О партийной молодежи

Однажды мне довелось принять участие в проводившемся в рамках пленума Пермского крайкома КПРФ семинаре, посвященном проблеме привлечения молодежи в партию. Предлагаемый вашему вниманию текст – развернутое и более продуманное обоснование мыслей, тезисно высказанных мною на этом мероприятии.

Мне кажется, что начинать все разговоры на эту тему надо с другого вопроса: «чего мы хотим: притока молодых людей в качестве членов партии или молодых коммунистов?» Это проблема целеполагания, не решив которую партия будет не привлекать в ряды, а только создавать их видимость. Это вопрос о соотношении количества и качества и, в конечном счете, о сохранении коммунистической направленности самой партии.

Все наши действия будут зависеть от решения этого вопроса, а не от того, как мы ответим на вопрос, поставленный на семинаре.

Ну, судите сами. Если мы хотим обеспечить сугубо количественный приток в партию, то сделать это вполне реально за счет использования определенных технологий и манипуляций, которыми официальные партии владеют в совершенстве. Псевдокоммунистические организации, в частности, КПРФ, с них обычно и начинают поиск ответа на вопрос, как привлечь молодежь в партию. Это и организация развлечений с записью в партию, и промоутерские акции, и принципы сетевых структур (пришел сам – приведи товарища). До сих пор ставка делается на создание особых структур (по типу советского комсомола), а то и просто на административные ресурсы (они характерны правящим партиям, но при определенных условиях от них вряд ли откажется и партия, считающая себя «конструктивной оппозицией»). Не брезгуют некоторые партии и банальным подкупом молодых (особенно в связи с необходимостью перерегистрации).

Гоже  или негоже партии, последовательно стоящей на коммунистических принципах, применять такие приемы? Тем более любой юноша, обдумывающий житье, захочет узнать, а чем вы, оппозиционеры, лучше любой проправительственной партии, если используете их технологии?

Да и стоит ли гнаться за такими технологиями, если очевидно, что с другими борцами на этом политическом ринге у нас разные весовые категории? Не будет никогда даже у КПРФ (если, конечно, она не станет правящей партией) таких ресурсов: ни кадровых, ни денежных. Ну, потратили, 60 тысяч на брейк-фестиваль в 2007 году, а результат? Ну, заплатите девушкам-промоутерам за стояние на Комсомольском проспекте. И что? Очередь выстроится в партию? Не найдете вы столько денег, чтобы свезти 50 тысяч молодых со всей страны на Селигер, не найдете. И не надо. Пусть этим занимаются так называемые «системообразующие» партии.

Да что там деньги, «кадры решают все». А их и нет у партии. Это иллюзия думать, что публика, пришедшая на фестиваль брейк-данса, пришла на поглазеть на «коммунистических» вожаков, а тем более, чтобы в одночасье записаться в партию. Хорошо кто-то сказал на семинаре, как важно дать молодым адреналину. Но для этого надо самим его иметь. А его, как не крутите, у нынешних коммунистов в силу возрастного состава физически быть не может.

Есть еще и такой аспект. Партия, используя подобные технологии, берет на себя не свойственные ей функции. Партия не должна развлекать или заниматься сетевым маркетингом. Партия — политическая организация, ведущая борьбу за власть. Конечно, организация фестивалей, благотворительных акций, митингов против наркомании – важные формы общественной деятельности, но сами по себе существующий строй потрясти не могут, а потому властью даже будут поощряться.  Но если отдавать им приоритет, то партии проще тогда преобразоваться в общественное движение. Это может дать партии приток новых людей за счет беспартийной массы, но будет угрожать ей размыванием политической сущности. Поэтому, убежден, нельзя провозглашать целью приток новых людей, пока не решены принципиальные вопросы о сущности и соотношении партийности и беспартийности, о взаимодействии партии с беспартийной массой.

