстрелов… Бирнадский был в Варшаве и вообще не находился в советском плену… Следовательно, никаких расстрелов весной 1940 г. в Катыни не было…

Решающий документ, приведенный в книге, представляет собой свидетельство о гражданстве, выданное капитану Стефану Альфреду Козминскому в Варшаве 20 октября 1941 г. (с.330). То есть этот документ… полностью перечеркивает версию гитлеровцев о том, что расстрелы были произведены весной 1940 г. и показывает, что расстрелы производились после 20 октября 1941 г., то есть немцами».

Относительно сбора грибов карманный справочник грибника Роспотребсоюза сообщает, что в центральной зоне России произрастание грибов начинается лишь с конца апреля – начала мая. А согласно протоколу совещания у Геббельса 6 апреля 1943 г. поляков начали привозить на «расстрел» с 1 марта. (В.Людковский. Карманный справочник грибника, 1972).

На вопрос: если расстреливал НКВД – почему использовались немецкие пистолеты? – Ю.Красильников (ж. «Новая Польша», №3/2005) очень «убедительно» разъясняет: «У немецких пистолетов были два важных преимущества для применения в случаях типа катынского расстрела. Они были небольшого размера и имели небольшую энергию пули. При выстреле в упор в затылок из, скажем, пистолета ТТ, жертве разнесло бы череп. А у убитых в Катыни, как правило, имеется аккуратное входное отверстие в затылке, а выходное иногда вообще отсутствует… Утверждается, что в 20-х годах СССР импортировал пистолеты «Вальтер» и боеприпасы к ним. Кроме того, некоторое количество пистолетов и боеприпасов могло быть захвачено… в Польше в 1939 г…» И такое «доказательство» «расстрела» Советами польских офицеров выдвигается всеми сторонниками фашистской лжи.

В головах убитых поляков были найдены пули немецких калибров 7,65 мм, 6,35 мм и 9 мм. В результате раскопок были обнаружены гильзы с немецкой маркировкой. Маркировка была без даты производства. Соответственно, гильзы можно было объявить изготовленными когда-то давным-давно. Вопрос о дате изготовления гильз может на основании неопровержимого материального факта ответить на вопрос о расстреле фашистами поляков. Если конкретно, то у патронов «Браунинг – 7,65 мм» есть один важный датирующий признак – это материал, из которого они изготовлены. А.Михайлов в статье «Катынь – ей 69 лет или все-таки 68?» (ж. «Настежь», 2009) сравнивает две фотографии из немецких официальных документов (Amtliches Material zum Massenmord von KATYN, Zentralverlag der NSDAP. Gedruckt im Deutschen Verlag, Berlin, 1943.). Он указывает на признаки ржавчины на фотографиях фашистских фальсификаторов, а заржаветь за 1-3 года могла только стальная гильза: «А стальные гильзы в Германии начали производиться только в январе 1941 года. Обэтомможнопрочестьвсправочнике  J.H. Brandt. Handbuch der Pistolen un Revolver Patronen/Manual of Pistol and revolver Cartridges (expanded edition). DWJ, 1998. на странице 357».

Далее А.Михайлов привел выдержку из немецкого справочника 1998 г.: «увеличение расхода боеприпасов в связи с началом второй мировой войны вновь потребовало замены дефицитной гильзовой латуни на более дешевый материал… Дефицит меди уже в 1941 г. заставил освоить производство еще более дешевой чисто стальной гильзы».

Обратим внимание также на то, что в протоколе конференции 6 апреля 1943 г. при Геббельсе утверждается: «по предварительным подсчетам, там закопано около 10-12 тыс.польских офицеров, среди них находятся только единицы простых солдат». Последовательница фашистской лжи К.Керстен относительно этого заявила так: «была явно завышена цифра погибших в Катыни. Германские власти сообщили, что в общих могилах найдены останки 12 тыс. человек. На самом деле, примерно столько польских граждан содержалось во всех трех лагерях… К месту казни в Катынь вывозили преимущественно офицеров, которые находились в Козельске. Что случилось с узниками двух других лагерей – в Осташкове и Старобельске – до сих пор неизвестно. Большинство моих коллег предполагает, что они разделили судьбу жертв Катыни. Но где они похоронены, до сих пор остается загадкой». Однако «загадки» нет. Но об этом дальше.

О количестве катынских трупов поляков воспользуемся сведениями Красильникова: «Всего во время немецкой оккупации было исследовано 4 143 трупа, из них идентифицировано 2815. (В последней из Катынских могил к моменту прекращения работ осталось неисследованными всего около 200 тел). Практически все идентифицированные были узниками Козельского лагеря… Следовательно, всего было около 4350 трупов. Обратим внимание на то, что часть расстрелянных поляков не числилась в Козельском лагере, в частности, были трупы поляков из Старобельского лагеря».

После того, как фашисты составили «Алфавитный список останков, откопанных в массовых захоронениях в Катыни», стали выясняться разоблачительные подробности. А.Михайлов в статье «Еще раз про Катынь» (Интернет-журнал «Настежь») сообщает, со ссылкой на историка С.Стрыгина, что позднее был опубликован т.н. «Швейцарский список» или «Белая книга»: «Брошюра издана швейцарским представительством польского Красного Креста в Женеве в 1944 г…. В списке всего 2641 фамилия. Так что это поле для большого исследования – какие именно 174 фамилии из опознанных немцами в 1943 г. 2815 чел. поляки в 1944 г. не стали включать в свой список и по каким причинам. Вот такая получается тенденция:

- на конец мая 1943 г. немцами было идентифицировано 2815 тел (см.отчет Бутца);

- на сентябрь 1943 г. их в немецких же «Официальных материалах» осталось 2724;

- а на 1944 г. в польском «Алфавитном списке» осталось 2641.

Получается, что 174 «опознанных тела» чудесным образом воскресли? Ну и ну!»

К.Керстен в беседе с собкором газеты «Комсомольская Правда» так объяснила это «чудо»: «В списках расстрелянных, которые… печатались в немецких газетах, оказались фамилии некоторых людей, которых в ту пору в Катыни просто не было. Одни из них позже погибли на территории генерал-губернаторства… Другие остались в живых. Трудно сказать, как это произошло. Возможно, у части интернированных польских офицеров имелись чужие документы, переданные им на хранение друзьями и знакомыми – никто ведь не знал, кому посчастливится выжить…». Но, по Керстен, фашисты, конечно, здесь не замешаны – пленные поляки сами запутали фашистов, храня у себя чужие документы. Керстен, не желая этого, нечаянно объяснила, почему «другие остались в живых», заявив: «Немецкие газеты… начали печатать списки погибших в Катыни, останки которых удалось опознать. Хотя фамилии отца в них не было… мы с мамой почти не сомневались в том, что он разделил судьбу своих товарищей по лагерю. В этом убеждали рассказы немногочисленных узников (к примеру, князя Любомирского и других представителей польской знати, которые вместе с отцом находились в Козельске и были выпущены перед войной на свободу»). Или их не было в советском плену.

Однако, фашистам не помогла их ложь. И хотя союзники СССР сознательно затягивали открытие второго фронта в Европе, Красная Армия после Сталинградской победы стала уверенно отвоевывать захваченную фашистами территорию СССР.

  1. Советское опровержение фашистской лжи (апрель 1943 г. – январь 1944 г.)

После освобождения в сентябре 1943 г. Смоленска к работе в Катыни с 26 сентября приступила «Специальная Комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров» во главе с академиком Бурденко. Этому предшествовал разрыв дипломатических отношений СССР с союзником фашистов по их Катынской лжи – эмигрантским польским «правительством», последовавший 25 апреля 1943 г.

6 мая 1943 г. вышло постановление ГКО СССР «О формировании 1-й польской дивизии имени Т.Костюшко» во главе с полковником З.Берлингом. С 14 мая началось ее формирование под Рязанью. А 25 июля военный суд польских эмигрантов объявил Берлинга дезертиром и приговорил к смертной казни (!) заочно. В августе 1943 г. 1-я дивизия, 1 танковый полк и 1 авиаполк (32 самолета) образовали 1-й польских корпус во главе с Берлингом, ставшим генерал-майором. 12-13 октября 1943 г. поляки вступили в первый бой с фашистами под Ленино Могилевской области в составе 33-й армии Западного фронта за с.Трегубово, которое впоследствии было переименовано в с.Костюшко.

Сообщение о результатах работы комиссии было опубликовано 26 января 1944 г. в «Правде». Комиссия Бурденко установила, что на 15-м километре от Смоленска по Витебскому шоссе, в районе Катынского леса, именуемом «Козьи горы», находятся могилы, в которых зарыты военнопленные поляки. Из показаний свидетелей было выяснено: «Катынский лес до войны использовался жителями Смоленска для отдыха, а окрестное население пасло скот и заготовляло для себя топливо. В нем действовал до июля 19/span/span41 г. пионерлагерь Промстрахкассы».

Антисоветчик Красильников, задав себе вопрос: «Правда ли, что Катынский лес перед войной был любимым местом отдыха жителей Смоленска и там находился пионерский лагерь?» — «опровергнул» это так: «Скорее всего – ложь. Судя по описанию дачи НКВД, там отдыхали не уборщицы и шоферы, а руководство и начальство из центра – вряд ли подобная публика потерпела бы постоянное соседство праздношатающихся горожан и ежеутренние горны с барабанами. Гораздо больше похожи на правду утверждения, что с 1934 г. весь этот участок леса был огорожен и посторонним был запрещен туда доступ».

Комиссия выяснила, что с приходом фашистов район леса «Козьи горы» стал охраняться, а на даче – доме отдыха Смоленского управления НКВД расположился «Штаб 537-го строительного батальона». До захвата фашистами Смоленска в западных районах области на строительстве и ремонте дорог работали польские военнопленные. Размещались поляки в трех лагерях (№1-ОН, №2-ОН, и №3-ОН) на расстоянии 25-45 км на запад от Смоленска (в системе Вяземлага они именовались: Купринский АБР №9, Смоленский АБР №10, Краснинский АБР №11. АБР – астфальтно-бетонный район).

После начала войны из-за сложившейся обстановки (Смоленск был захвачен фашистами 16 июля 1941 г.) поляков не смогли эвакуировать, и они, а также часть охраны лагерей, попали в плен к фашистам. Есть свидетельство бывшего начальника лагеря №1-ОН майора госбезопасности Ветошкина В.М.: «Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск… Я обратился к начальнику движения Смоленского участка Западной ж.д. тов.Иванову с просьбой обеспечить лагерь вагонами для вывоза военнопленных поляков. Но т.Иванов ответил, что рассчитывать на получение вагонов я не могу. Я пытался также связаться с Москвой… но мне это не удалось. К этому времени Смоленск уже был отрезан от лагеря…».

Бывший начальник Смоленского участка Западной ж.д. Иванов сообщил: «Ко мне в отделение обращалась администрация лагерей для польских военнопленных… но свободных вагонов у меня не было». Иванов также сообщил, что в 1943 г. он был вызван на допрос в гестапо: «… Это было в марте 1943 г. Меня допрашивал немецкий офицер в присутствии переводчика… спросил меня, известно ли мне о том, что весной 1940 г. на станцию Гнездово в нескольких поездах, большими партиями, прибыли военнопленные польские офицеры. Я сказал, что об этом знаю. Тогда офицер спросил меня, известно ли мне, что большевики той же весной 1940 г… всех их расстреляли в Катынском лесу. Я ответил, что об этом мне ничего не известно и что этого не может быть потому, что прибывших весной 1940 г. на станцию Гнездово военнопленных польских офицеров я встречал на протяжении 1940-41 гг., вплоть до занятия немцами Смоленска, на дорожно-строительных работах. Офицер тогда заявил мне, что если германский офицер утверждает, что поляки были расстреляны большевиками, то значит, так было на самом деле. «Поэтому, — продолжал офицер, — вам нечего бояться, и вы можете со спокойной совестью подписать протокол, что военнопленные польские офицеры были расстреляны большевиками, и что вы являетесь очевидцем этого». Я ответил ему, что на старости лет я не хочу брать греха на душу. Я могу только показать, что военнопленные поляки действительно прибыли на ст.Гнездово весной 1940 г. Тогда германский офицер стал уговаривать меня… обещая в положительном случае перевести меня с должности сторожа на переезде и назначить на должность начальника ст.Гнездово… Однако я твердо стоял на своем. Тогда переводчик составил короткий протокол на немецком языке… Когда я стал просить, чтобы мои показания были записаны… и на русском языке, то офицер… избил меня резиновой палкой и выгнал…».

