Об отношении коммунистов к борьбе с коррупцией

Тов. Грано выложил на нашем сайте просто изумительный текст «Борьба с коррупцией», в котором провозглашает: «мы должны быть за коррупцию буржуазного аппарата». Он дословно повторил и обосновал опубликованную  в 26 номере позицию тов. Лбова об отношении коммунистов к борьбе с коррупцией.

 Почему бы нам сразу не сказать, что мы за капитализм, и поставить точку на нашей борьбе? Или, может быть, коррупционеры вдруг стали союзниками коммунистов?  Или еще того лучше: авангардом революционного движения?  У тов. Грано коррупционеры чуть ли не народные заступники: якобы «коррупция гораздо дешевле обходится пролетариям».

Нет, ни в коем случае я не хочу бросить тень на нашего неформального руководителя и идеолога и обвинить его  чуть ли не в готовности продаться буржуазному государственному аппарату. Из статьи вытекает, что тов. Грано остается борцом с капитализмом. Ошибка его состоит в том, что гримасы этого строя он выдает за нечто, что его якобы разлагает и когда — нибудь добьет. Поэтому у него и выходит, что борьба с коррупцией – это значит борьба за укрепление капитализма. А чем хуже для капитализма – тем лучше для борцов с ним.

 Почему коммунисты должны быть против борьбы с коррупцией, по мнению тов. Грано? Потому что с ней борется Навальный и прочая «болотная» публика. И поскольку это публика не за нас, упаси, боже, солидаризироваться с ней. Для Грано эта публика, видимо, страшнее Путина. Вольно или невольно тов.  Грано скатился  в апологетику коррупции не абстрактного «буржуазного аппарата», а вполне конкретного, который олицетворяет собой уже больше двенадцати лет В.В.Путин.

Самая главная ошибка тов. Грано – считать, что коррупция разлагает капитализм. А вот как раз и нет. Разлагает не коррупция сама по себе, а «чрезмерная» коррупция, «нецивилизованная» коррупция, «бесконтрольная коррупция». Именно с такой коррупцией и призывают бороться и Путин, и Навальный с компанией. И то, что эта «болотная публика»,  в конечном итоге, поддержала Путина, говорит о том, что никакого искреннего  стремления бороться  с проклятым «коррумпированным режимом» у нее нет. А это значит, что знамя этой борьбы должны подхватить другие силы.

И я имею в виду, в первую очередь, коммунистов. Мы должны показывать, чем наша борьба против коррупции отличается от борьбы с коррупцией г.г. Путина и Навального. И в нашем деле нет «малых» и «больших» дел, а всего лишь некоторые промежуточные этапы на одном общем большом пути революционизирования масс. На этих этапах активность проявляют различные силы, представляющие интересы различных классов общества. Это общедемократическое движение не есть еще, конечно, борьба за социализм.  Означает ли это то, что если происходит движение против милитаризации государственного аппарата, то и это движение коммунисты не должны поддерживать? Если антивоенная демонстрация соберет несколько тысяч, нет,  не коммунистов, а просто хотящих мирного неба над головой, вы тоже провозгласите: война разлагает капитализм, поэтому мы за войну?

Означает ли это то, что коммунисты должны стоять в стороне от всякого  движения, если оно восстает хотя бы против отдельных язв капитализма, а не требует сразу ликвидации капитализма?  Если оно использует даже усеченные возможности формальной буржуазной демократии (как выборы) для открытой (а не скрытой, подковерной, т.е. коррупционной) борьбы?

Но в том и дело, что язвы капитализма по-разному проявляются на различных классах и группах капиталистического общества.  Поэтому и борьба с ними возможна поначалу в рамках общедемократического движения масс, представляющих разные классы общества. И только от самих коммунистов зависит, возглавят ли они это движение, чтобы повернуть его к социализму, или отдадут на откуп (и в буквальном, и в фигуральном смысле) навальным и Со.

Тов. Грано, видимо, не считает, что борьба против отдельных язв капитализма способствует революционизированию масс. Он высокопарно называет это «теорией малых дел». Ему хочется или все или ничего. Если капитализм свергнуть сразу не удается, значит, надо его поддержать.  Глядишь, коррупция, проституция, гомосексуализм его сами вконец разложат. А может, тов. Грано, сразу пойти на выучку капитализму, а? Поможем ему разложится изнутри, войдя в коррумпированный аппарат власти, или создадим порно-сайт, да и от связей с проститутками надо полагать коммунистическое движение только выиграет. Тем более, как пишет наш автор, от коррупции что-то и брату-пролетарию перепадает.