Я считаю, что надо сменить акценты. Не гнаться за количеством. Лучше меньше да лучше. Тут ведь еще есть и такая опасность. Фактически партия идет на поводу у беспартийной массы. Это самая серьезная опасность для коммунистической партии, о которой еще Ленин предупреждал. Хвостизм погубил КПСС. Хуже врага обывательский быт. Ведь очевидно, что, организуя дискотеки, партия идет за молодым обывателем, а не наоборот. Обыватель (мелкий буржуа, «средний класс», по современному) трансформирует партию по своему образу и подобию, а не наоборот. Ведь очевидно, что партийность – есть нечто более высокое, а значит должно быть менее доступным. КПСС долго гналась за количеством. Чем все для нее закончилось? Обыватель сожрал партию. По-настоящему буйных (в смысле партийных) не может быть много по определению.

Нужно изучать опыт РСДРП — РКП(б) – ВКП (б) – КПСС по регулированию своего количественного и качественного состава. Ленин никогда не отдавал приоритет количественному росту партии любой ценой. Наоборот, призывал удлинить стаж для приема кандидатов в партию. Довольно жесткие ограничения при приеме были введены, когда РКП (б) была уже правящей и единственной партией. До XVIII съезда партии (март 1939 г.) существовали дифференцированные сроки кандидатского стажа при вступлении в партию в зависимости от социальной принадлежности вступающего. Приоритетным правом пользовались рабочие. Причем, рабочим Ленин считал того, кто «не меньше 10 лет своей жизни работал в крупной промышленности простым наемным рабочим и  теперь работает не меньше 2-3 лет» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.44. С.283.). Обратите внимание: ужесточение приема в партию произошло в условиях нэпа, в период возрождения столь милой КПРФ «многоукладной экономики». Как разительно отличаются подходы КПРФ и  ленинской РКП(б)! Впрочем, КПРФ всего лишь продолжает линию ликвидаторской КПСС. Вспомните, как на XXVIII съезде КПСС одновременно с провозглашением  курса на «рыночную экономику»  делегаты ликвидировали институт кандидатов в члены партии.

Численность партии резко шла в гору и в периоды борьбы партии за власть, в годы массового общественного подъема, в период революций. Для этого не требовалось принимать специальных резолюций, достаточно было оставаться верным своей партийной программе, не допуская никакого соглашательства с режимом. Зато в период реакционного отката, относительной стабилизации режима после поражения революции 1905-1907 гг., В.И.Ленин более всего уделял внимание именно качественному составу партии.

Сегодня политическая ситуация в России нестерпимо напоминает третъиюньскую монархию Николая II, разве что без «столыпинских галстуков». Та же  реакция после острейших политических схваток в период «перестройки» и ельцинских реформ, то же массовое бегство от политики, сосредоточение на частной жизни, проповедь мещанских ценностей «спокойной жизни», невероятный оппортунизм в отношении самых диких проявлений в общественной жизни, увлечение всяким мракобесием и «богоискательством». Понятно, что в таких условиях партийные ряды значительно редеют. Что же делал Ленин в подобных случаях? Выпускал резолюции о росте партийных рядов? Ничуть. Наоборот, отдавал все силы очищению партии от всяких ликвидаторов и филистеров, выхолащивавших самое святое в большевистской партии – ее революционную душу.

Обыватель по природе своей аполитичен, неустойчив и ведом теми, кто на данном этапе объективно силен и организован. Если таковым оказывается рабочий класс, то мелкий буржуа способен даже на чудеса в периоды революционного подъема, но в условиях относительной стабилизации буржуазного строя он может выдвигать гитлеров. Заметьте, удельный вес молодых по отношению к общей численности, сегодня более высок и у левых радикалов (взять тех же национал-большевиков или «антифа»), и в фашиствующих группировках, терроризирующих мигрантов.