Фашистам угрозами удалось заставить подписать нужные им протоколы лишь нескольких человек. Они расклеили в Смоленске и окрестных деревнях «Обращение к населению: Кто может дать данные про массовое убийство, совершенное большевиками в 1940 г. над пленными польскими офицерами, священниками в лесу Козьи Горы? Каждое сообщение вознаграждается… Фосс – лейтенант полевой полиции. 3 мая 1943 г.». Такое же объявление было дано в фашистской газете «Новый путь» (№36 от 6 мая 1943 г.).

Нахождение польских военнопленных в лагерях Смоленской области подтверждено показаниями многочисленных свидетелей, которые видели этих поляков близ Смоленска до сентября 1941 г. Сашнева М.А., учительница школы дер.Зеньково рассказала, что в августе 1941 г. она приютила у себя в доме бежавшего от фашистов поляка, который сообщил ей адрес: «Лоек Юзеф и Софья. Город Замостье, ул.Оградная, д.№25» ( В опубликованных фашистами списках под №3796 записан Лоек Юзеф, лейтенант, как расстрелянный в Катынском лесу). Лоек рассказал Сашневой, что больше года он находился в лагере под Смоленском. Затем фашисты захватили лагерь. Немцы не считали поляков за людей. Были случаи расстрела поляков. Он решил бежать, и не один.

Картошкин И.М. – плотник, Захиров – бывший староста деревни Новые Батеки, Даниленков Н.В. – колхозник, Фатьков Т.Е. – колхозник и др., сообщили также, что фашисты в августе-сентябре 1941 г. производили облавы по розыску поляков, бежавших из лагерей. После сентября 1941 г. облавы прекратились.

Последователи фашистской лжи «опровергают» показания свидетелей, опрошенных комиссией Бурденко. Так, Красильников на свой вопрос: «А говорят, что эти лагеря были строго секретными и содержащиеся в них заключенные были лишены права переписки, чтобы скрыть факт, что они использовались на принудительных работах в нарушение конвенции о военнопленных…» — заявил: «если нужно было хранить дело в секрете, то использование военнопленных на дорожных работах – самый неудачный вариант для этого. Дорога – это не стройка, ее не обнесешь забором, и местные жители могли бы видеть пленных… В отчете комиссии Бурденко говорится, что несколько свидетелей из местных жителей видели работавшие на дорогах группы из 15-20 польских пленных, — еще одно противоречие в советской версии: либо пленные содержались в тайне, и тогда их не могли свободно видеть местные жители, либо никаких лагерей не было, а эти «свидетельские показания» — лишь одни из многих сфабрикованных показаний в отчете комиссии Бурденко. Совершенно невероятно и то, что из всех заключенных и персонала трех «лагерей особого назначения» при немецком наступлении спасся лишь один человек – «начальник лагеря 1-ОН»… Так что эти высказывания лучше всего оставить на совести его авторов – если таковая имеется». (ж. «Новая Польша», № 3, 2005 г.)

О совести поговорим в конце. А пока обратим внимание на следующее: во-первых, в отчете комиссии Бурденко нет указаний, что «лагеря были строго секретными». Лагерь «особого назначения» не означает «строго секретный». Во-вторых, поляки не были «лишены права переписки». Комиссия Бурденко сообщила: «найдены обрывки газет, брошюры, молитвенники, почтовые марки, открытые и закрытые письма, квитанции, записки и другие документы…». Среди писем было письмо от 12 сентября 1940 г. С.Зигонь, которая из Варшавы просила сообщить о муже Т.Зигоне. Более того, сам Красильников сообщает о том, что обнаружили фашисты: «На трупах было найдено 3184 документа (письма, открытки, обрывки советских газет), самый поздний из которых датирован 6 мая 1940 г.» (согласно утверждениям фашистов, «расстрел поляков Советами» завершился 18 апреля 1940 г.). Далее, Б.Меньшагин, бургомистр Смоленска, в мемуарах сообщил: «Около трупов были разложены письма. На письмах адрес был: «Смоленская обл…». В-третьих, «один человек – начальник лагеря 1-ОН» майор ГБ Ветошкин В.М. заявил комиссии Бурденко: «Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск для выяснения обстановки». Кроме того, есть свидетельство А.Лукина, начальника связи 136-го отдельного батальона конвойных войск НКВД, охранявшего лагерь с польскими военнопленными западнее Смоленска. Его свидетельство 2 мая 1990 г. зафиксировала на видеокамеру группа польского журналиста А.Минко, оно также представлено в книге В.Абаринова «Катынский лабиринт».

Чем занимался «Штаб 537-го строительного батальона», сообщили комиссии многие свидетели, в т.ч. Алексеева А.М., Михайлова О.А. и Конеховская З.П. –жительницы деревни Борок Катынского сельсовета. По распоряжению фашистского коменданта пос.Катынь они были направлены старостой дер.Борок – Солдатенковым В.М. для обслуживания личного состава «Штаба». Они сообщили: на даче постоянно находилось около 30 фашистов, в том числе их старший оберст-лейтенант Арнес, его адъютант обер-лейтенант Рекст, лейтенант Хотт, вахмистр Люмерт, унтер-офицер Розе, обер-фельдфебель Греневский. Осенью 1941 г. около дачи в «Козьих Горах» фашистами производились расстрелы поляков, которых туда привозили на машинах, а также их приводили небольшими группами.

Ю.Красильников так «опровергает» показания свидетелей о деятельности «537-го строительного батальона»: «в отчете утверждалось, что расстрелы в Катыни происходили в августе-сентябре 1941 г. и проводились подразделением «537-й строительный батальон» под командованием полковника Арнеса… На заседаниях по Катынскому убийству в Нюрнберге было установлено, что на бывшей даче НКВД находился не 537 строительный батальон, а штаб 537-го полка связи. Полковник Аренс (а не Арнес) прибыл под Смоленск лишь в ноябре 1941 г. и не мог командовать расстрелами, которые, по утверждению обвинения, происходили в августе-сентябре… полковник Аренс… и двое других свидетелей показали, что в Катынском лесу был расквартирован штаб 537-го полка связи, который не проводил карательных акций… обвинение также предоставило трех свидетелей… Как защита, так и обвинение предлагали вызвать дополнительных свидетелей… Но трибунал, который перед заседаниями решил ограничиться тремя свидетелями с каждой стороны, не стал менять первоначального решения и не включил Катынское дело в окончательное обвинение в связи с недостаточной доказанностью вины немцев».

Во-первых, в «Акте судебно-медицинской экспертизы» комиссии Бурденко записано: «Судебно-медицинская экспертная комиссия… утверждает, что этот расстрел относится к периоду… между сентябрем-декабрем 1941 г.». Во-вторых, обратим внимание на то, что Красильников оберст-лейтенанта Арнеса, служившего в 537-м строительном батальоне, произвел в полковники, дал ему фамилию Аренс и отправил служить в 537-й полк связи. В-третьих, это два разных фашиста: один – оберст-лейтенант Арнес, другой – полковник Аренс. Их объединяет то, что они служили в одном 537-м полку связи, производившем прокладку воздушных и траншейных линий связи. А чтобы проложить линии связи, нужно сначала вырыть траншею, или выкопав ямы, установить столбы. Эту работу выполнял строительный батальон, имевший необходимую технику. В-четвертых, в Катынском лесу фашисты, чтобы закопать около 4350 трупов поляков, выкопали 8 могил с общим количеством извлеченной земли около 10 тысяч кубометров. Вручную, в короткий срок, такую работу выполнить невозможно. Для этого был задействован строительный батальон 537 полка связи, штаб батальона разместили на даче НКВД. А привозом и расстрелом поляков занималось другое фашистское подразделение. Свидетельница Алексеева А.М. сообщила комиссии, что, когда фашисты привозили в крытых грузовых машинах поляков на расстрел, то: «В дни приезда машин на дачу прибывали дополнительно солдаты из какой-то немецкой воинской части…». После того как в услугах строительного батальона отпала необходимость, на даче разместился штаб 537 полка связи во главе с полковником Аренсом. А оберст-лейтенант Арнес со своим строительным батальоном 537-го полка отправился выполнять другое задание.

Базилевский Б.В., директор обсерватории в Смоленске, сообщил комиссии, что фашистами был назначен зам.бургомистра Смоленска Меньшагин Б.Г. Он в начале сентября 1941 г. обратился к Меньшагину с просьбой ходатайствовать перед комендантом Смоленска фон Швецем об освобождении из лагеря военнопленных поляка-педагога Жиглинского. Меньшагин после ему сообщил, что просьба не может быть удовлетворена, так как получена директива из Берлина, предписывающая «проводить самый жесткий режим» в отношении поляков. На вопрос Базилевского: «Что может быть жестче существующего в лагере режима?» — Меньшагин ответил: «Может быть!.. военнопленных поляков предложено просто уничтожить».

«Недели через две… я, будучи снова у него на приеме, не удержался и спросил: «что слышно о поляках?» Меньшагин ответил: «С ними уже покончено. Фон-Швец сказал мне, что они расстреляны где-то недалеко от Смоленска»… Меньшагин предупредил о необходимости держать это дело в строжайшем секрете и затем стал «объяснять» мне линию поведения немцев в этом вопросе. Он сказал, что расстрел поляков является звеном в общей цепи проводимой Германией антипольской политики, особенно обострившейся в связи с заключением русско-польского договора».

Базилевский также сообщил о своем разговоре с зондер-фюрером 7-го отдела комендатуры Смоленска Гиршфельдом: «Гиршфельд… заявил мне, что исторически доказана вредность поляков и их неполноценность, а потому уменьшение населения Польши послужит удобрением почвы и создаст возможность для расширения жизненного пространства Германии. В этой связи Гиршфельд с бахвальством рассказал, что в Польше интеллигенции не осталось совершенно, так как она повешена, расстреляна и заключена в лагеря».

Показания Базилевского подтверждены проф.физики Ефимовым И.Е., которому Базилеский тогда же, осенью 1941 г., рассказал о своем разговоре с Меньшагиным. Документальным подтверждением этих показаний является дневник Меньшагина. На его первых трех страницах изложена система организации еврейского гетто и репрессий в отношении евреев. На странице 10 «15 августа 1941 г.» записано: «Всех бежавших поляков-военнопленных задерживать и доставлять в комендатуру». На с.15 (без даты): «Ходят ли среди населения слухи о расстреле польских военнопленных в Коз.гор. (Умнову)». Умнов – это начальник русской фашистской полиции Смоленска.

