История России для КПРФ и РПЦ

В те годы, когда разрушался Советский Союз и происходила реставрация капиталистического строя в его бывших республиках, «переоценка» исторических событий стала одним из основных методов борьбы сторонников буржуазной контрреволюции. На советских людей обрушились тысячи газетных и книжных публикаций, телепередач, фильмов о «преступлениях коммунизма», «немецких деньгах, спонсировавших Октябрьскую революцию», «миллионах безвинно репрессированных» и т.д. Одновременно началась кампания идеализации дореволюционной России, «которую мы потеряли». Частная собственность разорвала социалистическое общество на противоборствующие классы, и начался долгий и мучительный путь поиска самосознания российской буржуазной нации. Этот путь определялся этапом становления капитализма и буржуазного класса. На начальном этапе капитализма в 90-е общественное самосознание отвечало ценностям компрадорской буржуазии, поэтому было радикально либеральным, а в истории симпатии лежали на стороне февральской революции, Керенского и Комуча – либеральных и леволиберальных антибольшевистских сил. На нашем этапе российского империализма самосознание активно перекрасилось в буржуазно-националистический патриотизм и антикоммунизм. Исторические симпатии сегодня на стороне Российской империи и Колчака.

В результате к настоящему времени для значительной части россиян антикоммунистическая версия истории является мейнстримом и принимается за истину.

Русская православная церковь с самого начала «перестройки» заняла в классовой борьбе крайне реакционную, воинственно антикоммунистическую позицию на стороне национальной буржуазии. Церковные иерархи были в первых рядах «разоблачителей» советского строя, и новая буржуазная власть щедро отблагодарила их – РПЦ получила широкие возможности пропаганды в СМИ, в школах, в армии. Церкви возвращалось и возвращается принадлежавшее ей когда-то имущество, она имеет привилегии в коммерческой деятельности. Как и любая другая религиозная организация, в капиталистических условиях РПЦ быстро стала капиталистической корпорацией, частью правящего в России буржуазного класса.

В последние годы РПЦ вынуждена реагировать на изменения, происходящие в идеологии российских капиталистов. На смену тотальному либеральному антисоветизму приходят попытки приспособить советскую историю под нужды буржуазного строя, но в антибольшевистском, антикоммунистическом духе. Теперь анафеме подвергается только теория марксизма-ленинизма, интернационализм, Октябрьская революция, деятельность партии большевиков до революции и в первые годы Советской власти. Все же остальное, в первую очередь победа в Великой Отечественной войне, достижения СССР в науке и культуре,  капиталисты и их ученые кафедры пытаются выдать за часть истории «Великой России». Якобы все эти успехи не имеют никакого отношения к идеям коммунизма, осуществлены «вопреки» им. В этом суть перехода от компрадорского вида предпринимателей к империалистическому.

Русская Православная церковь идет здесь в ногу со временем. Так, в прошлом году широко известный протоиерей Чаплин в одном из выступлений объявил, что «уничтожение большевиков – это нравственное дело, достойное православного христианина». Последовало заявление представителей РКРП и РКСМ(б) в Следственный комитет на предмет экстремизма, содержащегося в словах протоиерея, однако до сих пор должной реакции на заявление не последовало.(1)

Но совсем недавно, в январе этого года, тот же Чаплин высказался в несколько ином духе. На пресс-конференции, посвященной планам Всемирного русского народного собора (ВРНС) на 2013 год протоиерей сказал, что «одна из целей, которую будет преследовать Всемирный русский народный собор, это оценка советского периода нашей истории, в котором было очень много хорошего. Я не согласен с теми, кто утверждает, что советский период является черной полосой».

По словам Чаплина, на общественные слушания и другие мероприятия, посвященные изучению советского опыта отечественной истории, будут привлекаться к диалогу и экспертным дискуссиям представители КПРФ и других левых организаций. Он считает, что «левая идея никуда не исчезнет, она будет возрождаться во все новых вариантах, и в этой идее есть своя правда». В числе ошибок прошлого века протоиерей назвал «попытки некритически перенять внешние для России идеологии», в том числе в ходе событий февраля и октября 1917 года, а также в период распада Советского Союза в 1991 году.