Молодежь как социально-демографическая группа объективно, по своему социальному положению, маргинальна (в не негативном смысле, а как группа, находящаяся  между состоянием детства и взрослости, то есть переходная). Рассчитывать поэтому на устойчивую партийность (любую) или на быстрейшее ее формирование среди молодых не приходится. Время действительно расставляет все по своим местам, и вчерашний обыватель может стать испытанным партийным бойцом. Партийность в этом смысле -лучшее лекарство от обывательщины. Речь не идет о том, чтобы не принимать в ряды партии обывателей, речь идет о том, чтобы ставить заслон распространению и поражению партии вирусом филистерства, с которым непримиримо боролся Ленин. Нужно не забывать, что молодые в силу своей объективной незрелости в политике зачастую рассматриваются  в качестве пехоты, «пушечного мяса», которых старшие товарищи бросают на баррикады. Поэтому молодежь может активно использоваться как в революционных целях, так и откровенно в реакционных.

Вспомните, как в период борьбы с КПСС антисоветские силы активно аппелировали к молодежи. Они также призывали ее очнуться от политической спячки, проявить «высокую гражданскую активность», как это делает сегодня КПРФ, не обращая внимания на то, что эта активность может быть с разными знаками. Инициаторы всевозможных «цветных революций» также мобилизуют политически аморфную молодежную массу, потому что понимают, что именно благодаря столь широкому пониманию «гражданской активности» этой массой легко управлять. Неужели и мы будем проявлять подобную неразборчивость. Нет лучшего подарка правящему режиму, чем идейная размытость наших рядов. Этому мы противополагаем единственно верный для нас подход: в коммунистическую партию пойдет ни какая попало молодежь (если только она не станет правящей и при этом не научится очищать саму себя), а та, которая действительно созреет до коммунистического сознания. Такими были молодые российские революционеры в начале XX века. Но они ясно показали миру, что нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики. И сегодня один по-настоящему молодой убежденный коммунист стоит десятерых, принятых ради улучшения партийной статистики.

Правда, сегодня  российский обыватель, в том числе и молодой,  бежит от любой политики: хоть правой, хоть левой. И рассчитывать в этих условиях на массовый приток новых людей – это иллюзия. А молодежь – это слепок общества, мира взрослых. Странно, почему дети и внуки нынешних коммунистов сих пор не вступили в партию? Да потому что бытие определяет сознание, а не наоборот. И если люди научились и привыкли решать свои проблемы без участия в политике, они не пойдут ни в какие партии. А молодежи мало во всех партиях: за 15 лет преподавания политологии в вузе я встретил только одного студента, который на занятии обозначил свою партийную принадлежность, и тот оказался скинхед.

Капитализм за свою историю изобрел и изобретает еще более изощренные способы отвлечения людей от политики. Даже революционные символы, которыми вдохновлялись не одно поколение молодых людей, он обесценивает, выхолащивает их социально-политическую сущность, превращает в коммерческий продукт, совершенно далекий от оригинала. Все служит на потребу «золотому тельцу», все — на рекламу потребления, лишь бы отвлечь трудящегося от realpolitik буржуазной власти.

Его ставят перед альтернативой: найти «халтуру», если не хватает денег, или выходить на профсоюзный митинг требовать повышения зарплаты? Искать правду в суде или дать чиновнику «на лапу»? Почитать томик Ленина или бесцельно болтаться в Сети?  Капитализм дает людям то, что не мог дать социализм, а именно: плюрализм, то есть многообразие форм жизнедеятельности (ограничиваемое только размерами вашего кошелька и покуда, естественно, они не угрожают основам самой капиталистической собственности). А возможность выбора имеет немаловажное значение как ценность именно и в первую очередь для молодежи. Уверяю вас, при всем богатстве выбора, каковое существует сегодня (от употребления наркотиков до веры в «зеленых человечков»), молодежь не выбирает сегодня политику. НИКАКУЮ! Она сегодня на последнем месте общественных притязаний молодых. Надо это принять как данность.