Одновременно с поисками «свидетелей» фашисты вели работу по подготовке трупов перед приездом «международной» и польской комиссий: производились изъятия из одежды документов. Для этого было использовано около 500 советских военнопленных из фашистского лагеря №126. Врач Хмыров В.А., работавший в нем, сообщил: «примерно во второй половине февраля или начале марта 1943 г. из нашего лагеря было направлено в неизвестном мне направлении 500 чел. военнопленных красноармейцев. Отправка этих пленных производилась, якобы, на окопные работы…». Московская А.М. 5 октября 1943 г. подала заявление в Чрезвычайную комиссию по расследованию зверств фашистов с просьбой вызвать ее для дачи показаний. Она сообщила, что в апреле 1943 г., зайдя за дровами в сарай, обнаружила в нем советского военнопленного. Из разговора с ним она узнала: «Его фамилия Егоров, зовут Николай, ленинградец. С конца 1941 г. содержался в немецком лагере для военнопленных №126… В начале марта 1943 г. он с колонной военнопленных в несколько сот человек был направлен из лагеря в Катынский лес. Там их… заставляли раскапывать могилы, в которых были трупы в форме польских офицеров, вытаскивать эти трупы из ям и выбирать из их карманов документы, письма, фотокарточки и другие вещи. Со стороны немцев был строжайший приказ, чтобы в карманах трупов ничего не оставлять. Двое военнопленных были расстреляны за то, что после того, как они обыскали трупы, немецкий офицер на этих трупах обнаружил какие-то бумаги…, затем заставляли пленных часть бумаг класть обратно в карманы трупов, остальное бросали в кучу… потом сжигались. Кроме того, в карманы… заставляли вкладывать какие-то бумаги, которые они доставали из привезенных с собой ящиков…. Все военнопленные жили на территории Катынского леса в ужасных условиях под открытым небом… Вдруг ночью… их всех без исключения подняли и куда-то повели… Шли они часа 3-4… Остановились в лесу… у ямы. Он увидел, как группу военнопленных отделили от общей массы, погнали к яме, а затем стали расстреливать… несколько человек военнопленных набросились на охрану, другие охранники побежали к этому месту. Егоров воспользовался этим… и бросился бежать в темноту леса… После этого страшного рассказа… мне Егорова стало очень жаль, и я просила его… скрываться у меня до тех пор, пока он не наберется сил… Но Егоров… сказал, что во что бы то ни стало сегодня ночью уйдет и постарается пробраться через линию фронта… Наутро, когда я пошла проверить, он оказался в сарае… ночью он пытался уйти, но… почувствовал такую слабость, что вынужден был возвратиться… Накормив Егорова, я ушла на работу. Когда вечером я возвратилась домой, мои соседки – Баранова М.И. и Кабановская В.В. сообщили мне, что днем во время облавы немецкими полицейскими в моем сарае был обнаружен пленный красноармеец». Московскую в связи с этим вызывали в гестапо. Она все отрицала, а Егоров ее не выдал. Егоров также рассказал ей, что часть советских военнопленных занималась привозом трупов из других мест.

О привозе трупов поляков, расстрелянных фашистами в других местах, сообщил Сухачев П.П., работавший при оккупации машинистом на Смоленской мельнице. Он подал 8 октября 1943 г. заявление в комиссию. Он сообщил: «во второй половине марта 1943 г. я заговорил с немецким шофером, немного владевшим русским языком. Выяснив, что он везет муку в дер.Савенки для воинской части и на другой день возвращается в Смоленск, я попросил его захватить меня с собой, дабы иметь возможность купить в деревне жировые продукты… шофер согласился за плату… в десятом часу вечера мы выехали на шоссе Смоленск-Витебск… примерно на 22-23 км от Смоленска, у разрушенного мостика, на шоссе был устроен объезд с довольно крутым спуском. Мы стали уже спускаться с шоссе на объезд, как нам навстречу их тумана внезапно показалась грузовая машина… мы не сумели затормозить нашу машину и… столкнулись с шедшей навстречу машиной… Я и шофер немедленно выскочили… Подойдя ближе, я увидел, что машина была заполнена грузом, покрытым сверху брезентом, затянутым веревками, он удара веревки лопнули и часть груза вывалилась… Это были трупы людей, одетых в военную форму… к месту аварии подъехали еще две грузовые машины… к нам подошла группа немцев и русских военнопленных… я тихо спросил одного из русских военнопленных: «Что это такое?» и тот также тихо мне ответил: «Которую уже ночь возим трупы в Катынский лес».

Показания Сухачева подтверждаются также показаниями свидетелей Егорова В.А., работавшего фашистским полицейским, Яковлева-Соколова Ф.М., начальника фашистской полиции Катынского участка.

Фашисты организовывали «экскурсии» на Катынские могилы. Опрошенные экскурсанты сообщили комиссии, что одежда трупов, ее металлические части, обувь и сами трупы хорошо сохранились, а врач-патологоанатом Зубков К.П. заявил: «Во время моего пребывания на раскопках на дне большой ямы работали люди по разборке и извлечению трупов. Для этого они применяли лопаты и другие инструменты, а также брали трупы руками, перетаскивали их за руки, за ноги, за одежду… не приходилось наблюдать, чтобы трупы распадались, или чтобы отрывались у них отдельные части… я пришел к выводу, что давность пребывания трупов в земле не три года, как утверждали немцы… Зная, что в массовых могилах гниение трупов протекает быстрее, чем в одиночных, и тем более без гробов, я пришел к выводу, что массовый расстрел поляков был произведен около полутора лет тому назад…».

Поскольку многие экскурсанты сомневались в подлинности утверждений фашистов о расстреле поляков весной 1940 г., фашисты стали таких преследовать. Бывший начальник полиции Катынского участка Яковлев-Соколов сообщил: «Создалась обстановка, вызывавшая серьезную тревогу в немецкой комендатуре… были даны указания… арестовать всех лиц, высказывающих неверие в «катынское дело». Мне лично.. такие указания дали в конце мая 1943 г. немецкий комендант с.Катынь оберлейтенант Браунг и в начале июня – нач.Смоленской районной полиции Каменский…».

Перед отступлением фашисты, заметая следы, сожгли дачу и пытались уничтожить свидетелей.

Согласно акта судебно-медицинской экспертизы с 16 по 23 января 1944 г. было эксгумировано и исследовано 925 трупов. Последователь фашистской лжи Красильников в отношении этого высказал такое: «в акте судебно-медицинской экспертизы говорится, что пятеро экспертов за 8 дней (с 16 по 23 января 1944 г.) произвели вскрытие и исследование 925 трупов – т.е. каждый исследовал более 20 трупов в день. Вряд ли такое расследование могло быть сколько-нибудь тщательным – тем более, что дело было в январе, и не очень понятно, как можно было извлечь тела из промерзшей земли, не повредив их…».

Здесь Красильников опять врет. Во-первых, могилы были вскрыты сразу же после прибытия комиссии на место, после 26 сентября 1943 г. После снятия слоя земли для обследования было извлечено 925 трупов, лежавших сверху. Эти трупы сначала тщательно осматривались с целью поиска документов. При этом осматривались не только карманы, но вскрывались подкладки мундиров, пояса брюк, осматривались портянки и носки, то есть трупы раздевались. А такую работу естественно производили в каком-то укрытии, которое отапливалось.

Во-вторых, к моменту исследования этих 925 трупов судебно-медицинская экспертная комиссия состояла из 11 экспертов (Прозоровский, Смольянинов, Выропаев, Семеновский, Швайкова, Никольский, Бусоедов, Субботин, Оглоблин, Сазыков и Пушкарева). То есть каждый исследовал около 12 трупов в день, если считать, что Прозоровский осуществлял общее руководство. В-третьих, трупы были второй раз закопаны фашистами в мае 1943 г. и не успели слежаться к концу сентября того же года. Тем более, что исследованию подверглись трупы, лежавшие сверху. В-четвертых, к моменту эксгумации и медицинского обследования были подготовлены условия для этой работы и зимой – обогреваемые укрытия.

Далее комиссия установила:

a) среди трупов было 2 трупа в гражданской одежде;

б) преимущественно были трупы офицеров и частично рядовых;

в) одежда носила следы обыска трупов;

г) найдены обрывки газет, брошюры, молитвенники, почтовые марки, открытые и закрытые письма, квитанции, записки и другие документы, а также слиток золота, золотые доллары, трубки, перочинные ножи, курительная бумага, носовые платки и др;

д) на части документов были даты, относящиеся к периоду после сентября 1940 г.;

е) ткань одежды хорошо сохранилась и с очень большим трудом поддавалась разрыву;

ж) у 20 трупов руки оказались связанными позади туловища белыми плетеными шнурами.

Состояние одежды на трупах и то, что мундиры, рубашки, поясные ремни, брюки и кальсоны были застегнуты; сапоги или ботинки надеты; шарфы и галстуки повязаны вокруг шеи; помочи пристегнуты, рубашки заправлены в брюки – свидетельствовало, что фашистами осмотра собственно тел не производилось. На них отсутствовали признаки судебно-медицинского исследования.

Входные отверстия от пуль расположены на затылке, иногда на шее. У 27 трупов не было выходных отверстий от пуль. У них были извлечены оболочечные пули автоматических пистолетов двух калибров: преимущественно – 7, 65 мм (и менее), и меньше – 9 мм. Отсутствовали трупы в состоянии гнилостного распада или разрушения. Все 925 трупов – в начальной стадии потери трупом влаги, хотя трупы, согласно фашистской лжи, пролежали в земле и даже открыто (в период «обработки» их фашистами) – почти 4 года.

Комиссия заключила: «Сопоставляя же состояние трупов в могилах на территории «Козьи Горы» с состоянием трупов в других местах захоронения в г.Смоленске и его ближайших окрестностях – в Гедеоновке, Магаленщине, Рездовке, лагере №126, Красном бору и т.д.(см.акт суд. мед. экспертизы от 22-го октября 1943 г.) надлежит признать, что погребение трупов польских военнопленных… произведено… между сентябрем-декабрем 1941 г…. а обнаруженные документы свидетельствуют о том, что расстрел произведен после июня 1941 г.».

На трупах были обнаружены следующие документы, свидетельствующие об этом:

1) Письмо на русском языке из Варшавы, адресованное Красному кресту в Центральное Бюро военнопленных – Москва, ул.Куйбышева, 12. Софья Зигонь 12 сентября 1940 г. просила сообщить местопребывание Томаша Зигоня. На конверте есть немецкий почтовый штамп – «Варшава, сент-40;» штамп – «Москва, почтампт 9 экспедиция, 28 сент. 1940 г.»; резолюция на русском зыке: «Уч. Установть лагерь и направить для вручения. 15 нояб. -40 г.».

2) Почтовая открытка, заказная №0112 с почтовым штампом «Тарнополь 12 нояб – 40 г.». Текст обесцвечен.

3) Квитанция №10293 от 19 дек. 1939 г., выданная Козельским лагерем, о приеме от Левандовского Эдуарда Адамовича золотых часов. На обороте квитанции есть запись от 14 марта 1941 г. о продаже этих часов ювелирторгу. Квитанция от 16 мая 1941 г., выданная лагерем №1-ОН, о приеме от Левандовского 175 руб.

4) Квитанция, выданная 16 декабря 1939 г. Старобельским лагерем, о приеме от Арашкевича Владимира Рудольфовича золотых часов. На ее обороте есть отметка от 25 марта 1941 г. о продаже часов Ювелирторгу. Квитанция от 6 апреля 1941 г., выданная лагерем №1-ОН, о приеме от Арашкевича В.Р. 225 руб. Квитанция от 15 мая 1941 г., выданная лагерем №1-ОН, о приеме от Арашкевича 102 руб.

5) Бумажная иконка с изображением Христа, обнаруженная в католическом молитвеннике. На ее обороте имеется надпись с подписью «Ядвига» и дата «4 апреля 1941 г.».

6) Неотправленная почтовая открытка на польском языке в адрес: Варшава, Богателя, 15, кВ.47, Ирене Кучинской. Отправитель – Станислав Кучинский. Дата – 20 июня 1941 г.

Эти документы свидетельствуют, что поляки были живы вплоть до июня 1941 г. Но последователи фашистов не желают признавать этих документов. Красильников «опровергает» их подлинность так: «Малоубедительны и якобы найденные комиссией документы на телах убитых. Их всего 9. Два из них – это открытки из Польши, датированные сентябрем 1940 г. Пять документов – это квитанции о приеме золотых часов и денег, причем три из них были выданы в «лагере 1-ОН», само существование которого крайне сомнительно, так что эти расписки скорее всего сфабрикованы. Еще один документ – это бумажная иконка с датой «14 апреля 1941 г.» на обороте. Остающийся документ – это неотправленная открытка в Польшу от С.Кучинского с датой «20 июня 1940 г.» — позже было установлено, что ротмистр Кучинский содержался в Старобельском лагере. Впрочем, вряд ли комиссия вообще смогла найти какие-либо документы в катынских могилах – немцы осмотрели тела в семи больших могилах очень тщательно, недаром даже в отчете комиссии утверждается, что у подавляющего большинства убитых карманы были вывернуты или вспороты и их содержимое изъято (около 200 тел в восьмой могиле остались неосмотренными немцами, но восьмая могила находилась на довольно большом расстоянии от остальных). Так что скорее всего все документы, «обнаруженные» комиссией Бурденко, были найдены не в могилах, а где-то в других местах или вообще сфабрикованы (как расписки из «лагеря 1-ОН»).»