Всеволод Чаплин подчеркнул: «Но не благодаря, а вопреки этим идеологиям и в советский, и в постсоветский период Россия довольно быстро начинала возвращаться к себе, и я считаю это позитивным моментом. Нам не нужно отвергать всего того, что нам предлагают на Западе или на Востоке, но Россия должна оставаться самой собой, и именно оставаясь таковой она раскроет свои внутренние силы и найдет достойный путь в будущее, полезный не только для нее самой, но и, я уверен, для всего мира, который сегодня, как мне кажется, находится в тупике перед теми вызовами, которые ставит нынешнее развитие экономики и международных отношений», — цитирует его РИА Новости.(2)

Как видим, здесь вышеизложенные новации в официальной идеологии буржуазной РФ изложены практически исчерпывающе. Они связаны, во-первых, с развитием капитализма в России, переходом его в империалистическую стадию. В борьбе с конкурентами – империалистами других стран российские буржуа вынуждены апеллировать к патриотизму, в том числе и к советскому наследию, причем СССР преподносится лишь как «сверхдержава – конкурент США». Одновременно в российском обществе нарастает ностальгия по СССР, надежды на «капиталистический рай западного типа» рушатся, люди все меньше доверяют антисоветским стереотипам, связанными с агрессивным либерализмом 1990-х гг.

Успешная пропаганда патриотизма с таким лжесоветизмом удается тем более успешно, что существует встречное движение – буржуазно-патриотические настроения свойственны значительной части современных российских «коммунистов». Особенно отличается здесь, разумеется, КПРФ, являющаяся в массовом создании наследницей большевиков и КПСС, на деле же – левобуржуазной, реформистской и патриотической партией. Идеи о примирении коммунизма и религии, союза с РПЦ некоторые лидеры КПРФ высказывают уже давно. Неудивительно, что и последние заявления Чаплина не остались без внимания зюгановцев.

Член руководства КПРФ, депутат Государственной Думы В.Н. Тетекин отреагировал на слова Чаплина следующим образом:
«КПРФ постоянно выступает за сотрудничество самого широкого круга общественных сил в борьбе против разрушения России, попытки которого исходят от Запада и друзей Запада внутри нашей страны. При всей разнице подходов к различным проблемам жизни страны мы считаем, что Русская православная церковь относится к числу весьма влиятельных общественных сил. Православие – традиционная для России религия. И поэтому, если говорить о широком общественном диалоге, мы готовы к разговору и с РПЦ.
Если заявление Всеволода Чаплина не является неким зондажным ходом, это может означать отход РПЦ от жёсткой антикоммунистической позиции, на которой, к сожалению, ряд руководителей Церкви находился в последние годы. Такой отход можно только приветствовать.

С другой стороны, мы понимаем, что подобное заявление – свидетельство не только перемены настроений в РПЦ. Оно отражает перемены в общественном мнении.
Левые настроения в России всё более укрепляются. Многим становится совершенно ясно, что либеральный курс, который проводился в России в течение последних 20 лет, ведёт к разрушению страны, усилению прозападных сил.

Видимо, и Русская православная церковь стала лучше понимать, что если всё это будет продолжаться, неизбежным станет, в частности, укрепление влияния Ватикана, других нетрадиционных для нас религий и сект. Ещё раз подтверждаю, что с точки зрения КПРФ необходимо единство всех национально-патриотических сил в борьбе за спасение и возрождение России. Если поступит ясное предложение со стороны Русской православной церкви, мы готовы к диалогу».(3)