Я нахожу этому следующее объяснение. Переходные периоды (хоть революции, хоть реставрации) разрушают прежние социальные структуры и отношения, открывают новые каналы для социальных перемещений, особенно актуальных для такой мобильной части общества, как молодежь. В эти свободные ниши она и хлынула в перестроечные, а особенно, в 90-е гг. Кто-то преуспел, кто-то погорел. Но среди множества открывшихся возможностей и путей, прежде для нее закрытых, политика, естественно, стала занимать далеко не первое место. Чтобы человек обратился к политике, ему надо исчерпать прежние возможности реализации своих интересов, понять, что существующий порядок вещей ограничивает его притязания и потенциал, а то и грозит депривацией, лишением прежнего устойчивого статуса и соответствующего ему материального благополучия. Но и в этом случае его обращение к политике не гарантировано. Депривированный, придавленный капитализмом человек (а таковых сегодня в России масса) вряд ли способен к какому-либо самостоятельному политическому действию. А это значит, что ни на какой количественный рост партийных рядов рассчитывать нечего. Вот как В.И.Ленин на 2-ом Конгрессе Коминтерна (заметьте, РКП(б) была уже правящей партией) возражал «левым коммунистам», выступавшим против сведения диктатуры пролетариата к диктатуре, как они считали, его организованного и сознательного меньшинства: «И действительно, в эпоху капитализма, когда рабочие массы подвергаются беспрерывной эксплуатации и не могут развивать своих человеческих способностей, наиболее характерным для рабочих политических партий является именно то, что они могут охватывать лишь меньшинство своего класса.  Политическая партия может объединить лишь меньшинство класса, так же, как действительно сознательные рабочие во всяком капиталистическом обществе составляют лишь меньшинство всех рабочих». Уверен, сегодня классовое положение рабочего класса в России даже хуже, чем в России начала XX века (если, конечно, не мерить это положение наличием теплого клозета в квартире).

Так что коммунистическая партия, если она хочет перед трудящимися, молодыми, в особенности, быть до конца честной, то нужно каждому изъявившему желание связать себя с коммунистическим движением объяснять, что членство в партии не сулит ни карьеры, ни материального достатка. Потому что коммунистическая партия в капиталистической системе не просто оппозиционная партия, а НЕСИСТЕМНАЯ (можно сказать жестче, антисистемная). Конечно, если партия будет обещать каждому своему потенциальному молодому активисту возможность «реализовать себя», «раскрыть личностный потенциал», «вписаться в рынок», «стать конкурентоспособным», что обещают молодежи официальные партии, то какой-то процент карьеристов это партии даст, но до следующих выборов, когда те поймут, что даже места помощника депутата им не светит.

Молодому человеку, пока он видит для себя дополнительные возможности, или существующий общественный строй дает ему некие ресурсы, некий маневр, чтобы на время (до очередного кризиса) изменить свое личное ухудшившееся положение, никакое участие в политике не придет в голову, или это участие будет сугубо ритуальным.

Я сомневаюсь, что сегодня, выбирая между разными способами решения своих проблем, молодые люди (как показывает практика, за отдельными исключениями, которые, как известно, подтверждают правило) отдадут предпочтение  участию в оппозиционном пикете, если он не сулит им хоть какой-нибудь одномоментной материальной выгоды. Анархия, которая процветает сегодня в российском обществе что на государственном уровне, что на бытовом, как известно, не приемлет политику как форму классовой борьбы за завоевание власти, а превращает все и вся в голую коммерциализацию под вывеской «свободы личности». Противостоять этому разгулу может только строгая коммунистическая принципиальность и партийность. Вот почему я против приема в партию только на том основании, что кому-то кандидат кажется просто по-человечески порядочным человеком. Среди профессиональных дельцов тоже хватает по-своему (по – буржуазному) порядочных людей.

Но вот когда человек начнет понимать, нет, не нашими увещеваниями, а собственным опытом, что капитализм ничего хорошего ему не сулит; что некогда свободные ниши уже заняты и монополизирированы, а существующие каналы мобильности уже не обеспечивают продвижения наверх; что буржуями при капитализме реально становятся немногие, а большинство обречено тянуть на них лямку, может, только тогда у нас появится надежда и шанс обратить (еще только обратить!) его  внимание на нас, коммунистов.  Так как же привлечь молодежь в партию коммунистов?