Снова огульное отрицание – «этого не может быть» и абсолютное доверие фашистам, своим собратьям по антисоветизму. Однако, во-первых, комиссия Бурденко осматривала трупы сверхтщательно: трупы раздевались и одежда обыскивалась. При этом: «в некоторых случаях… отмечена целостность карманов. В этих карманах, а также в разрезанных и разорванных карманах, под подкладкой мундиров, в поясах брюк, в портянках и носках найдены…». А фашисты с помощью советских военнопленных осматривали только карманы. Последователи фашистской лжи абсолютно верят фашистам. Поэтому, чтобы доказать подлинность этих 9 разоблачительных документов, возьмем в свидетели самих фашистов. В 1943 г. они в своей книге «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни» поместили два таких же разоблачающих их документа: первый – это сберегательный вклад варшавской сберкассы с записью от 19 апреля 1940 г. на имя Ф.Бирнацкого. Он свидетельствует, что в момент «расстрелов Советами» поляков (с 1 марта по 18 апреля 1940 г.) Бирнацкий был в Варшаве. Второй – это свидетельство о гражданстве, выданное С.Козьминскому в Варшаве 20 октября 1940 г. А эти документы сняты с трупов Бирнацкого и Козминского фашистами в 1943 г. Более того, Ю.Красильников в статье «Часто задаваемые вопросы и ответы относительно убийства в Катыни» сообщил, что фашистами «На трупах было найдено 3184 документа… самый поздний из которых датирован 6 мая 1940 г.». Но поскольку первоисточник фашистской лжи – Геббельс (в директиве от 6 апреля 1943 г. своим разносчикам лжи) утверждал, что поляков Советы расстреляли с 1 марта по 18 апреля 1940 г., этот «самый поздний» (двенадцатый) документ, датированный 6 мая 1940 г., разоблачает одновременно и фашистов, и их последователей, во лжи.

Эти двенадцать документов (9+2+1) не оставляют сомнений в том, что поляков расстреляли фашисты осенью 1941 г.

Когда начала работать комиссия Бурденко, закончилось формирование 1-го польского корпуса (стрелковая дивизия, танковый и авиационный полки), среди офицеров и солдат которой было много «расстрелянных Советами». Немало «расстрелянных» поляков было и среди 115 тыс. солдат и офицеров, которых польская буржуазия увела в 1942 г. в Иран, чтобы не допустить их участия в войне на стороне Красной Армии.

Свидетельствует полька – последовательница фашистской лжи, К.Керстен, в статье «Молчит Катынский лес» («Комсомольская правда», 20.01.1990 г.):

«О том, что она слышала «рассказы немногочисленных узников (к примеру, князя Любомирского и других представителей польской знати), которые вместе с отцом находились в Козельске и были выпущены перед войной на свободу». И далее: «В списках расстрелянных, которые… печатались в немецких газетах, оказались фамилии некоторых людей, которых в ту пору в Катыни просто не было. Одни из них позже погибли на территории генерал-губернаторства… Другие остались в живых… К месту казни вывозили преимущественно офицеров, которые находились в Козельске. Что случилось с узниками двух других лагерей – в Осташкове и Старобельске – до сих пор неизвестно…».

Поможем Керстен и сообщим ей: поляков, содержавшихся в Осташковском лагере, в начале войны перевели в Суздальский (Ярославльская обл.) и Южский (Ивановская обл.) лагеря. Часть поляков из Старобельского лагеря была размещена в Белоруссии. Их захватили в плен фашисты. Остальная часть осталась в живых.

В журнале «Новая Польша» (№3, 2005 г.) сообщается о таких якобы чудом спасшихся пленных поляках, в статье «Расстрел в Катыни» упомянут один: «Офицер З.Пешковский, бывший в советском плену и уцелевший». В статье О.Закирова «Его главная книга» сообщается о группе: «польский католический священник, З.Пешковский – сам бывший узник Козельского лагеря, чудом избежавший (вместе с горсткой офицеров) гибели в Катыни…».

Но почему эти люди остались живы? – молчат последователи фашистской лжи.

О подобных свидетельствах сообщил и В.Прибытков: «Так, историк Латышев сообщил, что из 4 тыс.офицеров несколько человек были расстреляны гестапо Кракова и Варшавы в годы оккупации, а затем включены в катынские списки, которые публиковались в Польше («Литературная газета», 11.05.1988 г.). Это прямо свидетельствует о том, что катынское дело подтасовано немецкими властями».

Возьмем книгу В.Абаринова «Катынский лабиринт» (Новости. М., 1991 г.). Автор приводит списки поляков, попавших в категорию «особо опасных государственных преступников» и отконвоированных советским 136-м батальоном по запросам советских же следователей во второй половине 1940-го – начале 1941 гг. В.Абаринов сверил эти списки со списками катынских жертв и обнаружил «ошеломляющее обстоятельство»: люди числятся расстрелянными весной 1940 г., а между тем спустя месяцы после катынских расстрелов перевозятся из лагеря в лагерь, в Москву, Минск,Смоленск…» (с.42-43). При этом Абаринов установил, как минимум, 26 таких человек только из Козельского лагеря, то есть этот «феномен» носил массовый характер. Абаринов приводит дату и направление конвоев, фамилии и звание начальников конвоев, фамилии и звание конвоируемых поляков, включенных впоследствии немцами в катынские списки. Последняя дата такой поездки – 5 февраля 1941 г. При этом речь идет о живых людях, потому что на перечисленные конвои сохранился полный комплект документов вплоть до расписки адресата и телеграммы о выполнении задания. При этом Абаринов совершенно справедливо утверждает: «Факт, что эти люди были живы в означенные сроки, не подлежит сомнению… Любой беспристрастный исследователь на основании этого факта заявил бы, что… все дело – фальшивка». Следовательно, никаких расстрелов польских военнопленных весной 1940 г. в Катыни не было. Это единственный вывод, который можно сделать на основании установленного Абариновым «ошеломляющего обстоятельства».

Итак, реальные, прямые доказательства того, что офицеров, солдат, священников и других поляков расстреляли в Катыни и других местах фашисты в конце 1941 г., представлены: комиссией Бурденко, самими фашистами и их современными последователями. И опровергнуть их невозможно.

Но, несмотря на это, впереди была еще более гнусная провокация буржуазии, начатая российской буржуазией 16 октября 1992 г.

 

  1. Что было дальше? (февраль 1944 г. – 16 октября 1992 г.)

Положение фашистов ухудшилось: СССР превзошел их по выпуску военной продукции. На каждый фашистский танк приходился выпуск почти двух советских, на каждые два фашистских самолета – три советских. Но еще предстояла упорная борьба с сильным врагом.

18 февраля 1944 г. был завершен разгром окруженной Корсунь-шевченсковской группировки фашистов (более 80 тыс. человек). 25 марта 1944 г. войска 2-го Украинского фронта вышли на государственную границу с Румынией и приступили к форсированию р.Прут. К середине апреля советские войска перешли границу на фронте 400 км и освободили часть Румынии.

В марте 1944 г. польские части были развернуты в 1-ю польскую армию (90 тыс.человек), которая находилась в оперативном подчинении 8-й советской армии 1-го Белорусского фронта. 21 июля 1944 г. 1-я польская армия была объединена с партизанской Армией Людовой в единое Войско польское, 26 июля был сформирован 1-й польский танковый корпус.

6 июня 1944 г. началась высадка англо-американских войск в Нормандии (Франция). Против 15 союзных дивизий фашисты располагали лишь 9-ю. Но союзники 1,5 месяца топтались на месте. Лишь 25 июля 1944 г. они перешли в наступление. 25 августа их части вступили в Париж, уже фактически освобожденный силами Сопротивления. К середине сентября союзники вышли на границу Германии. При этом Красной Армии противостояли 239 дивизий фашистов, а союзникам – 81 дивизия.

23 июня 1944 г. началась Белорусская операция «Багратион», которая не ставила цель овладения Варшавой, до которой было далеко. Лишь 3 июля 1944 г. был освобожден Минск, а восточнее его была окружена 105-тысячная группировка фашистов, ликвидация которой закончилась 8 июля. К этому времени войска четырех фронтов продвинулись вперед до 280 км.

Успешное развитие операции «Багратион» позволило 1-му Белорусскому фронту начать 18 июля осуществление Люблинско-Брестской операции. Ударная группировка, в составе которой было и Войско Польское, в течение четырех дней разгромила противостоящие силы фашистов и вступила на территорию Польши. К концу июля наши войска подошли к предместью Варшавы – Праге на восточном берегу Вислы, захватив плацдармы на ее западном берегу. Мощное наступление Красной Армии так отметил Эйзенхауэр в письме американскому послу в Москве Гарриману: «Я отмечаю продвижение Красной Армии по своей карте… Естественно, я испытываю колоссальный трепет от той силы, с которой они уничтожают вооруженную мощь врага». Но силы не беспредельны и требовалась передышка.

Между тем, польская буржуазия опять показала свою сущность. Ее эмигрантское правительство в тайне от советского руководства 1 августа 1944 г. начало восстание в Варшаве, надеясь овладеть столицей раньше Красной Армии. Цель – если восстание удастся, то эмигрантское правительство прилетит в Варшаву и заявит о своей власти на освобожденной территории. Этот расчет строился на том, что мощное наступление Красной Армии не позволит фашистам направить на подавление восстания достаточные силы.

Об этом свидетельствует запись беседы делегации эмигрантского польского правительства во главе с Миколайчиком со Сталиным и Молотовым 3 августа 1944 г.: «Миколайчик заявляет, что если бы не Советский Союз, то Польша была бы еще долго под гнетом Германии… Он, Миколайчик, хотел бы обсудить вопрос о совместных действиях против немцев теперь и в дальнейшем… Второй вопрос, который он, Миколайчик, хотел бы обсудить… Это – вопрос о договоре об администрации в Польше. В–третьих, … хотел бы услышать от маршала Сталина, как он смотрит на дело советско-польской границы. Наконец… хотел бы сообщить… что 1 августа польская подпольная армия начала открытую борьбу против немцев в Варшаве и что он, Миколайчик, хотел бы возможно скорее выехать в Варшаву и создать там правительство, которое опиралось бы на четыре партии, представленные в нынешнем польском правительстве в Лондоне, и на польскую рабочую партию, т.е. на коммунистов». (7)

Восстание было поднято в исключительно невыгодной обстановке: советские войска, наступавшие более месяца – с 23 июня 1944 г., не имели в тот момент достаточных сил и средств для овладения Варшавой с ходу через р.Висла. Тем не менее Красная Армия прилагала все усилия, чтобы оказать помощь восставшим. По воздуху забрасывались оружие и боеприпасы. Не прекращались бои на подступах к Варшаве. За август и половину сентября 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты потеряли убитыми и ранеными 289 тыс. солдат и офицеров. Но не смогли прорваться к Варшаве.

После 63-дневной борьбы фашисты подавили восстание, превратив в руины Варшаву. В своих воспоминаниях маршал Рокоссовский так отозвался об этой авантюре после того, как польская буржуазия стала обвинять СССР в нежелании помочь варшавянам: «Те, кто толкнул варшавян на восстание, не думали о соединении с приближающимися войсками Советского Союза и Польской армии. Они боялись этого. Они думали о другом – захватить в столице власть до прихода в Варшаву советских войск». А маршал Жуков в книге «Воспоминания и размышления» писал об этом так: «В конце сентября 1944 г. я вернулся из Болгарии в Ставку. Через несколько дней Верховный поручил мне поехать в район Варшавы… Прежде всего необходимо было выяснить обстановку в самой Варшаве, где немецкое командования с особой жестокостью расправлялось с теми, кто поднял восстание в городе… Было установлено, что командование фронта, командование 1-й армии Войска Польского заранее не были предупреждены Бур-Комаровским о готовящемся восстании. С его стороны не было сделано никаких попыток увязать выступление варшавян с действиями 1-го Белорусского фронта. Командование советских войск узнало о восстание постфактум от местных жителей, перебравшихся через Вислу. Не была предупреждена заранее и Ставка. По заданию Верховного к Бур-Комаровскому были посланы два парашютиста – офицеры для связи и согласования действий, но Бур-Комаровский не пожелал их принять. Чтобы оказать помощь восставшим варшавянам, по заданию командования 1-го Белорусского фронта советские и польские войска переправились через Вислу и захватили в Варшаве набережную. Однако со стороны Бур-Комаровского вновь не было предпринято никаких попыток установить с нами взаимодействие. Примерно через день немцы, подтянув к набережной значительные силы, начали теснить наши части… Мы несли большие потери… не имея возможности овладеть Варшавой, командование фронта решило отвести войска с набережной на свой берег. Я установил, что нашими войсками было сделано все, что было в наших силах, чтобы помочь восставшим, хотя, повторяю, восстание ни в какой степени не было согласовано с советским командованием. Все время – до и после вынужденного отвода наших войск – 1-й Белорусский фронт продолжал оказывать помощь восставшим, сбрасывая с самолетов продовольствие, медикаменты и боеприпасы».