В духе своей стратегии «классового мира», «объединения всех патриотов»  КПРФ всячески ищет точки соприкосновения с церковниками. Ведь, как и нынешняя власть, КПРФ отстаивает интересы российского национального капитала. Это подтверждается всей историей партии – в критические моменты патриотические идеи «спасения России» неизменно брали верх над формально декларируемым классовым подходом.  Взять хотя бы события 1998 г., когда КПРФ вошла в правительство Примакова, удержавшее российский капитализм на краю пропасти. Именно поэтому главным врагом КПРФ называет не капиталистический строй, а именно «либеральный курс». Одновременно РПЦ также увлечена противостоянием «западной экспансии», за которым стоят коммерческие интересы – недопущение усиления влияния других церквей, в первую сторону католицизма и протестантизма, на российское население. Поэтому неудивительно это сближение позиций, мешает которому лишь разный взгляд на советское прошлое.

Однако, как мы видим, любой намек на чуть более позитивный взгляд на СССР со стороны РПЦ воспринимается КПРФ как «начало коренного перелома». За реверансы в сторону достижений советской эпохи (при одновременном перевирании их причин и сущности) КПРФники готовы даже забыть слова Чаплина насчет «уничтожения большевиков». Неудивительно — себя они с большевиками, видимо, ассоциируют все меньше. Явным лукавством является и оговорка Тетекина насчет «антикоммунизма некоторых иерархов церкви». Он прекрасно знает, что махрово антикоммунистическую позицию занимает РПЦ в целом, и исключений там нет.

Как известно, РПЦ ранее практически никогда не отвечала взаимностью на комплименты со стороны КПРФ, проклиная  все связанное с коммунизмом, в том числе и партию Зюганова.  Покойный архиепископ  Петербургский и Ладожский Иоанн, печатавшийся в левопатриотической прессе в начале 1990-х гг., до сих пор является практически единственным в своем роде. Хотя и это стало возможным лишь благодаря тому, что в то время на рынке церковных услуг царила неразбериха, и экспансия западных церквей в Россию была особенно активной. Кроме того, не отец Иоанн стал поддерживать коммунизм, а наоборот, «коммунистические» издания предоставили свои страницы для его националистических и клерикальных обличений тогдашней ситуации в России.

Кстати сказать, именно поэтому несостоятельны все ссылки КПРФных идеологов на «теологию освобождения», кубинский опыт взаимодействия коммунистов с церковниками и т.д. Если бы в РПЦ, как среди католиков Латинской Америки,  имелось коммунистическое направление, выступающее против капитализма, за социалистическую революцию (в духе «Христос был революционер»), тогда было бы о чем спорить. А в наших условиях предлагаемый КПРФ компромисс выглядит лишь как сдача коммунистических позиций в угоду мракобесам. Сегодняшняя паства РПЦ – это в подавляющем большинстве либо аполитичные люди, либо крайние реакционеры (с диапазоном политических предпочтений от ЕР до неофашистов). Естественно, в еще большей степени это касается клира. Подчеркнем – речь не о просто «верующих», а именно о прихожанах РПЦ, регулярно ходящих в церковь и прислушивающихся к мнению попов. Поэтому отсылки к «христианскому социализму» абсолютно надуманны.

Одной из любимых тем как КПРФ, так и РПЦ является взаимодействие власти и церкви в период Великой Отечественной войны. Мол, все патриоты сплотились, на место интернационализма пришел «православный патриотизм», потому и была одержана победа. Здесь ловко упускается из внимания важный момент – значительная часть православных иерархов, особенно из так называемой «Русской Православной церкви за границей», была в 1940-е гг. по другую сторону фронта. Причем надо помнить и о том, что нынешняя РПЦ не осуждает священников-фашистов, с той же РПЦЗ она торжественно объединилась несколько лет назад.

