Защитим животных, мать вашу!

Есть такое социальное движение в защиту животных. Их социальная база – молодежь с распространенным мнением, что животные, почти как люди, что их потребности нужно учитывать наравне с человеческими. Конечно, обычно взгляды относительно данного вопроса не столь конкретны, но достаточное количество людей поддерживает зоозащитное движение, не особо вдумываясь в его сущность. Хотя бы потому, если говорить просто, что “собачки красивые, котята милые”. Учитывая социально-протестный оттенок зоозащитной деятельности, их участие в политической жизни, для нас возникает необходимость идентифицировать деятельность зоозащиты по отношению к коммунистическому движению.

Поскольку нет ничего практичней, чем хорошая теория, свою оценку зоозащиты мы начнем с поиска последней. Ознакомившись с сайтом пермской организации “ZZZ” (“за защиту зверей”), побывал в разделе “Статьи”,  пытаясь найти какие-либо теоретические материалы. Большая часть текстов – конкретные случаи жестокого обращения по отношению к животным. Несколько случаев неправильного выполнения служебных обязанностей муниципальных работников из службы по отлову собак. И несколько текстов, которые, как я понял, должны нести какую-либо идейную нагрузку. Одна из статей называется: “Давайте делать добро”. Автор описывает тяжелую жизнь собак, страдания, голод и призывает помочь им, причем призывы эти обосновываются тем, что у животных тоже есть душа. Доказывается этот тезис цитатой из Библии. Это очень показательно, таким образом, оперируя к чувствам незрелой и малообразованной молодежи, в основном к девушкам, зозоозащитная концепция ищет любые теоретические обоснования собственного дела.  И даже не в том дело, что конкретно у автора этой исповеди, не иначе, божья длань дает направление в жизни. Зоозащитники в целом выступают как  носители псевдокрестьянской психологии — в плане безразмерной любви к природе и каждой живой букашке, повторяют идеалистов по пункту приписывания природе, то есть животным, человеческих качеств и возможности мышления, осознания собственного существования. Но если отношения крестьян с животным миром было преисполнено вполне себе земных задач, то наши герои восхваляют природные творения “со стороны” городской жизни.

Также в этой статье есть еще одна любопытная мысль, которая дает представление о том, как зоозащитники обосновывают свое движение. Даю цитату:

«Собака стала  первым одомашненным  животным, и нет в мире  другого такого существа, которое так  изменило бы весь свой образ жизни, свои привычки, чтобы стать  по-настоящему домашним. Этому способствовали ее  тонкий слух, развитое чутье, злобность и смелость в защите  хозяина, выносливость и неприхотливость в еде. Психика собаки очень пластична и тонка. Ее  очень легко сделать счастливой и также  легко  ввергнуть  в состояние  печали и унижения. То, что бывает невозможно  в мире чувств между людьми, оказывается, достижимым в безмолвном, бессловесном общении с четвероногим другом. И быть может, эти бедные псы не заслужили нашего внимания и уважения, но уж нашей жалости, сострадания и заботы  они заслужили точно. Собака всегда  стояла  на защите  человека, была ему верным  помощником  и другом, но сейчас, кажется, пришло время, КОГДА  ЗАЩИЩАТЬ СОБАКУ ПРИДЕТСЯ НАМ, ЛЮДЯМ!».

Во-первых. Для чистоты знания нужно сказать, что собака – это одомашненный волк, а не одомашненная собака. Во-вторых, результатом развития собаки, развития ее мозга, ввиду чего она теперь относительно понимает человеческую речь, является именно это приручение, т.е. подчинение человеком 10 тыс. лет назад. Но и в развитии человека это приручение сыграло немалую роль. В первобытные времена собака помогает в охоте, защищает ночлег от хищников. С разложением родовой общины, с возникновением соседского двора, единоличного хозяйства, собака является помощником человека, где  она участвует в производстве сельскохозяйственных благ вместе с человеком. Но там, где участие собаки в производстве не обусловлено экономически, как в городе, где существует промышленное производство, собака роли помощника уже не играет.  И тем самым, утратив в городе функцию охраны имущества, ввиду большей эффективности для этого дела хорошей железной двери, не говоря уже и об охранных фирмах, собака становиться ненужной, выполняет исключительно декоративную роль.