Во-первых, понять, что никакие манипуляции и искусственные технологии не дадут вам настоящих партийцев. Хотя членов партии или комсомола, может быть, дадут, но до поры до времени.

Во-вторых, понять, что партия — это не базар, где вечная толкотня. Настоящую партийность не купишь ни за какие деньги.

В третьих, понять, что партийность – удел немногих, а сегодня таковых вообще наперечет. Поизучайте опыт борьбы Ленина с филистерством (беспартийностью, надпартийностью, надклассовостью)  отдельных лидеров, течений в партии. Как берег Ленин коммунистическую идентичность партии!  Это и помогло победить в1917 г. Потеря ее привела к разгрому партии в 1991-м.

В — четвертых, понять, что к политике обычные люди обращаются, как правило, не в первую очередь, а чаще всего именно как к последнему средству решения своих проблем. Поэтому партийцы для них всегда будут уникумами, каких немного, и в силу этого факта и благодаря ему способными организовать и направить движение широких беспартийных масс, стать действительным политическим авангардом.

В-пятых, нельзя идти на поводу у массы. Даже церковь стремится возвысить человека до божественного, а не опустить бога на грешную землю. Не сколько ты привел в партию человек, должно спрашиваться у члена партии, а сколько настоящих коммунистов вступило в наши ряды по твоей рекомендации. И за эту рекомендацию надо нести ответственность.

В шестых, нельзя бежать впереди телеги. Нельзя сделать человека убежденным коммунистом, если он не то чтобы Маркса не читал, вообще в политике нуль.

В этом плане Ленину было и легче и труднее. Труднее, потому что приходилось быть на нелегальном положении, не было компьютеров, мобильных телефонов, Интернета, звукозаписывающих установок. Но зато Ленин мог рассчитывать на массовое общественное, и в первую очередь, на рабочее, движение, растущее классовое сознание пролетариата. При этом пролетариат учился политическому опыту сам, на своей, извините, шкуре. А у нас сегодня чему учится пролетариат? Не думаю, что те, кто сегодня выходят перекрывать федеральные трассы, дружно записываются в коммунистические организации.

Молодежь, уверяю вас как преподаватель, политически сегодня невинна как слеза ребенка, tabula rasa, совершенно некритична и настроена потребительски даже к знаниям. Если Ленин в начале XX века называл студенчество самой отзывчивой к социальным вопросам частью российской интеллигенции, то сегодня к ним она напрочь глуха. Причина этой глухоты состоит в том же, как объяснял отзывчивость молодежи начала ХХ века Ленин, то есть в наличном состоянии общества. Он писал: «Студенчество не было бы тем, что оно есть, если бы его политическая группировка не соответствовала политической группировке во всем обществе, — «соответствовала» не в смысле полной пропорциональности студенческих и общественных групп по их силе и численности, а в смысле необходимой и неизбежной наличности в студенчестве тех групп, какие есть в обществе». (В.И.Ленин. Задачи революционной молодежи. ПСС. Т.7. С.343). И если общество в общем и в целом настроено антиреволюционно и даже контрреволюционно, чего вы требуете от его детей?

Согласитесь, труднее в чем-то убеждать уже убежденного человека. Иметь политические убеждения  среди студентов сегодня не модно. Поэтому они подвержены ЛЮБЫМ идеям и штампам, которые предлагает им  система образования  и к которым они относятся сугубо утилитарно. Более того, эти идеи воспринимаются только в том в случае, если обращены к индивидуальному сознанию, способному воспринимать проблему сугубо как личную, но не как социальную. Всегда удивляет меня одна особенность сознания  моих студентов: судить об отдельных поступках человека, но не видеть за ними социального явления.  Студентов возмущают факты коррупции и взяточничества, но они готовы согласиться с тем, что с самим явлением бессмысленно бороться. Они испытывают отвращение к гомосексуалистам, но на просьбу высказать свое отношение к проблеме легализации гомосексуализма пожимают плечами. Их впечатляют состояния российских олигархов, но бессмысленно ожидать от них осознанной позиции по поводу вопиющего социального неравенства в обществе. Они могут выказывать нетерпимость к фактам индивидуальной жестокости  и произвола, но совершенно, как принято говорить, толерантны к насилию социальному: к криминальным  разборкам, разгонам демонстраций, преследованиям «гастарбайтеров».  Они не видят и не хотят видеть, что сама система построена на произволе и насилии.