Конечно, это не смешно и не повод для ерничанья. Тов. Грано начал во здравие, а кончил за упокой. Своей, представьте себе, охранительной фразой (хочется верить, неосторожной) он свел на нет титанические усилия разных поколений известных и неизвестных героев, десятилетиями боровшихся против самых худших проявлений капитализма, а значит, неминуемо приближавших его  последний час.

Но там, где мы видим борьбу против капитализма, наши товарищи почему-то углядели стремление его укреплять. «Попытки спасти капиталистов от чиновников, разворовывающих капиталистический  «общак» (то есть, бюджет), — это попытки УКРЕПИТЬ буржуазную систему», — пишет А.Лбов. Значит, коммунисты должны считать этих чиновников союзниками в нашем деле? Значит, продажные чиновники – тоже революционеры? Значит, разоблачая продажность чиновников, мы спасаем капиталистов? Оказывается, что государственный бюджет, из которого миллионы трудящихся  имеют источники существования, не более чем «общак» капиталистов. И чем больше Робин Гудов его разворовывают, тем лучше для трудящихся. А я, вот, никогда не считал, что разбойники своими действиями приближают социализм. Я всегда считал, что банальное разбойничанье только дискредитирует движение борцов за социализм… на радость капиталистам.

 «Поскольку капитализм – это высшая форма товарного общества, то очевидно, что главным мерилом при капитализме служат деньги, — абсолютно справедливо пишет Грано. — Ими измеряется все: и силы, и время, и человеческие отношения. Они выражают все богатства человечества и возможности существовать в этом обществе. По способу существования коррупция – это проекция товарных отношений, так или иначе – обмен». Я бы еще добавил: «Коррупция это естественное проявление экспансии товарно-денежных отношений вширь и вглубь». В условиях глобализирующегося капитализма можно уже говорить о глобальной коррупции, пробивающей дорогу капитализму туда, откуда его в XX веке уже выпинывали. Да, капитализм без коррупции немыслим. И здесь мы с Грано единогласны.

Как и в любом социальном процессе в этой экспансии сталкивается множество противоречивых, конкурирующих между собой интересов. Кто-то теряет, кто-то находит.  Один скандал сменяется другим, одни коррупционеры сменяют других, рынок коррупционных услуг то оживает, то замирает, и здесь все как на других рынках. Есть спрос, будет предложение. Будет и монополия. И цена взятки только растет. А государство здесь не более чем регулятор. Впрочем, и не без своего интереса. И не прочь тоже «попилить актив». И, конечно, коммунисты понимают, что борьба с капитализмом не сводится только к борьбе с коррупцией, к которой сводят все навальные. И в этом наше коренное расхождение с ними.

Все так, тов. Грано. Вы абсолютно справедливо отмечаете: «капитализм принципиально не способен обходиться без коррупции». Но почему из этой предпосылки, я, коммунист, и мой соратник-пролетарий должны выводить, будто бы  мы не должны «считать злом коррупцию враждебного рабочему классу государства». Ведь это противоречит даже простой логике! Если ты против капитализма, если ты против буржуазного государства, значит ты против коррупции этого государства, раз она его составная часть! Значит, раскрывая сущность коррупции при капитализме (что тов. Грано и делает в начале своей статьи до злополучного места, что делали и мы в своих статьях: http://compaper.info/?p=5550,http://compaper.info/?p=4674,http://compaper.info/?p=4195), что делал и тов. Лбов в своей статье), разоблачая коррупцию (используя для этого и моменты наибольшего обострения конкурентной борьбы в самом этом аппарате), мы рассматриваем борьбу с ней  как составную часть общей борьбы против капитализма. Лучше всего необходимость именно такого течения этой борьбы выражает тов. Eugene A. S  в своем отклике на статью Грано. Процитируем его: «На мой взгляд, правильнее была бы позиция: использовать факты коррупции в буржуазном государстве для иллюстрации товарно-денежных отношений как признак гниения и деградации капиталистической системы в своей пропаганде. И указывать, какими способами будет пресекаться коррупция в советском госаппарате, почему коррупционные схемы буржуазного строя не будут в новом строе работать».