9 августа 1944 г. польская делегация опять беседовала со Сталиным и Молотовым: «Миколайчик заявляет, что он хотел бы просить маршала Сталина оказать помощь полякам, борющимся в Варшаве. Тов.Сталин спрашивает, о какой помощи идет речь. Миколайчик отвечает, что речь идет о помощи оружием. Дело в том, что немцы сейчас не так сильны, чтобы выбросить поляков из тех районов Варшавы, которые они занимают. Поляки нуждаются в оружии, чтобы продержаться. Тов.Сталин заявляет, что все это начинание с восстанием подпольной армии в Варшаве он считает нереальным делом, так как у восставших нет оружия, в то время как немцы только в районе Праги имеют три танковые дивизии, не считая пехоты… Советские войска форсировали Вислу в районе ее слияния с р.Пилицей… Вначале дела шли хорошо, но немцы перебросили в район нашего плацдарма две танковые дивизии. Советские войска, конечно, преодолеют сопротивление немцев и возьмут Варшаву, но это потребует времени… Миколайчик заявляет, что речь идет о сбрасывании польским войскам в Варшаве ручных гранат, противотанковой артиллерии и боеприпасов. Тов.Сталин говорит, что сбросить оружие легко, так как наши войска находятся близко от Варшавы… Тов.Сталин заявляет, что он сделает все возможное. Миколайчик говорит, что, прощаясь с маршалом Сталиным, он хотел бы выразить уверенность в том, что между Польшей и Советским Союзом будут установлены доверие и дружба. Тов.Сталин заявляет, что основой нашей политики является союз с Польшей. Необходимо, чтобы поляки поверили, что руководители нынешней России не те, что были при царском правительстве… У нас нет политики покорения каких-либо славянских народов…».(7)

16 августа 1944 г. Сталин так ответил на письмо Миколайчика: «Получил Ваше письмо о Варшаве. Должен Вам сообщить, что после беседы с Вами я распорядился, чтобы советское командование интенсивно сбрасывало вооружение в район Варшавы… знакомство с делом убедило меня, что варшавская акция, которая была предпринята без ведома и контакта с советским командованием, представляет легкомысленную авантюру, вызвавшую бесцельные жертвы населения. К этому надо добавить клеветническую кампанию польской печати с намеками на то, что будто советское командование подвело варшавян. Ввиду всего этого советское командование решило открыто отмежеваться от варшавской авантюры (см.ТАСС от 12 августа), так как оно не должно и не может нести какой-либо ответственности за варшавское дело».

15 ноября 1944 г. на встрече с польской делегацией во главе с М.Слыхальским Сталин заявил: «Нас не спросили… не посоветовались с нами. Если бы нас спросили, мы бы не дали совета восставать. Красная Армия, которая овладела не одним крупным городом в ходе наступления, никогда не брала больших городов, подобных Варшаве, лобовым ударом. И мы никогда не призывали население наших больших городов к восстанию. Варшаву в лоб нельзя было взять, т.к. она находится на высоком левом берегу Вислы. Брать Варшаву в лоб – значит разрушить город артиллерией, и понести ненужные жертвы… Мы и Варшаву хотели взять обходным маневром, но к такой операции нам нужна была серьезная подготовка. Нужно было подтянуть минимум 40 дивизий, много боеприпасов и продовольствия… Нужно было время. Вот почему Красная Армия временно задержалась у стен Варшавы».

В то же время, благодаря донесениям разведки, советское руководство было осведомлено о подлинной причине восстания. Еще за год до варшавской авантюры из Лондона было получено сообщение: «Польский генеральный штаб с согласия правительства и президента дал инструкции уполномоченному польского правительства в Польше готовиться к оказанию сопротивления Красной Армии при вступлении ее на территорию Польши. Польские вооруженные силы должны в силу этих инструкций вести беспощадную борьбу с просоветским партизанским движением в Западной Украине и Западной Белоруссии и готовить всеобщее восстание в этих областях при вступлении туда Красной Армии… Инструкции предусматривают использование польской полиции, ныне находящейся официально на службе у немцев, для борьбы с партизанским движением и Красной Армией… В Польшу послано указание… всячески возбуждать население против СССР путем пропаганды, что СССР хочет захватить всю Польшу, закрыть католические костелы, обратить поляков в православных, выслать всех несогласных в Сибирь» (Очерки истории российской внешней разведки. Том 4. 1941 -1945 годы).

Поэтому, когда части Красной Армии и Войска Польского форсировали Вислу и захватили набережную Варшавы, командование подпольной польской армии (Армии Крайовой) отвело от нее своих бойцов. Польская буржуазия была верна себе, предав восставших.

Такова правда. Но современные последователи фашисткой лжи, ослепленные страхом перед социализмом, «опровергают» эту правду. А.Черкасов в статье «Общая судьба» (ж. «Новая Польша», №3, 2005 г.) заявил: «1 августа 1944 г., в разгар советского наступления, поляки подняли восстание в Варшаве, надеясь на поддержку русской армии. Но фронт был остановлен: повстанцы были «неправильными», поскольку поддерживали лондонское правительство, — и нацисты их перемололи. Было и уничтожение «освободителями» во второй половине 1940-х партизан Армии Крайовой – по той же причине; репрессии, Сибирь – в общем, нормальное построение советской власти…». Здесь в каждом слове – ложь. Поэтому обратим внимание на то, что 4 октября 1944 г., еще в ходе боев под Варшавой, наша разведка сообщила в Москву: «польские реакционные круги в Англии, потеряв надежду на возвращение в Польшу после войны, усиленно занимаются теперь подготовкой нелегального аппарата для подрывной работы против СССР и просоветски настроенных элементов…». Шла реальная борьба польской буржуазии против Красной Армии. В докладе Булганина Сталину сообщается, что только за период с 1.08.1944 г. по 25.11.1944 г. в результате действий Армии Крайовой и других организаций эмигрантского польского правительства против Красной Армии погибли 184 и ранены 78 солдат и офицеров Красной Армии.

31 декабря 1944 г. Польский комитет национального освобождения был преобразован во Временное правительство Польши, которое вскоре было признано СССР. А 4-11 февраля 1945 г. состоялась Крымская конференция руководителей СССР, США и Англии. Особое место в ее работе занял «польский вопрос». Польско-советская граница была установлена по «Линии Керзона» с отступлением от нее в некоторых районах до 8 км в пользу Польши, а на севере и западе Польша должна была получить существенное приращение территории. Наибольшие разногласия вызвало определение состава польского правительства. Черчилль и Рузвельт предлагали создать его из представителей реакционной польской эмиграции и тем самым устранить Временное польское правительство. Было принято компромиссное соглашение, что в состав Временного польского правительства будут включены демократические деятели, находившиеся за границей. Но когда война закончилась, на Постдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945 г.). СССР пришлось защищать решения Крымской конференции по Польше, согласно которым она должна была получить существенное приращение территории на западе и севере.

Маршал Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» так описывает эту дискуссию: «Довольно остро обсуждался вопрос о Польше и ее западных границах. И, несмотря на то, что эти проблемы были в основном уже предрешены на Крымской конференции, У.Черчилль пытался под различными, явно несостоятельными предлогами отвергнуть советское предложение о западных границах по рекам Одеру и Западной Нейсе с включением Свинемюнде и Штеттина. После обстоятельного и аргументированного заявления делегации Польши… которая была специально вызвана… вопрос о западных границах был решен так: «Впредь до окончательного определения границ в мирном договоре передать Польше территории к востоку от линии, проходящей от Балтийского моря, западнее Свинемюнде, и далее по Одеру и Западной Нейсе до границы Чехословакии…». Одновременно была достигнута договоренность о прекращении со стороны США и Англии дипломатических отношений с бывшим польским (эмигрантским) правительством.

Фашистская Германия была разгромлена, но носитель фашизма – буржуазия – осталась, и она в Польше, Германии и России продолжает начатое фашистами «Катынское дело».

С 1988 г. в СССР под руководством лжекоммуниста Горбачева началась открытая реставрация капитализма путем внедрения частнособственнических «кооперативов». Соответственно изменилась и оценка «Катынского дела» со стороны ренегатского руководства пока еще СССР. Была создана советско-польская комиссия историков, которая долго работала, но так и не пришла к однозначному выводу, несмотря на давление последователей фашисткой лжи с обеих сторон. Поэтому появилось заявление ТАСС. О нем В.Прибытков отозвался так: «Заявление ТАСС («Правда», 14.04.1990 г.) вызывает недоумение. В заявлении, в частности, говорилось: «В самое последнее время советскими архивистами и историками обнаружены некоторые документы о польских военнослужащих, которые содержались в Козельском, Старобельском, Осташковском лагерях НКВД СССР. Из них вытекает, что в апреле-мае 1940 г. из примерно 15 тыс. польских офицеров, содержавшихся в этих лагерях, 394 чел. были переведены в Грязовецкий лагерь. Основная же часть «передана в распоряжение» управлений НКВД соответственно по Смоленской, Ворошиловградской и Калининской области и нигде больше в статистических отчетах НКВД не упоминается… Выявленные материалы в своей совокупности позволяют сделать вывод о непосредственной ответственности за злодеяние в Катынском лесу Берии, Меркулова и их подручных». Уже первая фраза из этого заявления… мягко говоря, не соответствует истине. В действительности все эти документальные материалы были описаны, то есть включены в описи, и могли быть в любой момент установлены… И вообще на каких конкретных выводах, на каких заключениях базируется Заявление ТАСС? Кто их делал? Где заключение советско-польской комиссии историков, работавшей несколько лет? Где анализ взаимоисключающих утверждений, которых очень много? Об этой комиссии полное молчание, хотя выводы комиссии со всеми сомнениями и особыми мнениями, а они явно были, должны были бы быть опубликованы в первую очередь… Бросается в глаза, что в этом заявлении нет ссылок на конкретные документы. «Переданы в распоряжение» не означает расстрела, и именно в Катыни. Поэтому нельзя утверждать, что «выявленные материалы в своей совокупности позволяют сделать вывод».

Обратим внимание, что, согласно этому заявлению ТАСС, в апреле-мае 1940 г. примерно 15 тыс. заключенных поляков были живы, а согласно утверждениям фашистов, большинство из них были расстреляны до 18 апреля 1940 г. Тем более были живы и после мая 1940 г. 394 поляка, которые «были переведены в Грязовецкий лагерь» на Европейском Севере СССР, где в двух лагерях (Грязовецком и Заоникеевском) содержалось не менее 6665 поляков, а после мая 1940 г. – (6665+394)7059 поляков. То есть заявление ТАСС, с одной стороны, разоблачало фашистов – ведь поляки в апреле-мае 1940 г. были живы, а с другой – разоблачало авторов заявления как завравшихся реаниматоров гнусной фашистской лжи. Они в своем стремлении доказать недоказуемое забыли о первоисточнике – директиве Геббельса от 6 апреля 1943 г., в которой заявлено: «Население сообщило, что в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами, которых затем отвозили… в названный сосновый лес. Слышали выстрелы…».

После заявления ТАСС стали публиковаться последователями Геббельса «свидетельства» очевидцев.