 Но в силу этого социального равнодушия, как это не парадоксально не прозвучит, с ними можно говорить буквально обо всем. Они не способны заразиться чьими-то идеями, но нет среди студентов и агрессии по отношению  к каким-то определенным из них. Часто ловлю себя на мысли, что мои «жужжания» (так они называют работу преподавателя на лекции) пролетают большей частью мимо их ушей. Остается надеяться, что и вода камень точит. Так что никакая лобовая акция не принесет желаемого результата, то есть записи в партию, однозначно.

Но вот способны ли коммунисты говорить с молодыми? Что они могут им предложить? Если коммунисты придут к власти, разрешат ли они заниматься бизнесом? Сколько лет будет служба в армии? Можно ли будет поступить в вуз за деньги? Введут государственную цензуру и разрешат ли смотреть «Дом-2»? Можно ли будет свободно выезжать из страны? Не вернут ли обратно государственное распределение выпускников вузов? Уверен, что даже среди коммунистов нет однозначной позиции по этим и другим немаловажным для молодых вопросам. Скажу, что среди студентов, с которыми я обсуждаю эти вопросы, мнения разные.

Как и вообще сегодня молодежь неоднородна. Классово неоднородна. И это неравенство в условиях глобализирующегося капитализма будет только усиливаться. А значит подпитывать радикализм определенной более или менее значительной части молодежи. Заметьте, что политизированной молодежью сегодня могут похвастать всевозможные радикальные группировки: от крайне правых до ультралевых. Есть четкая закономерность: чем более системно настроена и встроена партия, тем труднее ей привлечь именно политизированную молодежь. Поэтому ту молодежь, которую в массовом порядке свозят на всевозможные Селигеры, представляют просто как «общественно активную». Нам нужна именно такая молодежь или все-таки по-партийному настроенная?

Нужно иметь в виду, что объективно режим заинтересован именно в такой, ориентированной на «здоровый образ жизни» (в смысле приемлющей буржуазные ценности), молодежи. Чрезмерно политизированные молодые люди режиму не нужны (разве что только на выборах, да для демонстрации лояльности власти) и даже опасны. Потому что  неизбежно они будут ставить неудобные вопросы, снова возникнет повод завздыхать о «нигилистической молодежи», как уже было в начале революционного XX века. Капитал нуждается в «активных и позитивных». К какой молодежи компартия собирается обращаться и что будет делать с другой молодежью?

Нужно перестать говорить о молодежи в общем. ВООБЩЕ молодежи нет. Есть мальчики-мажоры, «нефтяные дети» и мальчики с рабочих окраин.  Понятно, что говорить на одном языке они не могут. Нужно разобраться, какая часть молодых людей наиболее восприимчива к коммунистической партийной программе и пропаганде, а какая – их противников. Помнить у Ленина: «Политическая группировка студенчества не может не отражать политической группировки всего общества, и долг всякого социалиста – стремиться к возможно более сознательной и последовательной размежевке политически разнородных групп» (В.И.Ленин. Задачи революционной молодежи. ПСС. Т.7. С.355).