 Тезис же «мы должны быть за коррупцию буржуазного аппарата» означает только одно: мы отступаем перед капитализмом, мы капитулируем. Пусть коррупционеры борются между собой, а мы потираем ручками: для нас, коммунистов, коррупция, словами Грано, «позитивная слабость буржуазного аппарата». Блестящая по своей апологетической сущности фраза. Остается только этой «позитивной слабостью» воспользоваться пролетарию и все будет чики-пуки.

Вот ведь не считает тов. Петрова, что у пролетария, дающего взятку в 500 рублей, голова должна по этому поводу болеть. И далее она пишет сказку о том, как хорошо лечиться  пролетарию в условиях коррумпированной «бесплатной» (как будто первое слово не исключает второе) медицины, как  повышаются у него шансы проучиться в условиях, да, коррумпированного, но все-таки так греющего слух «бесплатного» образования.  Она так и пишет: «Зачастую коррумпированный аппарат дает простому человеку  больше шансов, чем не коррумпированный». За слово «шансы» апологеты капитализма Петровой порукоплещут. Только, товарищи, коррупция для пролетария — это не шансы,  это вынужденное поведение пролетария, потому что такие, как Грано, Лбов и Петрова не хотят бороться с коррупцией. Зачем идти на баррикады, выходить на митинги, если можно попытаться решить вопрос, как пишет Петрова, всего за 500 рублей (откуда она такие смехотворные взятки взяла?).

Поддерживать коррупцию буржуазного государственного аппарата – значит способствовать усилению эксплуатации трудящихся масс. Заведите в поисковую систему «доля взяток в цене товара» и вам станет понятно, что коррупция подстегивает инфляцию, еще больше удорожает жизнь трудящегося человека. Вот выдержки из ряда публикаций. «Так, в цене товара в московском магазине доля уплаченных производителями и торговцами взяток разным чиновникам (число которых в стране за последние 8 лет увеличилось в несколько раз) плюс стоимость аренды помещения доходит до 70%. Покупая, скажем, бублик за 1 руб., до 50-70 коп. вы фактически вносите на счета тех граждан, которые эти бублики не пекут, не продают, но исправно выдают (или не выдают) разрешения-позволения на то, чтобы их печь или продавать» (http://www.beenergy.ru/economics/46983-vzjatka-ot-bublika.html ). Или: «В целом же влияние коррупции на цену литра молока исследователи оценили в 6–12 руб. (15–30%) при средней цене продукта 40 руб. за литр, пишет «Ъ». В пересчете на потребление в 262 л молока на душу населения в год коррупционная составляющая оценивается ТИ в 1,6–3,2 тыс. руб. в год. «На первый взгляд это незначительная сумма, однако это только потенциальная плата за коррупцию при потреблении только одного продукта питания, тогда как корзина потребителя включает в себя еще и овощи, фрукты, мясо, яйца, хлеб и многое другое»,— отмечают исследователи» (читать полностью на: http://www.dkvartal.ru/news/ocenena-dolya-vzyatok-na-molochnom-rynke-rossii-236560023#ixzz2H8QoDu24 ).

Вот о чем нужно говорить пролетарию. Платное образование и медицина уже есть и никуда не денутся, как и коррупция. Мы должны бороться как против того, так и против другого. Поэтому для нас коммунистов борьба с коррупцией при ЛЮБОМ СТРОЕ (то есть и при капитализме, и при социализме) – святое дело, ибо быть за коррупцию – значит оправдывать дальнейшую эксплуатацию трудящегося. Или чем хуже – тем лучше, тов. Грано?

Если завтра  в России начнутся митинги с лозунгами против эксплуатации трудящихся, и на этих митингах вдруг окажутся люди Навального, что, на этом основании надо признать борьбу  хоть за какие- либо малые послабления этой эксплуатации тоже бесполезными?  Вы тоже объявите это «теорией малых дел»? Но разве Ленин не учил использовать каждый промах этой системы, каждый скандал, любое ее саморазоблачение для политического просвещения масс,  для революционного дела? «Социалисты не отказываются от борьбы за реформы. Они должны голосовать, например, и теперь в парламентах за всякие, хотя бы небольшие, улучшения в положении масс, за увеличение пособий жителям разоренных областей, за ослабление национального гнета и т.п.» (цит. по 4-му изданию «Сочинений», т.22, с. 158).