В газете «Аргументы и факты» (№33, август 1990 г.) была опубликована «сенсация», придуманная активистом «Мемориала» Н.Старковым, о таком рассказе некоей О.Шатуновской, члена КПСС с 1916 г.: «Когда я в 1960 г. работала в составе комиссии Политбюро ЦК КПСС по расследованию судебных процессов 30-х годов, мне пришлось… беседовать со многими людьми. В частности, П.И.Богоявленский, главный помощник возглавлявшего комиссию Политбюро Н.Шверника сообщил мне следующее: Все пленные польские офицеры, находившиеся в Катыни, еще до войны с немцами были расстреляны… Когда немцы захватили этот район, совершенное злодеяние было раскрыто… Но Советское правительство отказалось от этого преступления и приписало его немцам. После того, как Смоленская обл. была от немцев освобождена, был составлен план, ставивший целью доказать, что это дело рук гитлеровцев. Тогда же была создана комиссия под председательством Шверника, в то время Председателя Президиума ВС РСФСР, в которую включили митрополита, ученых, писателей для освидетельствования преступлений в Катыни… Но прежде чем комиссия выехала в Катынь, туда была послана группа работников Лубянки. Они выкопали трупы, погрузили их в ящики и привезли в Москву, в Институт судебной медицины. Там из них извлекли пули советского производства и вместо них заложили немецкие, в карманы им положили немецкие газеты и немецкие деньги. Потом трупы отвезли обратно, закопали и поставили на них ветки. Комиссия во главе со Шверником… прибыла в Катынь, опять были раскопаны трупы и установлено, что расстрел произведен немцами, потому что пули немецкие, газеты и деньги тоже немецкие».

А.Михайлов в интернет-журнале «Настежь» (2009 г.) так отозвался об этой сенсации : «… ни престарелая коммунистка Шатуновская, ни ее конфидент Богоявленский, ни даже сам демократ Старков просто понятия не имели, что немецкие пули в черепах и немецкие гильзы в раскопках были в 1943 г. найдены самими же нацистами. Не знали они и о том, что никакие «немецкие деньги» и «немецкие газеты» в материалах «Комиссии Бурденко» вовсе не упоминаются. Однако – вот ведь ирония судьбы! – упоминание о «немецких» (точнее – оккупационных) деньгах есть… у польского катыноведа Мацкевича: «В общем лес в этом месте выглядит мерзко. Скажем, так, как выглядит пригородный лесок… после того, как там побывали неряшливые любители природы… Восемьдесят процентов «мусора» — деньги. Польские бумажные банкноты, преимущественно большого достоинства, преимущественно… в пачках… Лежат кое-где и отдельные мелкие – по два злотых – купюры военного выпуска, в одном месте я видел червонцы».

Двухзлотовые «купюры военного выпуска» — это банкноты, отпечатанные в марте-апреле 1940 г. в Кракове оккупационными немецкими властями. В широкий оборот они были выпущены в мае 1940 г. – в карманах польских офицеров, находившихся в плену с 1939 г. и расстрелянных (будто бы!) в апреле 1940 г. они найтись никак не могли. А коль скоро все же нашлись, то объяснение такому казусу может быть только одно – сами нацисты для пущего антуражу завезли в Козьи Горы истрепанные и вышедшие из употребления польские банкноты…

Вроде бы ничего глупее откровений… О.Шатуновской придумать было нельзя. Ан нет – оказалось, что можно. Этот рекорд вскоре (в начале 1991 г.) был превзойден катыноведом В.Абариновым, сочинившим книжку «Катынский лабиринт», в которой… написано, в частности, вот что: «… документы, обнаруженные Прозоровским и его коллегами, абсолютно неубедительны. Всего при 925 трупах обнаружены 9 документов. Из них 2 представляют собой почтовые отправления из Польши, датированные сентябрем 1940 г., — разумеется, они не могут служить доказательством того, что их адресаты были к моменту отправления живы…».

Если предположить, что к моменту отправления открыток (сентябрь 1940 г.) адресаты были уже почти полгода как мертвы, по получается злобные НКВД-шники… трупы раскопали – и эти открытки им в карманы засунули. Очень правдоподобно…».

Дополнительно обратим внимание, что эти 9 разоблачающих фашистов документов найдены всего на 925 трупах, тогда как всех трупов около 4350. Более того, ведь комиссия Бурденко не добралась до 200 трупов в 8-й могиле, которых фашисты не освободили от документов. Нет у последователей фашисткой лжи абсолютно никаких возможностей реабилитировать фашистов, поэтому ими в ход пускаются подобные нелепицы.

А.Михайлов в статье «Катынь – ей 69 лет или все-таки 68?» (ж.«Настежь», 2009) о еще одной подобной нелепице сообщил: «Автор данной статьи должен сразу сказать, что он (историк по образованию)… вплоть до середины 90-х прошлого века был, как и положено правоверному демократу, уверен в вине СССР. Сомнения в версии о вине НКВД возникли, как ни странно, благодаря газете «Московские новости» — той самой, которая 21 мая 1989 г. опубликовала статью «Катынь – подтвердить или опровергнуть» (авторы А.Памятных и А.Акуличев). Заканчивалась та статья вот таким пассажем: «В исследованиях упоминается публикация в западногерманском журнале «7 Таде» (7 июля 1957 г.) документа, захваченного немецкими войсками вместе с остатками архива в здании минского НКВДp style=»text-align: justify;». Это рапорт от 10 мая 1940 г. за подписью Тартакова, начальника минского НКВД, на имя генералов Зарубина и Райхмана о ликвидации лагерей в Козельске, Старобельске и Осташкове. Упоминается ответственный за акцию Бурьянов. По документу ликвидация Козельского лагеря проводилась частями минского НКВД под прикрытием 190-го пехотного полка; лагеря в Осташкове (в районе Бологого) – частями Смоленского НКВД под прикрытием 129-го пехотного полка; Старобельского лагеря (в районе Дергачей) – частями Харьковского НКВД под прикрытием 63-го пехотного полка. Ликвидация трех лагерей закончилась 2-6 июня 1940 г. Ответственный – полковник Б.Кужов».

С чего бы это вдруг ликвидировать Козельский лагерь… частями Минского НКВД? Уже странно… Между тем во время публикации данной статьи… Л.Райхман – был жив и успел поговорить об этой публикации с журналистом В.Абариновым… И вот что рассказал тогда Райхман: «Что касается опубликованного в «Московских новостях» от 21 мая 1989 г. «рапорта на имя генералов Зарубина и Райхмана», то это явная фальшика хотя бы уже потому, что в 1940 г. я имел звание майора. Кроме того, направляться такой рапорт мог только на имя начальника ГУ лагерей Наседкина. Единственный известный мне чекист по фамилии Зарубин работал в это время в разведуправлении в звании, если не ошибаюсь, капитана».

Абаринов в словах Райхмана засомневался – стал копаться в его биографии. И вот что он в ней обнаружил: «Уже в октябре или даже в конце сентября 1939 г. Райхман с командой прибыл во Львов, где… искал подходы к главе униатов митрополиту Шептицкому… где оставался весь 1940-й и наезжал в 1941-м».

То есть получается, что «рапорт Тартакова» был еще и отправлен не в Москву, в во Львов! О таких мелочах как полное отсутствие «польских» могил в Бологом и Дергачах и говорить как-то неудобно… Но самое удивительное обнаружилось позже – оказалось, что один из авторов публикации в «Московских новостях», А.Памятных, сейчас откровенно признает, что «рапорт Тартакова» — фальшивка: «Лет 15 назад я опубликовал в польском военно-историческом журнале заметку о том, что этот рапорт – фальшивка. Вывод был основан на приблизительно 10 несуразицах, которых не должно быть в советских документах того времени… Более того, высказал соображение, что оригинал фальшивки был написан на немецком языке». Через пару лет А.Памятных воспроизвел наконец эту заметку в русском переводе. Воспроизведем ее здесь с некоторыми сокращениями: «Недавно умерший… Л.Райхман в беседе с корреспондентом «Литературной газеты» все же прошелся по публикации в «МН»… Он отметил, в частности, что в 1940 г. был майором… Это действительно так. В мае 1940 г. газета «Правда» напечатала обширный список сотрудников НКВД, награжденных орденами и медалями за выполнение особо важных заданий правительства, — в числе отличившихся назван и майор Райхман Л.Ф…. Теперь о главном. Недавно мне удалось ознакомиться со статьей Ю.Мацкевича «Тайна архива Минского НКВД» и с прилагаемой к ней фотокопией рапорта Тартакова… Ю.Мацкевич указывает на обнаруженные экспертами ошибки и неточности, заставляющие усомниться в подлинности документа…». Вот еще история на эту тему. Жил-был на хуторе в Козьих Горах… крестьянин – Киселев П.Г., 1870 г. рождения. В 1943 г. нацисты представляли его как свидетеля «большевистских зверств»… он же рассказал комиссии Бурденко о том, как из него эти показания выбивались… Вроде бы все ясно с ценностью показаний, данных в оккупации стариком П.Киселевым? Ан нет! Вот как катыноведы решили разоблачить «сталинского фальсификатора» деда Парфена: «Более того, в сообщении утверждалось, что в результате избиений в гестапо Киселеву – старшему якобы были причинены увечья… отказала рука. Но Киселев… во время выступления перед врачами международной комиссии свободно держит в правой руке микрофон. Поэтому… травмы руки у П.Г.Киселева не было». А теперь – внимание! – когда смотрим на ту самую фотографию… ясно видно, что рука, держащая микрофон (которую выдают за здоровую руку Киселева) никак не может ему принадлежать, поскольку на ее рукаве нет простежки, на рукаве ватника Киселева – есть. Более того, рука, держащая микрофон… одета еще и в ЗАМШЕВУЮ перчатку…».

До 16 октября 1992 г. последователям фашисткой лжи приходилось признавать, что они располагают лишь желанием доказать, что «Советы расстреляли поляков весной 1940 г.». В «Известиях» от 25.04.1991 г. заместитель генерального прокурора Польши С.Снежко заявил: «Хочу отметить, что непосредственных доказательств случившегося мало». Более того, их нет вообще. Поэтому последователи фашисткой лжи, когда им представилась возможность, их «нашли».

Посмотрим, что.

  1. Геббельс им не завидует

С ростом контрреволюции в СССР новая буржуазия в каждой республике, пока формально СССР, заявила свои «суверенные права» на общественное производство и природные ресурсы «своей» республики. А чтобы трудящиеся не возражали против такой перестройки, им было обещано, что все будут иметь в собственности свой кусок – все будут собственниками.

Поверили. И абсолютное большинство — трудящиеся – стали наемными работниками, а общественное добро и результаты общественного труда присвоило и присваивает абсолютное меньшинство – буржуазия, раздробившая СССР на части. РСФСР стала буржуазным государством – Российской Федерацией. Российская буржуазия, стремясь оправдать переход от социализма к капитализму, к делению людей на господ и слуг, стала гнать коричневую волну антикоммунизма. На этой волне с 26 мая по 30 ноября 1992 г. буржуазия в Конституционном суде РФ пыталась доказать, что КПСС являлась преступной организацией, поскольку, как заявил антисоветчик О.Румянцев: «Самой сутью коммунистической идеологии, лежащей в основе деятельности КПСС, является тезис о преступном и антигуманном характере частной собственности, а следовательно, и основанной на этом институте деятельности». Действительно, в «Манифесте коммунистической партии» заявлено: «Отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности… буржуазная частная собственность есть последнее и самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, которое держится на классовых антагонизмах, на эксплуатации одних другими, на эксплуатации большинства меньшинством. В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности…». Это стремление коммунистов уничтожить социальное неравенство, деление людей на господ и слуг, господа-буржуи считают преступлением. В этом они абсолютно солидарны с фашистами, для которых частная собственность тоже была священной и неприкосновенной. Именно поэтому, стремясь доказать «преступность» КПСС, российская буржуазия решила вытащить в качестве доказательства, в том числе, фашистскую ложь о «расстреле Советами поляков весной 1940 г.», подкрепив ее «документами», якобы обнаруженными в архиве.

