Юношеские игры и ложные выводы

Журналист газеты «Коммерсант» из Калининграда Олег Кашин – фигура достаточно известная в нашей стране. «Знаменитостью» он стал в 2010 г., когда в связи с постоянным освещением оппозиционных акций Кашин был объявлен «врагом российского народа» на сайте «Молодой гвардии Единой России» — молодежной организации правящей партии. Вскоре после этого последовало нападение на Кашина, в котором подозревались активисты прокремлевских молодежных организаций.
По политическим взглядам Кашин – либерал, выступающий против существующей в России власти. Он – регулярный участник оппозиционных мероприятий (выступления на Болотной площади, «Антиселигер»). Правда, его позиция сдобрена изрядной долей критики и политического цинизма – Кашин не стесняется порой достаточно едко обсмеивать своих соратников по либеральному лагерю.

Итак, мы видим статусного буржуазного журналиста, обслуживающего интересы ориентированной на Запад либеральной оппозиционной части российского правящего класса, пытающейся потеснить у власти правящую группировку. Недавно Кашин по какой-то причине решил рассказать об убеждениях, которых он придерживался в юности. На сайте интернет- издания «Свободная пресса» была опубликована его заметка «Песни про меня: Александр Харчиков, «Либерал» с подзаголовком «Олег Кашин о романтике «красно-коричневых 90-х». (1)

Неудивительно, что для иронического рассказа о былых коммунистических взглядах Кашин выбрал именно Александра Харчикова с его песнями. Данный популярный в узких кругах «бард», пожалуй, наиболее карикатурно выражает те идеи, которые в России по недоразумению до сих пор принято считать связанными с коммунизмом. Истерические тексты, обличающие прямо-таки сатанинских «либералов» и «жидов», смакующие их будущие пытки и казни, все это хриплым, надрывным голосом – такая картина может оттолкнуть от коммунистов кого угодно. Точнее, тех, кто не понимает, что на самом деле никакого отношения к коммунизму харчиковское «творчество» не имеет.

Коммунистическое движение капиталистической России с самого начало оказалось заражено националистической идеологией. Этому поспособствовал целый комплекс причин. В первую очередь, крах социализма, реставрация капиталистического строя одновременно сопровождались распадом страны, национальным унижением, прежде всего, русского населения, откровенно прозападной, марионеточной сущностью взявшей в 1991 г. власть в России буржуазной группировки. Одновременно идеологический уровень советских людей, негативно относившихся к новому строю, в том числе тех из них, кто был членом КПСС, а затем вступил в ряды вновь возникших левых организаций, оказался крайне низок. К этому привел теоретический упадок КПСС, пропаганда и насаждение ее руководством ревизионистских концепций, еще с конца 1950-х гг. В результате к концу 1980-х гг. подавляющее большинство советских коммунистов знало марксизм лишь на уровне нескольких лозунгов. В развернувшейся политической борьбе они оставались сторонниками социализма потому, что видели в нем стабильную материально обеспеченную жизнь трудящихся, и кроме того, сильное, «великое» государство, являвшееся достойным конкурентом США на мировой арене. Перспектива же построения коммунизма к тому времени была дискредитирована хрущевско-брежневскими руководителями и воспринималась как «утопия» даже большей частью людей, искренне считавшими себя коммунистами.

В результате тот массив членов КПСС и просто советских людей, кто вступил в борьбу с ельцинским режимом, в подавляющем большинстве влился в ряды «Коммунистической партии Российской Федерации» во главе с Геннадием Зюгановым. Эта партия с самого начала имела немарксистскую идеологию, что было закреплено в ее программе. Идейный багаж КПРФ соответствовал вышеописанному политическому сознанию «патриотов СССР» — это различные идеи о «социальной защищенности простого человека», национализации некоторых основных отраслей промышленности (при сохранении частной собственности, т.е. построение т.н. «многоукладной экономики») и «государственный патриотизм», пропаганда необходимости восстановления «величия России», ее «достойного места в мире», которого она лишена ельцинским буржуазным режимом.

