Буржуазная и коммунистическая пропаганда

В настоящий момент вопрос о том, что такое пропаганда, крайне запутан. Само слово «пропаганда» носит несколько негативный оттенок, ассоциируется с настойчивым распространением недостоверной информации. Такой негатив находит отражение и в буржуазных «науках» вроде социальной психологии. Слова «пропаганда» буржуазные ученые предпочитают не употреблять, заменяя его термином «манипуляция массовым сознанием». А поскольку в основе буржуазных общественных наук лежит философский идеализм и метафизика, то и массовое сознание ими рассматривается вне связи с социально-экономическими условиями, и уж, тем более, внеклассово. Внеклассовой, таким образом, получается и манипуляция этим массовым сознанием. Представляется, что она ведется разными «группами» для достижения неких «целей», вроде «создания положительного образа» чего-либо.

Коммунистов, безусловно, такая антинаучная постановка вопроса не устраивает. Следовательно, необходимо с диаматических позиций проанализировать, что такое пропаганда.

Итак, что есть «пропаганда»? По сути, это распространение определенных взглядов или идей с целью внедрения их в общественное сознание. Данное распространение ведется при помощи определенных инструментов (СМИ и пр.). Существуют и определенные приемы (создание мифов, стереотипов, установок; замалчивание, противопоставление, использование экспрессивных определений, идеологем, повторений и пр.), при помощи которых те или иные идеи наилучшим образом внедряются в общественное сознание. А общественное сознание, в свою очередь, является отражением материальных условий жизни общества, причем, являясь частью надстройки, изменяется медленнее экономического базиса.

Поскольку в классовом обществе не бывает никаких надклассовых взглядов или идей, и все взгляды или идеи, в конечном счете, являются отображением интересов тех или иных классов, то и пропаганда может быть только классовой, а именно буржуазной или коммунистической. Первая использует все эти приемы и инструменты для внедрения в массовое сознание таких идей, которые служат реализации интересов буржуазии, вторая занимается внедрением в общественное сознание идей, которые служат реализации объективных интересов пролетариата.  Важны не методы, а сущность идей, которые внедряются в массовое сознание.

Инструменты и методы могут быть одними и теми же, но использоваться для реализации интересов противоположных классов. Содержание пропаганды — классово, ее инструменты и приемы, то есть форма пропаганды, — надклассова. Однако стоит сделать небольшую поправку. Содержание пропаганды обусловливает использование определенных инструментов. И здесь следует четко различать примитивизацию, фактически, граничащую с хвостизмом, и примитивизацию вынужденную, временную, вызванную конкретно-исторической необходимостью. Пропаганда марксистского научного знания требует и научных форм донесения этого знания до масс. Но при этом пропаганда не может не учитывать уровень массового научного сознания. Выбор верной формы в данном случае – непростая задача. Чрезмерное упрощение и примитивизация – прямой путь к оппортунизму. Недоучет научно-теоретического уровня масс и выбор таких форм, которые массам будут непонятны, сведет эффект от такой пропаганды к нулю. Потому сталинская пропаганда использовала сочетание примитивных и научных форм. Наравне с гневными статьями в адрес «троцкистско-фашистских гадов» публиковались и теоретические статьи уже без такого эмоционального накала, в которых давался научный анализ троцкизма.

Есть примеры и обратного, когда погрязшее в оппортунизме послесталинское советское руководство планомерно отказывалось от научных форм пропаганды в пользу форм примитивных. В итоге дело дошло, к примеру, до комиксов по мотивам работ Энгельса.

Стоит отметить и еще одну фундаментальную разницу между буржуазной и коммунистической пропагандой. Первая используется в интересах реакционного класса буржуазии, то есть ее цели реакционны. Достигаются эти цели, как правило, внедрением в массовое сознание ложных установок, искаженного восприятия объективной реальности. Это не значит, что буржуазная пропаганда врет всегда и во всем. Нет, она вполне может использовать и абсолютно достоверную информацию, скомпонованную таким образом, чтобы она работала на достижение реакционных целей буржуазии. Таким образом, даже правда, используемая в буржуазной пропаганде, служит интересам буржуазии, то есть интересам реакции.