Превозносить Адольфа Гитлера РПЦЗ принялась еще задолго до начала Великой Отечественной войны — поначалу это вылилось в тёплые письма рейхсканцлеру. «Кроме молитв, возносимых постоянно за главу государства, у нас в конце каждой Божественной Литургии произносится ещё и следующая молитва: «Господи, освяти любящих благолепие дому Твоего, Ты тех воспрослави Божественною Твоею силою…». Сегодня мы особенно глубоко чувствуем, что и Вы включены в эту молитву. Моления о Вас будут возноситься не только в сём новопостроенном храме и в пределах Германии, но и во всех православных церквах. Ибо не один только германский народ поминает Вас с горячей любовью и преданностью перед Престолом Всевышнего: лучшие люди всех народов, желающие мира и справедливости, видят в Вас вождя в мировой борьбе за мир и правду» — писал митрополит Анастасий в июне 1938 года фюреру. А если же «…правительство германского Рейха пожелает привлечь русские православные церкви к сотрудничеству в борьбе с коммунистическим безбожным движением…, то правительство Рейха найдет с нашей стороны полное согласие и поддержку» — предвосхищал события митрополит Евлогий в октябре 1937 года.

После начала войны значительная часть духовенства (не только православного), как заграничного, так и оказавшегося на оккупированных территориях, открыто заняла сторону фашистов
«Во Христе возлюбленные братья и сестры!» — взывал к пастве митрополит Берлинский и Германский Серафим в июне 1941 года — «Карающий меч Божественного правосудия обрушился на советскую власть, на ее приспешников и единомышленников. Христолюбивый Вождь германского народа призвал свое победоносное войско к новой борьбе, к той борьбе, которой мы давно жаждали — к освященной борьбе против богоборцев, палачей и насильников, засевших в Московском Кремле… Воистину начался новый крестовый поход во имя спасения народов от антихристовой силы… Наконец-то наша вера оправдана!… Поэтому, как первоиерарх Православной Церкви в Германии, я обращаюсь к вам с призывом. Будьте участниками в новой борьбе, ибо эта борьба и ваша борьба; это — продолжение той борьбы, которая была начата еще в 1917 г., — но увы! — окончилась трагически, главным образом, вследствие предательства ваших лжесоюзников, которые в наши дни подняли оружие против германского народа. Каждый из вас сможет найти свое место на новом антибольшевистском фронте».

Профашистская позиция церковников не осталось незамеченной, и была по достоинству оценена нацистским руководством. На оккупированных территориях стали открываться церкви, где служились молебны в честь немецкого оружия и воинства.

Наиболее известна деятельность Псковской православной миссии, активно сотрудничавшей с немцами в Псковской, Новгородской и Ленинградской областях. В 1942-43 годах оккупационные власти передали епархии ряд ценностей — в частности, церковных книг.

Помимо книг, Псковской миссии также была передана икона Тихвинской Божией Матери, которая использовалась во время крестного хода в оккупированном Пскове. Показательно, за счет какого, в частности, «контингента», был организован этот крестный ход: «Неожиданно, под грохот взрывающихся снарядов и бомб, распахнулись тяжелые двери тюрьмы и я, вместе с другими узниками Островской тюрьмы, получив свободу, сквозь огонь горевшего города был выведен храбрыми германскими солдатами на безопасное место… В самом конце богослужения, к елинскому храму подкатил автомобиль. Приехавшие в нем германские воины взяли меня прямо из храма и отвезли в г. Псков для совершения там богослужения и крестного хода» (цитата по журналу «Православный Христианин» (№ 1/2 за 1943 год).

Священники занимались и диверсионной деятельностью. «Когда мы стояли в Сарабузе и поддерживали себя в форме, занимаясь подъемом тяжестей и метанием диска после вылетов, на аэродроме часто приземлялся самолет, выкрашенный черной краской, и из него сходили очень загадочные пассажиры» — пишет Рудель Ганс-Ульрих в книге «Пилот «штуки». «Однажды член экипажа сказал мне по секрету, что происходило. Этот самолет привез русских священников…, которые вызвались выполнить важные задания немецкого командования. Одетые в рясы и с развевающимися по воздуху бородами, каждый из них нес на груди небольшой пакет либо с фотокамерой, либо со взрывчаткой, в зависимости от их задания. …Из глубины России они доставили фотографии, месяцами находились в дороге и возвращались после завершения своего задания. Если один из них исчезал, он, скорее всего, отдал свою жизнь за свободу или в результате неудачного прыжка с парашютом, застигнутый во время выполнения задания или на обратном пути за линию фронта. На меня произвел большое впечатление рассказ моего собеседника о том, как эти святые люди без колебаний прыгали в ночь, укрепленные верой в свою великую миссию…»(4)