Ленин проповедует ненавистную Грано теорию «малых дел»  в то время,  когда история и действительное политическое положение вещей ставили вопросы уже революционно (написано это, между прочим,  за год до Февральской революции). В наше контрреволюционное время, когда радуешься любому сколько-то массовому проявлению общедемократического движения против всякой несправедливости капиталистического строя, находятся умники, задирающие нос и, наблюдая бой со стороны, говорящие: не надо, мол, сеять иллюзии.

Только вы их уже посеяли, когда объявили пролетариям, что коррупция им обходится дешевле, чем борьба с ней. Вот это и есть действительное воплощение «теории малых дел». Как утверждает тов. Петрова, «сейчас взятка или откат зачастую единственный путь получить хоть что-то по-справедливости». Боже, зачем я не дал взятку (т.е., по мысли Петровой,  действовал себе во вред), чтобы устроить своего ребенка в детсад, а предпочел вступить в правовую переписку с департаментом образования и припугнуть его, что полон решимости дойти до буржуазного суда? Люди, исключите меня из газеты, я укрепляю буржуазную систему вместо того, чтобы ее разлагать!

  Тов. Лбов договорился даже до того, что лучше  бабло пилить, чем под оком «Большого брата» ходить. Кто-то разворовывает «общак», кто-то занимается «традиционным распилом» средств. По логике коммунистических защитников коррупции, рабочий класс смотрит на это «приближение» революции с высоты птичьего полета (чтоб не замараться о всяких там навальных), «вооружается научной теорией» о борьбе… «за коррупцию буржуазного аппарата». Ну а если еще от теории перейдет к практике ( т.е. тоже к распилу и разворовыванию?), то дело разрушения этого государства пойдет быстрее.  Если это коммунизм, то,  что такое анархизм?

Товарищ Грано за коррупцию, ибо, по его выражению, «конкуренция и анархия борьбы предпринимателей создает плодородную почву для коррупционного разложения». Грано мил «любой коррупционный беспорядок». Грано советует пролетарию «очень аккуратно относиться к борьбе за буржуазный порядок». Товарищу Грано больше нравится «разложение», чем «упорядоченное движение». Товарищ Грано – коммунист или анархист?

Но Грано всего лишь развивает и обосновывает уже прозвучавшие тезисы Лбова, которому тоже не нравится, когда капиталисты пытаются наводить порядок в своем доме, т.е государстве. «Для коммунизма будет серьезным испытанием, — пишет А.Лбов, — если вдруг капиталистические чиновники перестанут брать взятки, торговать дипломами, станут честно исполнять свои обязанности – капитализм от этого станет организованнее, а, следовательно, опаснее».

С каких это пор коммунисты должны страшиться «организованного капитализма»? Коммунисты что-ли должны ратовать за возврат к капитализму свободной конкуренции? Опять «меньше государства? Да за это любой навальный подпишется! А либералы и анархисты XIX века из гробов встанут.

Тов. Грано  и Лбов хотят доказать нам, что «коррупционный беспорядок» лучше революционизирует массы, чем  кропотливая, не страшащаяся «малых дел», повышающая свою организованность борьба против ЛЮБЫХ мерзостей капитализма, да, не сразу, да долго, но верно подводящая массы к пониманию необходимости смены системы.  Они думают, что раз коррупция ослабляет и разлагает буржуазное государство, то и усилий меньше надо будет приложить рабочему классу для разрушения этого государства.  Осталось дело за малым: убедить буржуев  не укреплять свое государство,  а продолжать нанимать «неучей и бездарей», продолжать, как в 90-е годы, использовать государство в качестве орудия их конкурентной борьбы между собой. Уж не думают ли эти авторы,  что именно коррупция, а не классовая борьба пролетариата приведет нас к тому, чего все мы хотим. Для Лбовых и Грано, оказывается, милее «коррупционное разложение», чем каждодневная экономическая  борьба рабочих за мало-мальское облегчение от эксплуатации, за которой неизбежно последует приобщение к политической борьбе, если Грано, Петрова и Лбов не будут отвлекать его разговорами о вреде какой –то мифической «теории малых дел». Хотя нет более «малого дела», как ждать, что  перепадет бедному пролетарию от «справедливого» распила государственного «общака».