Коммунистическая пропаганда, наоборот, ведется в интересах прогрессивного класса – пролетариата. А для реализации этих интересов необходима пропаганда НАУЧНОГО ЗНАНИЯ, то есть верного восприятия объективной реальности. Однако и это не значит, что в определенных конкретно-исторических условиях коммунистическая пропаганда не может прибегать к определенным приемам, так или иначе маскирующим объективную истину. Безусловно, ложь – это примитивный пропагандистский инструмент. Его применение для пропаганды научного знания есть лишь вынужденная уступка общественному невежеству. Только в том случае, когда пропагандист осознает эту вынужденность, ложь, используемая в коммунистической пропаганде, служит прогрессивным целям. Целесообразность выбора такой неподходящей, несоответствующей научному содержанию коммунистической пропаганды формы, как ложь, должна быть обусловлена чрезвычайными конкретно-историческими условиями. Такие условия, к примеру, сложились в начальный период Великой Отечественной войны, когда советская пропаганда регулярно завышала цифры немецких потерь и преуменьшала потери Красной Армии. Можно привести и другие примеры, но о них чуть ниже.

Теперь перейдем к конкретным примерам из истории советской пропаганды, на которых спекулируют разного рода оппортунисты и открытые враги коммунизма.

Одним из обвинений, бросаемых в адрес Сталина оппортунистами самых разных мастей — от троцкистов до «социал-либералов», — является так называемый «патриотический поворот», якобы осуществленный Сталиным во второй половине 1930-х годов. Они утверждают, будто Сталин «порвал с марксизмом» и стал пропагандировать советский патриотизм.

Что же имеется в виду на самом деле? Действительно, международная обстановка в указанный период была такова, что было очевидно, что новая мировая война — дело ближайшего времени. Было также вполне вероятно, что война может вестись и непосредственно на советской территории. Соответственно, перед пропагандистами стояла задача подготовить советское общество к такой войне. Общество это было далеко неоднородно. Эксплуататорские классы были ликвидированы, однако, существовал многочисленный класс колхозного крестьянства с унаследованной от крестьянства «доколхозного» мелкобуржуазной психологией. А учитывая то, что и рабочий класс пополнялся за счет крестьянства, мелкобуржуазной психологией был в определенной степени заражен и он.

Ситуация была таковой, что несмотря на масштабную работу коммунистов по научному просвещению масс и успешное строительство коммунизма, в обществе не были окончательно ликвидированы буржуазные предрассудки. Фактически при советской власти выросло всего одно поколение. Диаматическим мышлением владела лишь меньшая часть общества. Поэтому коммунистам в своей пропаганде приходилось не только бороться с этими предрассудками, но и учитывать существование этих предрассудков, и использовать эти предрассудки в целях коммунистического строительства.

Так было и с патриотизмом. Советское руководство прекрасно понимало, что идеология патриотизма имеет свои истоки в буржуазном обществе, что от этой идеологии практически один шаг до национализма. Но оно понимало и то, что по вполне объективным причинам (таким как, к примеру, существование национальных государств) патриотические установки в обществе есть и что их надо использовать во благо всего общества, поскольку бороться с ними в конкретно-исторический момент было не только бесполезно, но и вредно. Вот пропагандисты и использовали. Если классовый подход был понятен далеко не всем, то необходимость защищать родину была очевидна каждому, за исключением уж самых злостных противников советской власти. При этом коммунистическая партия в тот момент не отказывалась от классового подхода, не уменьшала масштаб коммунистической пропаганды, не выдумывала каких-либо псевдонаучных теорий о преобладании национального над классовым, как это делают сегодняшние оппортунисты из КПРФ или идеологи чучхе. Приверженность марксистскому пониманию национального вопроса оставалась неизменной (подробнее о марксистской постановке национального вопроса см. http://газетакоммунистическая.рф/?p=1821). Научно-теоретические статьи продолжали публиковаться в советской печати столь же регулярно и оставались на неизменно высоком уровне.

Каким образом советская пропаганда использовала данные настроения? В чем выражался тот ненавистный оппортунистам «патриотический поворот»? Ну, к примеру, были мифологизированы образы ряда русских полководцев — Суворова, Ушакова, Кутузова и пр. Да, при этом замалчивалось, что Суворов давил национально-освободительные движения в Европе. Он представлялся как «защитник родины», «выдающийся русский полководец». Или взять ту же войну 1812 года. Замалчивалось, что Наполеон был, в общем-то, носителем прогрессивных идей, но акцентировалось, что война против Наполеона в России носила народный характер.