То есть, церковь в годы войны раскололась и об ее «общем патриотизме» говорить не приходится. Да, Московский Патриархат действительно выступил на стороне Советской власти, лояльное Советской власти духовенство и верующие внесли определенный вклад в победу.  Но он не столь уж велик, как ныне пытается представить РПЦ и ее друзья. К примеру, если на пожертвования невоцерковленных советских граждан в годы войны была выпущена военная техника для десятков различных соединений, то на церковные средства была построена одна танковая колонна (батальон), одна эскадрилья и один бронепоезд.(5) Рассказы же об иконах, которыми якобы обносили укрепления, и прочие подобные слухи являются ничем не подтвержденным вымыслом.

Партия в вопросе привлечения верующих к патриотической борьбе на стороне Советской власти заняла филигранную позицию – сманила на свою сторону верхушку клира РПЦ в годы войны, пообещав поддержку открытия храмов, а затем утопила все эти инициативы в бюрократической яме, но щедро одарив Патриарха Алексия I и его прихвостней квартирами и машинами.

  Исходя из этого надо определять роль церкви в Великой Отечественной войне как незначительную и типичную для такой организации – одна половина продалась за «мирские блага» Советской власти, а другая фашистам из Европы. Нет никаких оснований для идеализации РПЦ по поводу ее роли в победе над фашизмом, тем более что церковники вовсе не собираются на деле отказываться от антикоммунизма. В отличие от примиренческой позиции КПРФ, РПЦ гораздо более принципиально и воинственна, прямо заявляя о своей «победе» над советской властью.

«Советский опыт показал, что из всех гонений Церковь всегда выходит победительницей» — заявляет тот же Чаплин.
«При всем уважении ко многим достижениям советской эпохи я считаю, что грандиозной, фатальной, то есть стоившей жизни, ошибкой тогдашней власти была попытка изгнать религию из жизни общества. Это никогда не получалось ни у кого и никогда ни у кого не получится», — сказал священник, выступая на одной из секций в рамках международных Рождественских чтений.

По его словам, религиозное сообщество страны оказалось «сильнее Сталина, советских властей в самый мощный период их развития». Как отметил он, Церковь, в первую очередь через мирян, — «это естественный, неистребимый участник общественных процессов , и к этой мысли все, кто составляет наше общество, в том числе наши критики, должны привыкнуть».
Представитель Церкви заявил, что еще в начале 1980-х ясно осознавал, что советской власти придет конец и что православные «гораздо сильнее ее».

Признав, что религиозные общины, и в частности Русская церковь, понесли многие человеческие жертвы при советской власти, отец Всеволод заявил, что «мученики — это победители», хотя и с точки зрения обычной человеческой логики, «эти люди проиграли, потому что были отправлены в тюрьмы, лагеря, ссылки или были убиты».
«Но во многом благодаря мученикам религиозные общины, и в частности православная, даже при Сталине не были полностью уничтожены», — сказал священник.(6)

То есть, РПЦ прямо признает, что на протяжении всего периода Советской власти вела войну против нее, и реставрацию капитализма церковники связывают в том числе и со своей деятельностью. Куда уж откровеннее. На деле, как мы знаем, все советские годы влияние церкви слабело (исключением являлись, возможно, годы войны, когда небывалый стресс вызвал у некоторых советских граждан потребность в «опиуме»). Ее прихожанами был довольно ограниченный круг в основном пожилых людей. Только лишь установление буржуазного строя позволило РПЦ и ее «коллегам» сделать успешный бизнес на трагедии миллионов людей, лишившихся своей страны и смысла жизни. Хотя и теперь большая часть россиян остается вне влияния церковников. Однако КПРФ пытается ориентироваться именно на воцерковленных, всячески подчеркивая, как много верующих среди членов и сторонников партии. Это неудивительно – верить в то, что КПРФ – коммунистическая партия, за которую она себя выдает, примерно то же самое, что верить в библейские сказки.