Они желают повернуть колесо истории вспять и вернуть ее к ранним этапам, к заре капитализма, когда буржуи рублем еще только пробивали себе путь к власти, создавали свое государство, чтобы потом его укреплять, и укреплять специалистами, а не столь милыми Лбову бездарями, расширять его функциями, способными придать капитализму «организованный» вид. «Буржуазия все более и более уничтожает раздробленность средств производства, собственности и населения. Она сгустила население, централизовала средства производства, концентрировала собственность в руках немногих. Необходимым следствием этого была политическая централизация. Независимые, связанные почти только союзными отношениями области с различными интересами, законами, правительствами и таможенными пошлинами, оказались сплоченными в одну нацию, с одним правительством, с одним законодательством, с одним национальным классовым интересом, с одной таможенной границей». Знаете, откуда это?

Тот капитализм свободной конкуренции, анархии частных интересов, за который, получается, объективно ратуют Грано и Лбов, вошел в свою последнюю стадию государственно-монополистического капитализма. Не кажется ли вам, что эта стадия ближе стоит к социализму, чем та, поддерживать которую вы призываете пролетариев?

Неужели вы думаете, что эксплуатация пролетариев в условиях конкурентной борьбы капиталистов и слабого государства, там, где нет НИКАКОЙ организующей роли «Большого Брата»,  меньше, чем там, где действует пусть такой, но Трудовой кодекс, принятый «организованным» государством? Или вы считаете, что там, где нет НИКАКИХ профсоюзов, там, где люди работают без трудовых договоров и по всей видимости помогают собственным капиталистам в распиле государства, ситуация уже близка к революционной?

Откуда вы вообще взяли, что стихия, анархия способны вызвать, породить что-то революционное? Вы что Ленина «Что делать?» не читали? Откуда такая уверенность, что разложение буржуазного государственного аппарата не коснется «чистеньких» пролетариев? Разложение тем и опасно, что поражает с каждым разом здоровые клетки. Неужели не ясно, что чем больше анархии среди капиталистов, тем больше ее и среди пролетариев. Чем раздробленнее класс капиталистов, тем неоднороднее  класс пролетариев. Общеклассовый интерес пролетария формируется по мере консолидации его антипода.

Поэтому мы должны только приветствовать складывание общеклассовых интересов буржуазии (процесс, которому, и здесь тов. Лбов абсолютно прав, коррупция на данном этапе вредит больше, чем помогает). Ибо это объективно будет содействовать  формированию общеклассовых интересов рабочего класса, организации его в класс. Не к этому ли и стремятся настоящие коммунисты? Класс против класса. Нам же предлагают другую альтернативу: пусть буржуи и чиновники пожирают друг друга. Только и пролетарии будут делать то же самое. Это учтите, тов. Грано.

Продолжу цитировать «Манифест Коммунистической партии»: «В той же самой степени, в какой развивается буржуазия, т. е. капитал, развивается и пролетариат, класс современных рабочих, которые только тогда и могут существовать, когда находят работу, а находят ее лишь до тех пор, пока их труд увеличивает капитал». И далее: «На этой ступени рабочие образуют рассеянную по всей стране и раздробленную конкуренцией массу. Сплочение рабочих масс пока является еще не следствием их собственного объединения, а лишь СЛЕДСТВИЕМ ОБЪЕДИНЕНИЯ БУРЖУАЗИИ (выд. мной), которая для достижения своих собственных политических целей должна, и пока еще может, приводить в движение весь пролетариат».

Так неужели мы не должны желать объединения капиталистов, ибо организация буржуазии в класс будет усиливать и организацию рабочего класса?   На организованную силу капитала существует только одна контрсила – сила организованного пролетариата. Поэтому не страшиться мы должны «организованного капитализма», а способствовать ему. Чем? Организацией пролетариата, объединением его. Борьба против коррупции объективно помогает этому процессу, поддержка коррупции разрушает его. О том,  как идет процесс консолидации  буржуазного класса и его государства в современной России, я и писал, частности, в своей последней работе. См. http://compaper.info/?p=5550

Неужели не ясно, что поддержка коррупции означает только одно: втягивание рабочих в буржуйские игры, в буржуйские интриги, в бесчисленные коррупционные схемы, в изнурительную борьбу за разделы и переделы собственности… не на своей стороне, а на стороне буржуазии. Если вы говорите, что «коррупция – это проекция товарных отношений»,  а затем открыто призываете ее поддержать, значит, вы предлагаете  распространять товарно-денежные отношения и на рабочих. А, значит, вы желаете тоже перенести на рабочих конкуренцию. Но тогда нужно будет ставить крест на нашей цели: организации пролетариев в класс, ибо «эта организация пролетариев в класс, и тем самым — в политическую партию, ежеминутно вновь разрушается конкуренцией между самими рабочими» (К.Маркс. «Манифест Коммунистической партии»).