Неудивительно, что при подобной идеологии ближайшими союзниками КПРФ стали многочисленные националистические партии, группы и движения, исповедовавшие в то время, по сути, ту же «левопатриотическую идею», но с большим акцентом на собственно русском национализме. В 1996 г. КПРФ даже пыталась объединить вокруг себя все политические силы этого толка, создав Народно-патриотический союз России (НПСР), просуществовавший до 2004 г. Подобное объединение сами идеологи КПРФ называли «красно-белым союзом», в то время как правительственная либеральная пресса называла участников объединения (как и вообще всю оппозицию) «красно-коричневыми». Впрочем, этот термин некоторые левые националисты также восприняли и носили с гордостью. Например, писатель Александр Проханов, считавшийся в те годы одним из вдохновителей лево-националистического альянса, написал «патриотический» роман под заглавием «Красно-коричневый».

В результате «красно-коричневые» стали своего рода «лицом» противников реставрации капитализма в массовом сознании. Наряду с КПРФ образовались и организации, принявшие марксистско-ленинские программы и в целом негативно относившиеся к союзу с националистами – Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП), Всесоюзная коммунистическая партия большевиков (ВКПБ) и др. Однако они не смогли приобрести большого влияния и, кроме того, также были заражены националистическими настроениями, лояльностью к «красно-коричневому» блоку.

Таким образом, мы видим, что КПРФ и ее союзники на деле не являются коммунистами, борющимися за социализм. Это буржуазное движение левонационалистического толка. Однако Кашин как раз стремится доказать обратное – поставить на одну доску коммунизм и «красно-коричневое» движение. Он описывает, как с подростковым энтузиазмом, движимый романтикой борьбы, поддерживал «красных патриотов»:

«Я ко всему демонтируемому советскому относился в детстве как к чему-то, несправедливо убранному в судовую кладовку, и думаю, это чувство было именно таким, с каким за 74 года до меня люди из старой России наблюдали за происходящим в России большевистской. Газету «День» и «Советскую Россию» я стал покупать сам, родители этими вещами не очень интересовались, а я сочувственно наблюдал за «духовной оппозицией» — наблюдал, и она казалась мне вторым изданием небольшевистской России двадцатых годов («белая эмиграция» говорить не хочется — это ведь была красная эмиграция, причем негеографическая). Люди, которые то ли вернутся, то ли нет, но пока они не вернулись, они отовсюду выброшены, их нет «здесь», но они точно есть «где-то».

Можно понять тогдашнюю политическую наивность юного Кашина. Гораздо более грустно то, что на таком же уровне борьбу против капитализма понимают и взрослые, и даже убеленные сединами люди, имеющие многолетний опыт политической деятельности. Парадоксально, но коммунисты ( и называющие себя таковыми), по идее, революционеры, действительно зачастую в современной России напоминают белоэмигрантов: та же устремленность в прошлое, пропаганда с помощью ностальгических воспоминаний, отрицание всего нового, что появилось после 1991 г., даже политически нейтрального и прогрессивного. Например, еще не так давно обычными были проклятие в адрес интернета и мобильных телефонов как «изобретений буржуев для оболванивания молодежи», а уж осуждения коротких юбок и прочей не нравящейся «советским людям» одежды – это обыденность и сегодня.

«К моей реальной жизни это все равно не имело никакого отношения; у меня слева была Польша, справа Литва, а сам я посерединке учился в школе. Сочувствовать «духовной оппозиции» — наверное, это была такая игра, и я в нее с удовольствием играл. Левый политик Анпилов и правый политик Александр Стерлигов, крупнейший писатель-современник Валентин Распутин, еще какие-то имена и сладкий запах советского реванша («передовиц Проханова» как жанра тогда еще не было, но в воздухе они, конечно, витали, я их чувствовал)».- продолжает Кашин делиться воспоминаниями. Опять же очень типичная картина – многие люди, сочувствующие коммунистическому движению, начинают с подобного, «игрового» восприятия политической борьбы. Но проблема в том, что зачастую у них со временем не происходит никакого развития. Такие «коммунисты» по мере взросления либо откровенно отходят от коммунизма, либо продолжают «играть в революцию», поддерживая Зюганова в его очередной изначально бесплодной попытке стать президентов (хотя, как показали выборы 1996 г., он и сам к этому вовсе не стремится), дерясь с милицией под знаменами Удальцова, расписывая по ночам стены в рядах каких-нибудь «красных скинов» и т.д.