Ю.Слободкин, участник т.н. «суда над КПСС», в статье «Катынь. Как и почему гитлеровцы расстреляли польских офицеров» («Трудовая Россия», №5, 2005 г.) сообщил: «Предателей и их польско-германских заказчиков подвела торопливость и неуемное желание добиться объявления КПСС «антиконституционной» организацией, закопать «коммунистическую гидру» гораздо глубже, чем фашисты закопали под Смоленском польских офицеров. На заседании Конституционного суда РФ 16 октября 1992 г. представители ельцинской стороны С.Шахрай и А.Макаров заявили ходатайство о приобщении к материалам дела только что «обнаруженных» в архивах сверхсекретных документов по катынской трагедии, указывающих, что польские офицеры были расстреляны по решению руководящих органов ВКП(б). По заявлению С.Шахрая, эти документы хранились в запечатанном конверте – пакете №1 и передавались 1-ми секретарями и генсеками ЦК КПСС друг другу из рук в руки. Вся пресса, именовавшая себя демократической, захлебываясь, писала, а телевидение вещало о сенсационных находках… Осенью 1992 г. российские СМИ гнали коричневую волну на компартию и коммунистов с тем же остервенением, что и пропаганда гитлеровцев в 1943 г… Очевидно, что ельцинисты, вбросив на процессе в Конституционном суде свои «подлинные документы», не раз и не два пожалели об этом. Дать общую правовую оценку «катынских документов» от имени коммунистической стороны было поручено автору этих строк и проф. Рудинскому Ф.М. Мы выразили сомнение в подлинности трех основных документов – записки Л.Берии от 5 марта 1940 г., выписки из протокола Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. и записки А.Шелепина от 3 марта 1959 г. на имя Хрущева, заявив, что… Одним из признаков, указывающих на фальсификацию записки Л.Берия и выписки из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б), явилось полное совпадение дат отправки записки (5 марта 1940 г.) и проведения заседания Политбюро (тоже 5 марта 1940 г.). В практике работы Политбюро такого никогда не было. Разрыв во времени между датой отправки того или иного документа с предложением рассмотреть какой-то вопрос на заседании Политбюро и самим заседанием составлял не менее 5-6 дней.

Для представителей президентской стороны обвинение в фальсификации явилось настоящим ударом. Они старались не показывать растерянности и даже пообещали представить «подлинные архивные документы», но, разумеется, никаких подлинников никому и никогда не предъявляли. И конституционный суд в своем постановлении от 30 ноября 1992 г. ни словом не обмолвился о катынской трагедии… он косвенно признал обоснованность выводов комиссии академика Н.Н.Бурденко… Но наши отечественные геббельсовцы – фальсификаторы,… не смогли придумать ничего лучшего, как продолжить движение в том же направлении. Первоначальную фальшивку они «подкорректировали»… из «записки Берии товарищу Сталину» вытравили указание на число, и цифра «5» провалилась неизвестно куда: было «5 марта 1940 г.», а стало «… марта 1940 г.». В таком виде «записка» попала в 6-й том «Материалов дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР»… Только манипуляций с пресловутой «запиской Берии» достаточно, чтобы сделать вывод, что все обвинения советских руководителей в расстреле польских офицеров являются глобальной ложью».

Продолжил фарс с «запиской Берии» Международный фонд «Демократия», издавший в 2006 г. сборник документов под названием «Лубянка. Сталин и НКВД –НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946 г.». Сторонники фашистской лжи не заметили, что кроме даты и номера в «записке Берии» есть упоминание должности одного из членов «расстрельной тройки» — Л.Ф.Баштакова (начальник 1-го спецотдела НКВД), а должность эту Баштаков занял… 5 марта 1940 г.

Какого же числа и какого месяца был в 1940 г. зарегистрирован исходящий номер 794/Б? Такой номер на «записке Берии». В упомянутом сборнике «Лубянка.Сталин…» на стр.142 есть «Спецобращение Л.П.Берии И.В.Сталину о положении в Чуечине» за №810/Б от 2 марта 1940 г.». Поэтому в статье подчеркнуто: «А поскольку каждый день из канцелярии НКВД в адрес высшего политического руководства направлялось по 15-20 документов, то получается, что номер 794/Б мог стоять только на документе, зарегистрированном либо 1 марта 1940 г., либо вообще 29 февраля!… Два письма – №795/Б и №796/Б… были зарегистрированы в секретариате Наркомата внутренних дел СССР 29 февраля 1940 г. Об этом сообщается в ответе №10/А – 1804 от 31.12.2005 г. за подписью нач. Управления регистрации и архивных фондов ФСБ РФ генерал-майора В.С.Христофорова на запрос депутата Гос.Думы А.Савельева… В то же время в «записке Берии» содержатся цифры из записок Сапуненко, написанных 2 и 3 марта. В документ, зарегистрированный 29 февраля, эти данные попасть никак не могли – потому как их тогда еще не было. Тем более не могло быть в нем указаний на должность Л.Ф.Баштакова, которую тот занял не ранее 5 марта 1940 г. (а скорее всего – после 15 марта, поскольку именно 15 марта он получил звание майора госбезопасности). Таким образом, в записке за номером 794/Б аж в двух случаях фигурируют упоминания о данных и должностях, которые в подлинный документ с таким номером попасть не могли. Стало быть – «записка Берии» является подложной, как и повторяющее ее слово в слово «Постановление ПБ…».

Прежде чем взглянуть на это «Постановление», обратим внимание, что оно «принято» 5 марта 1940 г., а согласно фашистской лжи, расстрелы начались уже 1 марта.. В «постановлении» читаем:

«I. Предложить НКВД СССР.

1)Дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14700 чел. бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков, 2)а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11000 человек членов различных контрреволюционных, шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков – рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания – расстрела.

II. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения…

III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на тройку, в составе т.т. Меркулова, Кабулова и Баштакова (начальник 1-го Спецотдела НКВД СССР)».

Антисоветчик В.Сиротинин в статье «Правда о Катыни» (ж.»Новая Польша», №3, 2005 г.) дал такие уточнения к этому «постановлению»:

«Руководителем тройки был назначен Кабулов, который вскоре созвал совещания с участием высококлассных палачей из центрального аппарата НКВД и представителей управлений НКВД Смоленской, Харьковской и Калининской областей… был утвержден план расстрела поляков… Расстрелы начались 1 апреля…».

В.Прибытков так оценил это «Постановление» (Правда, 24.01.2001): «.. в этом постановлении говорится о широком круге заключенных. В катынских же списках, опубликованных немцами, фигурируют почти одни офицеры. Из этого постановления также нельзя сделать никаких выводов, были ли вообще расстреляны эти люди, если да, то когда и где они были расстреляны, кто из них были расстреляны, а кто нет…».

То, что это «Постановление» — фальшивка, следует также из того, что: во-первых, Козельский лагерь находился в Ворошиловградской (сейчас – Калужской) области и проведение Кабуловым совещания, на котором утверждался «план расстрела поляков», без представителя управления НКВД Ворошиловградской обл., является нелепостью. Во-вторых, согласно фашистской лжи «расстрелы» начались с 1 марта 1940 г., и к 1 апреля уже было «расстреляно» около 60% поляков, которых якобы привозили в Катынский лес. В – третьих, решение об упразднении «троек» было принято 17 ноября 1938 г. совместным постановлением ЦК ВКП(б) и Совнаркома – и Берия… «тройки» упразднил приказом по НКВД №00762 от 26 ноября 1938 г. Соответственно, когда «тройки» впоследствии действительно создавались (например – в 1943 г. в Киргизии и Узбекистане), то решения об их появлении содержали стандартную последовательность: «создать республиканскую тройку в составе…» и лишь затем «предоставить право…». В–четвертых, зачем-то рассмотрение дел предложено провести по каким-то справкам, которые надо было еще написать, а не по учетным делам, в которых имелись все необходимые сведения наготове.

В-пятых, обратим внимание на утверждение, что: в лагерях содержалось 14700 военнопленных поляков, в тюрьмах – 11000 поляков. Причем это количество указано весьма ориентировочно. Для чего? – об этом дальше.

Далее Сиротинин приводит часть докладной записки Шелепина. Из нее узнаем: «В комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР с 1940 г. хранятся учетные дела и другие материалы на расстрелянных в том же году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, осадников, помещиков и т.п. лиц бывшей буржуазной Польши. Всего по решениям специальной тройки НКВД СССР было расстреляно 21 857 чел., из них: в Катынском лесу (Смоленская обл.) 4421 чел., в Старобельском лагере близ Харькова – 3820 чел., в Осташковском лагере (Калининская обл.) – 6311 чел. и 7305 чел. в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии. Вся операция по ликвидации указанных лиц проводилась на основании постановления ЦК КПСС от 5 марта 1940 г. Все они были осуждены к высшей мере наказания по учетным делам, заведенным на них как на военнопленных и интернированных в 1939 г…».

То, что это фальшивка, указывает: во-первых, Старобельск находится в 200 км от Харькова, поэтому утверждение «записки» — «близ Харькова» указывает на то, что текст «записки» писал несведущий фальсификатор; во-вторых, в 1940 г. не было ЦК КПСС – был ЦК ВКП(б); в-третьих, на Западной Украине и Западной Белоруссии лагерей не было, а было еще два лагеря на Европейском Севере СССР; в-четвертых, согласно «постановлению» поляков расстреляли на основании каких-то справок, а авторы «записки Шелепина» утверждают: «Все они были осуждены к высшей мере наказания по учетным делам; и в-пятых, согласно «постановлению» 11000 поляков находилось только «в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии», а «записка Шелепина» утверждает: 7350 чел. были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии».

Фашистская ложь опиралась на действительный факт: с 1 марта по 18 апреля поляков из Козельского лагеря привозили на ст.Гнездово под Смоленском по железной дороге и увозили на автобусах. Российские последователи фашистов, порывшись в архивах, обнаружили: а) всего в заключении первоначально находилось (14700+11000) 25700 поляков; б) к марту 1940 г. в наличии было 21857 учетных дел, и соответственно столько поляков осталось в заключении в лагерях и тюрьмах. То есть примерно 3840 поляков к марту 1940 г. было или расстреляно, или выпущено на свободу. Обратим внимание, что к ноябрю 1940 г., согласно докладу Берии Сталину от 2.11.1940 г., в заключении находилось 18297 поляков в лагерях и 22 – в тюрьме. Разница в количестве поляков по «записке Шелепина» и докладом Берии Сталину составляет (21857-18297+22) 3538 чел. Эта разница объясняется тем, что дополнительно с марта по ноябрь 1940 г. часть из этих (21857) поляков была выпущена на свободу из лагерей, а часть – была расстреляна в тюрьмах за совершенные преступления. Ориентировочно общее количество поляков, освобожденных и расстрелянных за преступления за период с октября 1939 г. по июнь 1941 г., составляет (25700-18319) – примерно 7380 человек, из них 3196 чел. было расстреляно, а примерно 4180 чел. – освобождено.

Достоверными в «записке Шелепина» были и сведения о количестве поляков, содержавшихся к марту 1940 г. в Козельском лагере – 4421 чел, в Старобельском – 3820 чел. и Осташковском – 6331 чел. Напомним: в Козельском лагере после перевода 394 поляков сначала в Юхновский, а затем Грязовецкий лагерь осталось (4421-394) 4027 чел., которые с 1 марта по 18 апреля 1940 г. были перевезены в три лагеря западнее Смоленска. А поляки Старобельского и Осташковского лагерей также были перевезены в западные области и распределены по асфальтно-бетонным районам (АБР). Причем часть поляков из Старобельского лагеря попала в плен к фашистам.

У «записки Шелепина» есть такое продолжение: «… Для советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей. Наоборот, какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями. Тем более, что в отношении расстрелянных в Катынском лесу существует официальная версия, подтвержденная произведенным по инициативе Советских органов власти в 1944 г. расследованием комиссии, именовавшейся: «Специальная комиссия по установлению и расследованию расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров». Согласно выводам этой комиссии, все ликвидированные там поляки считаются уничтоженными немецкими оккупантами… Выводы комиссии прочно укрепились в международном общественном мнении.

Исходя из изложенного, представляется целесообразным уничтожить все учетные дела на лиц, расстрелянных в 1940 г. по названной выше операции. Для исполнения могущих быть запросов… можно оставить протоколы заседаний тройки НКВД СССР, которая осудила указанных лиц к расстрелу, и акты о приведении в исполнение решений троек…»

Авторы «записки Шелепина», якобы опасаясь того, что «какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции, со всеми «нежелательными для нашего государства последствиями», действовали с точностью наоборот: подлинные учетные дела поляков, в которых не было указаний о расстреле поляков, но были указания обо всех существенных изменениях в их лагерной жизни, вплоть до июня 1941 г. предлагают уничтожить, а «оставить протоколы заседаний тройки НКВД СССР, которая осудила указанных лиц к расстрелу, и акты о приведении в исполнение решений троек». Сохраняют фальшивки, в которых указано о расстреле, «для исполнения могущих быть запросов». Уничтожают подлинные учетные дела. И этим создают все условия «к расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями». Причем фальшивки «о расстреле» складывают в один «пакет №1» и «вручают» Сталину для передачи следующему руководителю государства. Более того, авторы «записки Шелепина» так торопились вбросить эти «документы», что запутались в количестве «троек» даже в одном предложении: «протоколы заседаний тройки» и тут же «исполнение решений троек».