Сомневаюсь, что наша молодежь – это  потребляющая  публика,  завсегдатаи тусовок, дискотек и т.п. Тогда какая? Ответ очевиден: для партии, ставящей цель построить справедливое  общество, таковой является рабочая молодежь, потому что справедливость есть классовая пролетарская черта. А если она еще помножена на энергию молодости, то это может дать хороший заряд для борьбы.  Поэтому коммунистическая партия должна направить наибольшие усилия на этот слой молодежи, помогать ей организоваться, прояснять права и интересы, активно вовлекать  в рабочие организации, выявлять и развивать молодых рабочих лидеров, проявивших себя в реальном деле по защите интересов трудящихся.

 С этого и начнется их путь в партию. Это будут уже люди, не «рожденные в Советском Союзе», а порождение настоящего российского капитализма. Они уже не так падки на антисоветскую агитацию, как дети перестройки, ибо не могут судить о том времени по своей жизни в нем. Но они уже могут анализировать свою жизнь здесь и сейчас и сравнивать с тем, что было до них. Их выбор будет определяться не тем, сколько стоила колбаса в СССР, а тем, кем реально они имеют шансы стать при нынешнем общественном строе: безработными маргиналами или преуспевающими буржуа. Главное, что сейчас иных альтернатив, кроме в той или иной мере буржуазных, они не видят и не слышат (даже КПРФ признает «рыночную экономику»),  а кругом только и разговоры (не важно с каким отношением: положительным или компромментирующим), что про бизнесменов.

Но это пока. Стоит только проявить себя рабочему движению, реально противоборствующему капиталистам, альтернативы, лежащие вне плоскости капитализма, тут же обозначат себя, как проявят себя и их социальные носители. Вот тогда молодым и придется делать свой выбор. Они увидят иной мир в действии. Мир ТРУДА. Реальное же классовое расслоение, которое пока не совсем отчетливо осознается самими молодыми, даст неизбежно проявиться противоречиям, которые коммунисты, если не будут спать, постараются перевести на уровень политически осознанных интересов и реальной политической борьбы.

Любой активной деятельности сначала предшествует осмысление. Но у некоторых партийных активистов до сих пор бытует «р-р-революционная» нетерпимость: если человек в партию не вступает, на партийные акции сразу не выходит, листовки наши для распространения не берет, значит, для партии бесполезен. Сколько человек таким отношением оказалось потеряно для комдвижения за эти пятнадцать лет? Не все ведь среди них были приспособленцами! А сколько избирателей отвернулось от коммунистов за не один десяток предвыборных кампаний?  Очевидно, что применявшиеся до сих пор методы исчерпали себя.

Нужно четко разграничивать партийное и общедемократическое и уметь использовать последнее в партийных целях, постепенно поднимая это массовое движение до уровня коммунистической партийности. А не наоборот, превращая партию в общедемократическое (общенациональное, надклассовое) движение, чем занималась КПСС перед своей политической смертью, и что до сих пор воспроизводит КПРФ.

Так вопрос, как привлечь молодежь в партию, трансформируется в более серьезные и принципиальные программные вопросы.  Это тот самый случай, когда дело может споткнуться на частности (в вопрос, как привлечь молодежь именно такой частный, производный от общих правил приема в партию вопрос), если не будут решены принципиальные вопросы движения, а именно: вопросы о социально-классовой природе коммунистической партии; о ее системности или несистемности; о соотношении строгой партийности и общедемократического; о предпочтительности для партии роли парламентской оппозиции (которая на самом деле в капиталистическом обществе является придатком буржуазной политической системы) или все-таки роли внепарламентской радикальной оппозиции, возглавляющей растущее рабочее движение, без которого никакой переход к декларируемому социализму невозможен. В конечном счете, это вопросы, ответив на которые компартия может стать или действительным политическим авангардом трудящихся масс, или же она утонет в оппортунистическом болоте в силу того, что  коренные интересы движения приносятся в жертву минутным выгодам (например, чтобы подтвердить формальную численность перед органами буржуазной юстиции).

Если для всех коммунистов не будет ясности и единства по этим целеполагающим вопросам, то мы не ответим и на вопрос, как привлечь действительно коммунистическую молодежь в партию.