С этой целью, кстати, во время перестройки ее «прорабы» и оправдывали взятки. Через них трудящиеся лучше проникались «ценностью» товарно-денежных отношений. Призывать поддерживать коррупцию, значит  и дальше адаптировать трудящихся к капитализму (а российское население, действительно, за 20 лет такой адаптации — решать любой вопрос за деньги — весьма преуспело). Тов. Грано желает через участие в коррупции (а поддерживать коррупцию – значит, участвовать в ней) окончательно превратить рабочего в мелкого буржуйчика? Он думает, что капитализм мелких буржуйчиков с их раздробленностью, беспредельной конкуренцией и столь милым сердцу Грано «анархическим беспорядком» и есть та самая стадия, за которой уже маячит коммунизм?

Нет, эта стадия неизбежно порождает то, что так не любит А.Лбов: «организованный капитализм», тот самый монополистический государственный капитализм, между которым и социализмом, как писал Ленин, нет уже промежуточной стадии. И который имел такой государственный аппарат, что  большевики хоть и сломали, но сумели его спецов поставить на службу делу социалистического строительства, несмотря на сопротивление. Вот такого капитализма, нам сегодня и не хватает, тов. Грано. Как не хватало его в самом начале ХХ века, когда  Ленин (В.И.Ленин. Полное собрание сочинений. Т.12. М., 1961.С.134) написал: «…На первый план выдвигаются такие требования, выполнение которых разовьет капитализм, очистит его от шлаков феодализма, УЛУЧШИТ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ  И БОРЬБЫ И ДЛЯ ПРОЛЕТАРИАТА, И ДЛЯ БУРЖУАЗИИ» ( выд. мной) .

Не хватало такого капитализма и даже после победы большевистской партии. Поэтому и пришлось чере НЭП более отсталые формы подводить к государственному (словами Лбова, «организованному») капитализму, чтобы от него двигаться дальше, к социализму. Вспомните, как Ленин в своем политическом завещании (когда уже дело социализма казалось выигрышным) призывал Советскую власть и коммунистов развивать «для начала» буржуазную культуру против «махровых типов культур добуржуазного порядка» (В.И.Ленин. Полн. собр.соч. Т 45. М., 1975. С.389).   Или вам и добуржуазные порядки (ох,  как скупались должности при французском дворе  в период, — говорю с придыханием это слово, —  «разложения»  феодальной монархии) милее «организованного капитализма»?

Ошибка тов. Грано состоит в том, что то, что на самом деле представляет собой откат к ранним, более отсталым формам капитализма и потому никакого социализма дать не могущего, им выдается как путь к желаемому разрушению капитализма через его будто бы «разложение».  А то, что переводит его на более высокоорганизованные стадии, трактуется им как укрепление капитализма и едва ли не как стремление его увековечить.

Но товарищ Грано не там ищет предпосылки «разложения» капитализма, где следует. То, в чем ему мерещится «укрепление капитализма» на самом деле заключена его смерть, ибо какие бы формы государственно-монополистического регулирования всех сфер капиталистического общества, — а «борьба режима с коррупцией» на самом деле и  есть всего лишь одно из многих подобного рода проявлений эволюции капитализма  к все более расширяющемуся участию государства в регулировании этих сфер, — не изобретались на том или ином этапе более или менее «организованного капитализма», какие бы рецепты по спасению капитализма борьбой с его вопиющими язвами не придумывались, они упираются в саму основу его существования: в частное присвоение.  Не подталкивать надо рабочих активнее давать взятки, т.е. сращиваться с капиталом, а раскрывать ему эксплуататорскую сущность коррупции при капитализме и объяснять ему, почему ее нельзя победить при капитализме, причем методами этого капитализма.

А потому, хотите вы этого или нет, тов. Грано, России, реставрировавшей капитализм, предстоит, скорее всего, прошагать тот путь, который, да,  удалось  сорвать в 1917г.  Но сегодня у нас больше предпосылок именно для «организованного» капитализма, что уже само по себе приближает нас объективно к социализму. Объективных предпосылок для социализма сегодня даже больше, чем в 1917 г. Не хватает одного: на организованную в государство силу капитала ответить организованной силой пролетариата. Конечно, если тов. Грано и тов. Лбов собираются и дальше разлагать рабочий класс поддержкой коррупции буржуазного аппарата, то перспективы социализма только отдалятся.

А.Чернышев