Вздорность возможности существования некого «пакета №1», в котором содержатся тайны государственных преступлений, нужно доказывать только обывателям или умалишенным конспирологам.

Как изготавливалась эти фальшивки, рассказал депутату Госдумы от КПРФ Илюхину В.И. в конце мая 2010 г. бывший работник российского госархива, имя которого пока скрывается в интересах его безопасности. Он сообщил, что работал с начала 1990-х годов в особой комиссии, которая изготавливала фальсифицированные документы для Росархива. Комиссия была создана при службе безопасности президента РФ Ельцина и до 1996 г. располагалась в пос.Нагорное. Среди прочих комиссией были изготовлены записка Л.Берии в Политбюро ВКП(б) от 5 марта 1940 г. , выписка из протокола заседания Политбюро от 5 марта 1940 г. и записка Шелепина от 3 марта 1959 г. Непосредственное участие в этом принимал полковник Климов. Группа выполняла лишь техническую работу. Ей доставлялся необходимый заказ, текст для документа, который следовало изготовить, или текст, чтобы внести его в существующий архивный документ, изготовить под текстом или на тексте подпись того или иного должностного лица. Среди тех, кто работал над смысловым содержанием текстов, был и бывший руководитель Росархива Пихоя, Полторанин и 1-й зам.руководителя службы безопасности президента Рогозин, а также сотрудники 6-го института (Молчанов) Генштаба. Илюхин выступил в Интернете с видеообращением, где представил вещественные доказательства (ряд бланков 1940-х годов, поддельные оттиски штампов, подписей, в том числе Сталина и Берии), а также продемонстрировал, как делались поддельные подписи. В интервью порталу KM.RU Илюхин заявил: «Мы считаем, что есть основания для возбуждения уголовного дела», но власть не торопится это делать.

О том, как отреагировала на это российская буржуазия, узнаем из комментария ежедневной газеты «Ризоспатис», органа ЦК Компартии Греции, относительно заявления 2.09.2010 г. Министра иностранных дел РФ С.Лаврова: «… вопросом расследования Катынского дела занимается лично президент Д.Медведев… президент приказал рассекретить и другие документы, поэтому в связи с этим ведутся работы». В комментарии говорится: «Эта новость появилась вскоре после сенсационного разоблачения В.Илюхиным… механизма фальсификации документов, находящихся в российских архивах, с целью очернить руководство СССР и компартию большевиков в период 2-й мировой войны. В. Илюхин поставил этот вопрос, выступая с трибуны Гос.Думы, но до сих пор не получил серьезного ответа от российского руководства».

Теперь разберемся до конца с поляками из Козельского лагеря. К ноябрю 1940 г. в нем оставалось не более 4027 поляков, из них согласно докладу Берии Сталину от 2.11.1940 г. не более 3898 офицеров (поляков из этого лагеря выпускали на свободу вплоть до начала войны). Разница примерно 130 человек – это солдаты, которые привлекались для работы на кухне, уборки помещений и т.д. Итак, не более 4027 поляков было перевезено из Козельского лагеря в три лагеря под Смоленском с 1 марта по 18 апреля 1940 г. Это значит, что фашисты расстреляли в Катынском лесу не более 4027 поляков из Козельского лагеря, в том числе не более 3898 офицеров. Учитывая, что А.Мощиньский в книге «Катынский список. Военнопленные лагерей Козельск-Старобельск-Осташков, погибшие в Советской России» насчитал 5309 поляков, содержавшихся в Козельском лагере, то до марта 1940 г. из него было освобождено (5309-4421) не менее 888 поляков, включая генерала Андерса, З.Пешковского – офицера плюс священника с группой офицеров, князя Любомирского с другими «узниками» и т.д. Фашисты «случайно» нашли в Катынском лесу около 4350 трупов поляков – это означает, что они привезли туда их других мест примерно (4350-4027) 320 трупов поляков. Это объясняет то, почему свой алфавитный первоначальный катынский список 2815 идентифицированных поляков сами фашисты уменьшили затем до 2724 чел, а поляки – до 2641 чел. В фашистском списке оказалось 174 «чужих» трупа поляков не из Козельского лагеря.

Доказано неопровержимо, что поляков, первоначально содержавшихся в Козельском лагере, фашисты взяли в плен в трех лагерях под Смоленском и расстреляли осенью 1941 г.

Но последователи фашисткой лжи, воодушевленные «найденными» фальшивками, продолжают врать. Взяв на вооружение «записку Шелепина», они превзошли фашистов. Так, в журнале «Новая Польша» (№3, 2005 г.) в рубрике «О Катыни – детям» под заголовком «Расстрел в Катыни» помещены такие утверждения: «… в советском плену оказалось около 130 тыс. польских солдат и офицеров. Часть из них отпустили домой, часть – передали Германии. Остальных, в основном офицеров, разместили в лагерях НКВД для военнопленных… Весной 1940 г… решено было ликвидировать большинство пленных польских офицеров. В апреле-мае 1940 г. они были расстреляны… Всего были казнены 21857 офицеров…». То есть последователи фашистов произвели в армейских офицеров всех чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников, тюремщиков, фабрикантов и др.

Их не останавливает даже то, что к 30 ноября 1941 г. в армии Андерса было около 41 тыс. чел, из них офицеров – 1965, унтер-офицеров – 11919. А годом раньше, в ноябре 1940 г., в лагерях было всего 4292 офицера и унтер-офицера, а в армии Андерса – 13884. Откуда они взялись?

В этом же журнале директор польского Института национальной памяти Л.Керес заявил: «По крайней мере, 21768 польских граждан были убиты НКВД в апреле-мае 1940 г.». Обратим внимание, что Керес, как и фашисты в отношении своего списка, уменьшил число «расстрелянных» офицеров на 89 чел. (21857 – 21768).

Последователи фашистов не брезгуют ничем (фашисты были более щепетильны). Российский государственный военный архив совместно с польскими лжецами издал много сборников о «расстрелянных» НКВД поляках. Вот «Выпуск 1: «Расстрелянные в Катыни» — алфавитные списки 4410 польских военнопленных Козельского лагеря, расстрелянных в апреле-мае 1940 г. Варшава.1995». Без зазрения совести они включили в число расстрелянных 394 высших офицера, которые были переведены в Грязовецкий лагерь, включая полковника Берлинга.

С Козельским лагерем ясно – фашисты расстреляли поляков из этого лагеря.

Но последователи фашистов утверждают, что были расстреляны все поляки в Старобельском и Осташковском лагерях. Причем придуманы весьма сложные схемы, по которым якобы были расстреляны поляки этих лагерей. Ю.Красильников описывает это так: «Заключенных из Старобельского лагеря привозили в Харьков и расстреливали во внутренней тюрьме НКВД, а потом хоронили в лесу под Харьковом. Узников Осташковского лагеря по железной дороге привозили в Калинин, там расстреливали в подвале здания, где находилось облостное управление НКВД и внутренняя тюрьма, а потом хоронили вблизи поселка Медное (на полпути между Калининым и Торжком…).

В 90-е годы были вскрыты и исследованы захоронения в Медном и Пятихатках под Харьковом. Там были обнаружены тысячи останков польских военнопленных…».

/p

Обратим внимание: чтобы сохранить в секрете расстрел поляков, НКВД действует так, чтобы максимально большое количество людей знало о «расстрелах»: во-первых, поляков везут из лагерей далеко по железной дороге в областные центры: во-вторых, от железной дороги везут в здания областных НКВД через города; в-третьих, расстреливают поляков в этих зданиях, где работает много людей; в-четвертых, грузят трупы на машины и везут через города к месту захоронения; в-пятых, могилы копают опять новые люди, другие трупы сваливают в могилы и закапывают. Очень секретно.

И лжецов не останавливает даже то, что призывные пункты для формирования армии Андерса были размещены в Старобельском, Грязовецком, Суздальском и Южском лагерях с августа 1941 г. Если бы все поляки Старобельского лагеря были расстреляны, то зачем было в этом лагере размещать призывную комиссию? Призывать мертвецов? Люди без совести не хотят заглянуть в списки армии Андерса и списки 1-й польской дивизии Берлинга, чтобы уличить себя во лжи.

Относительно Осташковского лагеря нам помогут издания Российского государственного военного архива. Вот: «Выпуск 5: «Пленные в Грязовце и Суздале» — алфавитные списки 3640 военнопленных 1939 г., содержавшихся по состоянию на лето 1941 г. в Грязовецком и Суздальском лагерях. Варшава, 1998»; «Выпуск 11: «Пленные в Юже» — Алфавитный список 9567 военнопленных этапированных летом 1941 г. в Южский лагерь. Варшава, 2000».

Обратим внимание, что: в этих трех лагерях (Грязовецком, Суздальском и Южском) суммарно находилось (3640+9567) 13207 поляков; в Осташском, Грязовецком и Заоникеевском до лета 1941 г. содержалось примерно столько же поляков. Следовательно, все поляки из Осташского лагеря были эвакуированы в Южский лагерь. Таким образом, организация «расстрела» поляков из Осташского и Старобельского лагерей в апреле-мае 1940 г. по «секретному маршруту»: лагерь – автомобиль — вагон – автомобиль – управление НКВД – расстрел – автомобиль – могила, — не более чем бессмыслица и гнусная ложь. Ложь, которую ее авторы сами же и разоблачают, утверждая, что поляков «расстреляли» в апреле-мае 1940 г., поскольку фашисты утверждали другое – поляки были «расстреляны» с 1 марта по 18 апреля 1940 г. Так что фашисты вряд ли завидуют своим последователям, разоблачившим как гнусных клеветников и себя, и фашистов.

Здесь к месту вспомнить, что: верный сын польского народа З.Берлинг и его соратники по 1-й польской дивизии, воевавшей с фашистами в составе Красной Армии, были польскими последователями фашистов определены в «изменники», а Берлинг был приговорен к расстрелу; Войско польское (90 тыс.чел.), созданное с помощью СССР, освобождало Польшу, а армия Андерса, подло уведенная польской буржуазией в Иран, ничего не сделала для ее освобождения.

Только бессовестные люди, вроде Красильникова, могут написать, что при формировании армии Андерса «… обнаружилось, что среди прибывающих новобранцев отсутствуют бывшие заключенные Козельского, Старобельского и Осташсковского лагерей. Командования польской армии неоднократно обращалось к советским властям с запросами об их судьбе, никаких определенных ответов на эти вопросы дано не было».

Ответы были и очень определенные – живые поляки из Старобельского и Осташского лагерей. А также давались разъяснения о том, что поляки Козельского лагеря попали в плен к фашистам – но их не хотели и не хотят слушать. Потому, что фашистская ложь для нынешней польской и российской буржуазии является антикоммунистическим допингом.

Но правда непобедима. Татарский поэт Муса Джалиль, попавший в плен к фашистам и казненный ими вместе с товарищами на гильотине, перед смертью написал:

«Пусть палачи с кровавыми глазами

Сейчас свои заносят топоры

Мы знаем: правда все равно за нами,

Враги лютуют только до поры.

Придет, придет день торжества свободы,

Меч правосудья покарает их…».

А со временем – и их последователей.

  1. Заключение

История становится наукой, поскольку кроме выяснения исторических фактов, она объясняет логику исторического развития. Реферат специально составлен так, чтобы даже самый неподготовленный читатель мог понять, как вписывается в цепочку исторических событий так называемый катынский расстрел. Только научно определив существо коммунистической политики СССР и существо империалистической политики фашистской Европы, столкнув лбами буржуазную и коммунистическую идеологии в конкретных исторических фактах, можно с точностью хирурга установить современный смысл данной исторической фальсификации.

Курмеев К.И., при участии И.Грано

 

 

Comments are closed.