Что это? Искажение истории? В какой-то мере да. Это, так скажем, не вся правда. Отказ от марксистско-ленинского исторического подхода? Нет, ни в коем случае. Поскольку в то же самое время писались серьезные научные труды, в которых все было расставлено по своим местам. Безусловно, определенный вред от такой трактовки в пропаганде был. Но польза была несравнимо большей. Уровень научно-теоретического развития советского общества не был столь высок, чтоб с ним можно было разговаривать исключительно на языке науки. Хотя, опять же, от разговора с обществом научным языком советская пропаганда не отказывалась.

«Хорошо, — говорят оппортунисты, — Суворова с Кутузовым «реабилитировали», но почему их образы заменили еще до этого мифологизированные образы героев Гражданской войны?» Но и тут ответ довольно прост. Во-первых, никто героев Гражданской из пропаганды не вычеркивал, но очевидно было, что предстоящая мировая война будет войной государств, а не войной гражданской внутри этих государств. Как было сказано выше, вполне возможной представлялась и оккупация части советской территории. Соответственно, война для советского народа могла принять характер национально-освободительной. Поэтому и были мифологизированы новые герои – герои борьбы с иноземными захватчиками.

С началом  Великой Отечественной войны пропагандистская схема еще более упростилась — «немцы против русских». «Убей немца!» — вот лейтмотив советской пропаганды с августа 1941 г. по самый конец 1944-го. Что это? Упрощение? Да, предельное упрощение, поскольку немецкий пролетариат в период войны никуда не девался, а поставлял пушечное мясо для убийства своих советских братьев по классу. Естественно, что советское руководство все это понимало. Но было бы полнейшей глупостью, если бы советские пропагандисты на страницах «Правды» в августе 1941-го начали бы публиковать цикл статей о том, почему же классовое сознание немецких пролетариев оказалось столь низко развито.

Здесь можно вернуться немного назад, к периоду предвоенной «дружбы» с Германией. В то время из советской печати начисто исчезла характеристика гитлеровского режима как фашистского (см. Правда. сен. 1939 – 22 июня 1941). Хотя, естественно, фашистским он не переставал быть ни на минуту. И это тоже замалчивание. Однако широким массам сложно было объяснить, что фашисты вдруг перестали быть врагами настолько, что с ними стало возможно проводить совместные парады. Поэтому, дабы не смущать массы, слово «фашисты» просто убрали.

Советские пропагандисты знали то общество, с которым имели дело, а потому использовали такие приемы, которые позволяли наилучшим образом внедрять в общественное сознание такие идеи, которые позволяли бы реализовывать объективные интересы рабочего класса.

Но вернемся к «патриотическому повороту». Особо критически оппортунисты оценивают послевоенный период. Здесь они вспоминают и тост Сталина «За русский народ!», и поиск русских корней едва ли не у всех научных открытий и, якобы, «оправдание» едва ли не всей дореволюционной имперской политики.

Однако использование этих мотивов в советской пропаганде было обусловлено все тем же подъемом патриотических настроений, которые после победы лишь усилились. Причем советские пропагандисты действовали здесь тоже очень тонко, проводя последовательную классовую линию. Так, проводилась четкая грань между патриотизмом и национализмом, то есть понятия, фактически тождественные при капитализме, наоборот, противопоставлялись. А если речь шла о первенстве русских ученых в каких-либо открытиях, то, как правило, подчеркивалась их принадлежность к низшим слоям и противодействие им со стороны царизма. Проще говоря, под патриотической оболочкой приверженность классовому подходу оставалась неизменной.

Таким образом, если говорить о «патриотическом повороте», то он имел место только в пропаганде и выражался в использовании патриотических настроений в обществе на благо коммунистического строительства. Никаких изменений в теории и практике коммунистического строительства этот «поворот» не вызвал.

Приведу и другой пример. Дело касается якобы «искажения» Сталиным истории партии. Дескать, Сталин уничтожил физически и вымарал из истории «ленинскую гвардию». К примеру, под запретом оказалось упоминание о Троцком как «создателе Красной армии», или замалчивались положительные высказывания Ленина о ряде деятелей, позднее скатившихся к оппортунизму.