Кашин – показательный пример первого пути. Однако при этом он явно лукавит, преследуя цель опорочить коммунистическое движение, изобразив его как купленную властями красно-коричневую тусовку. Невозможно поверить, чтобы взрослый человек, политический журналист, наверняка прекрасно разбирающийся в политической жизни России, имел настолько по-детски наивные представления о политике. Вот как он описывает свое разочарование в коммунизме, наступившее после состоявшегося в Калининграде литературного вечера писателя Валентина Распутина, на тот момент – сторонника «красно-коричневой» оппозиции:

«У литературного вечера был спонсор, чуть ли не РЖД или как там оно тогда называлось. Выступал привезший к нам Распутина какой-то московский бизнесмен, не в малиновом пиджаке, но что-то вроде этого, и еще Распутина какой-то вице-губернатор приветствовал. Это тоже трудно описать, но это все переворачивало мое представление о мире вообще. Мне казалось: есть официальная эрефия, которую основал Ельцин и в которой Боннэр сигаретой чадит, и есть эта красно-коричневая другая Россия, которая вне этой эрефии вообще.А оказалось все совсем по-другому: в официальной эрефии на вечеринки приходит бизнесмен в дорогом смокинге, а в красно-коричневой — бизнесмен в лоховском пиджаке.

Эмоции Кашина здесь вполне понятны – действительно, «красно-коричневые» на деле были органической частью буржуазного режима, и марксистам это было понятно еще в 90-е гг. Но Кашин такого вывода не делает. Для него разочарование в «красно-коричневых» является оправданием отказа от коммунизма, превращения в буржуазного обывателя, поставившего свои способности на службу одной из буржуазных группировок. И эти свои воззрения Кашин представляет как результат политического опыта, накопленной с годами жизненной мудрости, пытается внушить молодежи, которая только начинает интересоваться политикой. Как великое откровение, Кашин произносит банальности об убожестве и неадекватности «левопатриотического агитпропа»: «А он (Харчиков – В.С.) ведь не Виктор Хара, он обезьянка, которая поет смешные песни для дорогих россиян, играющих в советский реванш. И газета «Советская Россия» — это не голос сопротивления, а просто подходящая рекламная площадка для рекламы биоактивных добавок специально для глупых стариков».

Однако все это Кашин абсолютно бездоказательно ассоциирует с коммунизмом вообще, декларируя бессмысленность борьбы за социализм, которая якобы выродилась и ныне является фантомом:
«мне потребовалось десять лет — от серпа и молота в кладовке до барда Харчикова. Десять лет — долго, но, мне кажется, меня оправдывает то, что я хотя бы за десять лет это понял, а ведь многие остальные (с кем-то мы виделись на Болотной площади, с кем-то общаемся в твиттере, с кем-то вообще не знакомы) не поймут никогда».

Остается констатировать, что Кашин либо сам ничего не понял, либо сознательно исполняет заказ по борьбе с коммунистическими идеями. Зюганов, Распутин, Харчиков и ему подобные – это паразиты на коммунизме, люди, примазывающиеся к коммунистической идеологии, к достижениям социалистических государств, движимые политической корыстью либо же банальным невежеством. И Кашин оказывается фактически их единомышленником, точно так же выдавая за коммунизм их идеи, их политическую деятельность, только оценивая все это в негативном ключе.

Претендуя на политический анализ, на истину, полученную в результате близкого знакомства с коммунистическим движением, Кашин на деле выдает мещанские банальности, порожденные поверхностным взглядом на тех, кто именует себя в сегодняшней России «коммунистами». Не отличать настоящих коммунистов от националистической мимикрии под них – странно для политического журналиста и образованного человека. Так что, скорее всего, Кашин, как ему и положено по должности, вполне сознательно пытается внести свою лепту в «похороны коммунизма».

Приходится признать, что коммунистические организации России сами дают повод для подобных спекуляций. Слишком затянулось у них размежевание с национал-патриотической идеологией, сильны иллюзии о необходимости в сегодняшних условиях «советского патриотизма». В результате архаичные представления и лозунги о том, что «СССР и КПСС до сих пор существуют», любовь к советским символам, различным карикатурным «пионерам», демонстративное наименование переименованных более 20 лет назад городов советскими названиями дают основания Кашину и ему подобным «ставить крест на коммунизме». Тем более этому способствуют различные истерические выкрики и конспирология в националистической духе.

Повышение теоретического уровня коммунистов, избавление от антимаркситских суждений в пропаганде, размежевание с «красно-коричневой» тусовкой, адекватное отношение к Харчикову и ему подобным – отношение как к идейным врагам коммунизма – вот наилучший путь разоблачения Кашина и других буржуазных пропагандистов.

(1) http://svpressa.ru/society/article/57081/

Виталий Сарматов