Вот потому руководство КПРФ и пытается изобразить «левый поворот» церкви. Что сами же руководители РПЦ всячески опровергают, подчеркивая отрыв советских побед от сущности тогдашнего строя и его лидеров. В частности, церковники призвали в ходе дискуссии по
поводу переименования Волгограда в Сталинград не смешивать победу в Сталинградской битве с необходимостью давать оценку личности Сталина. «Слово Сталинград — не синоним имени Сталин.
Слово Сталинград связано с известной победой, с известным периодом нашей истории» — заявил Чаплин по этому поводу.

Классовая позиция РПЦ всем понятна и формулируется она очень четко. Чего не скажешь о позиции КПРФ, пытающей усидеть на двух стульях: выглядеть защитником интересов трудящихся, партией сторонников социализма, в то же время сотрудничая с наиболее реакционными адептами капитализма. В итоге партия Зюганова стала сборной всяческих ревизионистских и антимарксистских теорий «социализма», от социал-демократии западного типа до откровенного национал-социализма (который проповедуется, в частности, председателем ЦКРК КПРФ В.Никитиным). И попытки соединения марксизма с поповщиной играют здесь важную роль. Как и всякие оппортунисты, КПРФ пытается пристроиться в хвост «религиозному возрождению» в России, заключающемуся в росте влияния РПЦ на общество. Влияние это распространяется в основном на наиболее невежественную часть россиян, зачастую зараженную ксенофобными предрассудками, идеализирующую всяческую патриархальщину. Вместо того, чтобы бороться с этой тенденцией, способствовать просвещению трудящихся, КПРФ пробует установить союзные отношения с церковниками. Авось паства возлюбит зюгановцев и будет голосовать за них на выборах. Ради этого можно и отказаться от принципов «внешнего для России» марксизма-ленинизма, в соответствии с советом Чаплина.

Данный процесс – часть происходящего в контексте развития российского капитализма сближения «левых» буржуазных патриотов с правительством РФ. Как оказалось, «патриоты СССР» легко отбрасывают даже свои реформистские программы ради совместной с буржуазной властью «борьбы за Россию», то есть за интересы национального империализма, против западного империализма и его политических агентов — либералов.

Поддержка правительства РФ «защитником СССР» Кургиняном, инициативы «Изборского клуба» по соединению «красной и белой идеи», попытки сближения позиций КПРФ и РПЦ – все это звенья одной цепи по услужению империализму разных левых политических пройдох. Происходит размежевание марксистов, отстаивающих интересы мирового пролетариата, всех тех, кто живее своим трудом, и патриотов, которые только на словах «желают добра» трудящимся, на деле же пытаются подчинить их политике эксплуататоров.

На демагогию и профанацию коммунизма со стороны КПРФ коммунисты отвечают борьбой против всех буржуазных государств, за единство пролетариата во всем мире, и отстаиванием научного мировоззрения, несовместимого с религиозными предрассудками. Религия имеет право существовать, но только внутри рамок церковной ограды. И магистральным путем развития человеческого общества является постепенное ее отмирание, по мере улучшения условий жизни всех людей и распространения научной картины мира.

(1) Нравственное дело Чаплина.

(2) РПЦ намерена наладить диалог с «левыми» и либералами.

(3)  В.Н. Тетекин: Если поступит ясное предложение со стороны Русской православной церкви, мы готовы к диалогу.

(4) Они приближали победу, как могли.

(5) А.Лбов. Государство и РПЦ в годы Великой Отечественной войны. 

(6) Церковь победила Сталина и советскую власть, победит она и сегодняшних оппонентов — протоиерей Всеволод Чаплин.

(7) Судьбу Сталинграда предлагают решить на референдуме.