Что тут можно сказать? Да, замалчивались и вымарывались из истории имена деятелей, оказавшихся впоследствии оппортунистами. История есть поле классовой борьбы, а трактовки истории являются орудием в этой борьбе классов, то есть по сути дела пропагандистским инструментом. А раз так, то при составлении исторических концепций используются пропагандистские приемы. Такие как, например, замалчивание. Причем прогрессивность или реакционность применения этого приема определяется тем, в интересах какого класса он используется.

Так, в 1938 году был выпущен «Краткий курс истории ВКП(б)». По сути, это «эталонная» история партии, которая исключала существование других трактовок. В «Кратком курсе» можно найти достаточно неточностей, однако, они ни в коей мере не умаляют того огромного прогрессивного значения, которое имел выпуск данного труда. Фактически, «Краткий курс» и общеобязательность его изучения соответствовала объективным интересам рабочего класса, способствуя внедрению в массовое сознание марксистского научного исторического подхода.

И, наоборот, мы все прекрасно видели, как противоположные трактовки истории использовались и продолжают использоваться буржуазией в борьбе против коммунизма. Якобы в погоне за объективностью дипломированная обслуга буржуазии сочиняет собственные трактовки, в соответствии с которыми меньшевик Троцкий, оказывается, не только Красную армию единолично создал, но и революцию совершил; Бухарин, Зиновьев и Каменев — соратники Ленина, о которых он положительно отзывался, но их уничтожил «плохой» Сталин. Вроде как почти все правильно. И Троцкий кое что полезное для победы в Гражданской сделал, и о Бухарине и Ко Ленин, порой, хорошо отзывался, и расстреляны они при Сталине были. Да только на выходе получается трактовка, внедрение которой в массовое сознание служит реализации интересов буржуазии.

Соответственно, когда оппортунисты обвиняют Сталина в том, что он утаивал, замалчивал и искажал, то им можно ответить, что иногда и бездумное, не считающееся с конкретно-историческими условиями распространение достоверной информации противоречит интересам пролетариата, а иногда и замалчивание служит этим интересам.

В заключении можно сделать краткие выводы:

1. Пропаганда есть инструмент внедрения в общественное сознание определенных идей, теорий, взглядов. В классовом обществе пропаганда всегда классова, то есть ведется классами с целью реализации своих объективных интересов.

2. Внедрение в общественное сознание идей и взглядов осуществляется при помощи пропагандистских приемов (манипулятивных методик). Эти пропагандистские приемы надклассовы, то есть не зависят от того, в интересах какого класса осуществляется пропаганда. Однако формы пропаганды обусловлены сущностью пропагандируемых идей. Научное содержание невозможно подавать при помощи примитивных форм. Однако примитивные формы в сочетании с другими, научными формами могут использоваться для пропаганды научного содержания.

3. Сущность той или иной пропагандистской кампании определяется не приемами, используемыми пропагандистами, а тем, в интересах какого класса она ведется. Пропаганда, ведущаяся в интересах пролетариата, является прогрессивной, а ведущаяся в интересах буржуазии – реакционной.

4. Объективным интересом рабочего класса является пропаганда диаматического подхода в общественной науке. Только через проведение последовательной марксистской линии в данном вопросе лежит путь к формированию пролетариата в рабочий класс и к успешной классовой борьбе против буржуазии. Тем не менее, коммунисты в своей пропагандистской работе обязаны делать поправку на уровень сознательности и научно-теоретической подготовки масс, не скатываясь при этом к хвостизму, не потакая невежеству, а постепенно поднимая научно-теоретический уровень этих масс.

5. Проводившиеся в сталинское время пропагандистские кампании и пропагандистские приемы, в них использовавшиеся, ни в коей мере не означали отход от марксизма-ленинизма и отказ от коммунистического строительства. Форма и содержание этих кампаний были обусловлены особенностями советского общества того периода. Несмотря на определенные вынужденные уступки невежеству масс, содержание советской пропаганды при Сталине оставалось предельно научным.

Подробнее о советской пропаганде см. Быстров Н.П. Идеологема «фашизм» в советской публицистике 1920-х – начала 1950-х гг. / Дисс. канд. филол. наук.