В-третьих. Интересный момент, где автор пишет о том, что раз собака помогала человеку на протяжении 10 тыс. лет, то теперь мы должны помогать собакам во всем. Но роль собаки на протяжении этих 10 тыс. лет была не равной роли человека: собака была лишь его помощником. А по мнению зоозащитника  получается, что мы теперь должны уравнять собаку с человеком на том основании, что “задолжали” ей пару тысячелетий незаменимой помощи. И не только собаке, а еще рогатому и парнокопытному скоту, птицам, свиням и др.

Зоозащитники, увидев в животном человека, а не поставленное на службу человека животное, пытаются добиться человеческого отношения к животным.  Эта безумная идея – продукт синтеза “любви ко всему живому” с социально-гражданским активизмом. Почему эта идея безумная? Потому что человек, когда-то приручивший животное себе на службу, ввиду эффективности и полезности использования труда животного для человека, должен стать на службу животному. Любому здравомыслящему человеку сама постановка вопроса покажется абсурдной. Зоозащитники пытаются добиться уравнивания животных с человеком в плане ухода, защиты, лечения, материального обеспечения наравне с человеком.

Но смешно говорить об этом в классовом обществе. Когда не удовлетворяются потребности большинства населения, потребности в культурном развитии, в питании, в медицинском обслуживании, смешно даже заикаться о том, что-де собачкам плохо. Это говорит о деклассированности и мелкобуржуазности зоозащитного движения. Классовую борьбу зоозащита знает лишь в примитивном понимании, как знает любой человек о делении общества на богатых и бедных. Не желая видеть острых проблем современности, зоозащитники предпочитают добиваться гуманных отношений к животным в обществе, где даже человек человеку экономически не равен. Таким образом, как в развитых западных странах движение в защиту животных отвлекает от классовой борьбы, также и у нас, являясь частью “гражданского общества”, зоозащита становиться составляющей буржуазной идеологии, целью которого является дискредитация социально-политической активности масс.

В политическом плане, как этого и следовало ожидать, зоозащитники представляют собой самых отсталых анархистов. Их деятельность в большинстве случаев состоит из акций-представлений (флеш-мобов), совместных мероприятий с другими протестными маргиналами, шествий, пикетов, митингов.  С антифа их сближает схожие акты борьбы: сломать витрину, побить кому-нибудь морду, пробежаться голыми по центру города и другие веселости. А левые организации, ввиду их “подвальности”, используют зооактивистов для своих акций и, зачастую, связывают это привлечение с “работой в массах”.

Нас могут обвинить в излишней строгости к зоозащитному движению, ведь иногда они действительно предлагают рациональные вещи, например, борьбу с бездомными псам (правда, их отлов не устраивает, а усыпление слишком “жестоко” по отношению к “братьям нашим меньшим”), или добродетельные мероприятия, как чистка приютов и “устройство” щенят. Только вот вещи эти никакого отношения к положению животных не имеют, это исключительно человеческие заботы, причем не самые насущные и которые ставятся любым обществом.

В заключение можно сказать, что еще зарождаясь в 70-х годах, зоозащитное движение нужно было для того, чтобы усмирить протестные настроения, направить их в безопасное русло. Стихийно выросшая идея о борьбе за права зверушек, является продуктом безграмотности людей относительно  общественного устройства капиталистической системы. В Советском Союзе существовали добровольные общества охраны природы, которые несли в себе воспитательные функции, которые учили людей бережно относиться к природе, животным. В школах, домах пионеров существовали живые уголки. И, конечно, без зоопарков дело не обошлось. Но все же никто из граждан СССР не считал, что когда то животное может стать равным человеку.