Отчет Центральной контрольной комиссии — т.Орджоникидзе

Заседание тринадцатое

(2 июля 1930 г., вечернее.)

Калинин (председательству­ющий). Заседание съезда объявляю от­крытым. Приступаем к пункту 3-му по­рядка дня. Слово имеет т. Орджоникидзе.

(Съезд встречает появле­ние т. Орджоникидзе на трибуне продолжительными ап­лодисментами.)

Орджоникидзе. Товарищи, истекшие 2,5года — это период величайшей борь­бы за дальнейшее развитие нашего народ­ного хозяйства.

За этот период партии пришлось преодо­леть громадные трудности как хозяй­ственного, так и внутрипартийного ха­рактера. За этот период со всей решитель­ностью встал вопрос о путях дальнейшего развития сельского хозяйства, о переводе его на социалистические рельсы, о созда­нии крупного колхозного сельского хозяй­ства, о ликвидации кулачества, как класса на основе сплошной коллективизации. В порядке дня со всей силой встал вопрос о механизации сельского хозяйства. Это в свою очередь поставило перед партией вопрос о еще более высоких темпах раз­вития пашей промышленности.

Поставленный Лениным вопрос «кто кого?» решался теперь избранием того или иного темпа нашего развития. Были среди нас люди, — вы о них знаете, слу­шали их на этом съезде, которые ду­мали, что нет особой надобности нажимать на кулака, а тем более ликвидировать его. Пусть он живет себе еще годиков пять, за это время он даст хлеба, мяса. За это время мы усилимся, а потом и с кулаком справимся. Тов. же Бухарин считал, что нечего особенно беспокоиться расчет ку­лака, ибо он, кулак, в лице «кулацких кооперативных гнезд» просто врастет в со­циализм. Тот же т. Бухарин вместе со всей правой группой считал, что нынешние темпы развития нашей промышленности не под силу стране, что надо равняться по узким местам, вместо того чтобы смело, по-большевистски преодолевать, расши­вать эти узкие места. Тов. Бухарин в своей знаменитой статье «Заметки экономиста» советовал равняться по строительным мате­риалам, забывая, что увеличение строи­тельных материалов находится в наших руках.

От правильного решения вопроса темпов развития нашего социалистического хозяй­ства, от правильного решения вопросов развития сельского хозяйства} вопроса борьбы с кулаком, вопросов классовой борьбы — решалась судьба Октябрьской революции, судьба советской власти. Если в период от XIV до XV съезда партия вела жестокую борьбу с троцкизмом, политика которого вела к срыву смычки с крестьян­ством и тем вела советскую власть к без­условному краху, то после разгрома троц­кизма, за период между XV и XVI съез­дами, в партии подняло голову не менее опасное течение — правое, представляю­щее главную опасность в настоящее время. Если Троцкий не понимал и не понимает до сих пор, что его политика вела к раз­мычке с середняком, то правые попросту бросились в объятия кулака и тем самым становились на путь реставрации капи­тализма, независимо от их личных побу­ждений и желаний.

Политика троцкизма и правых одинако­во в конечном результате ведет к расколу между рабочим классом и крестьянством. Политика и тех и других не только не укрепляет смычку между рабочим классом и крестьянством, не только не усиливает доверия крестьянства к рабочему классу, не только не укрепляет руководство ра­бочего класса крестьянством в советском государстве, но, наоборот, их политика ведет к подрыву доверия крестьянства к рабочему классу pi тем самым ведет к ги­бели диктатуры пролетариата в нашей стране. Троцкизм не понимал и не может понять по сей день, что решительная борь­ба с кулаком без основательной подго­товки базы совхозного и колхозного стро­ительства не могла одержать ту победу, которую мы в настоящее время имеем, и что так сильно до-смерти перепугало Троцкого. Тот самый Троцкий, который кричал о вы­соких темпах развития промышленности в прошлом, когда у нас не было еще матери­альных ресурсов для более высоких тем­пов, в настоящее время, видя действительно высокие темпы победоносно шествующего вперед социализма, приходит в ужас и ленинские темпы развития нашего народ­ного хозяйства называет “авантюристиче­скими” и т. д. Ничего не поделаешь, — говорят, горбатого могила исправит. Троц­кому не впервые называть Ленина авантю­ристом, а ленинизм — авантюризмом.

Перед трудностями нашего хозяйствен­ного развития капитулировали правые. Тогда, когда надо было неумолимой рукой революционера обрушиться на голову обнаглевшего кулака, правые возопили, что это «военно-феодальная эксплуатация кре­стьянства. Политику партии — строи­тельство совхозов и колхозов — они объ­явили политикой голода. Они, так же как и Троцкий, не могли понять, что уже в на­стоящее время пролетариат пересаживает­ся с мужицкой лошади на ло­шадь крупной машинной индустрии для развития электрификации, гидроторфа, давно оконченного Волховстроя, Днепростроя, Магнитостроя, Автостроя, Тракторостроя, оконченного Сталинградского трак­торного гиганта, Ростовского гиганта сельскохозяйственных машин, Свирстроя, Турксиба и многих других гигантов, кото­рые строит в настоящее время наша стра­на. Об этом периоде Ленин писал

«Если мы сохраним за рабочим клас­сом руководство над крестьянством, то мы получим возможность ценой вели­чайшей и величайшей экономии хозяй­ства в нашем государстве добиться того, чтобы всякое малейшее сбережение со­хранить для развития нашей крупной машинной индустрии, для развития электрификации, гидроторфа, для до­стройки Волховстроя и пр.

В этом и только в этом будет наша надежда, только тогда мы в состоянии будем пересесть, выражаясь фигурально, с одной лошади на других: именно, с лошади крестьянской, мужицкой, об­нищалой. с лошади экономий, рассчи­танных на разоренную крестьянскую страну, на лошадь, которую ищет и не может не искать Для себя пролета­риат, на лошадь крупной машинной индустрии, электрификации, Волховстроя и т.д.».

Правые, как и Троцкий, не понимают, что в этот период мы вплотную уже вошли. Правые не понимали, что этого можно было достигнуть только в жесточайшей борьбе с, кулаком, нэпманом, вредителем, бюрократом. Можно сказать, что наша внутрипартийная борьба с «левыми» и правыми в основном была борьбой за дей­ствительно реальные большевистские тем­пы социалистического строительства. На­ша пятилетка, утвержденная год назад съездом советов, была также результатом борьбы да темпы. Правые, в лице т. Рыко­ва, требовали двухлетки. Партия при­няла год. тому назад максимальный вари­ант пятилетки и одновременно постановила заняться дальнейшей разработкой и изу­чением наших возможностей для еще боль­шего размаха социалистического строи­тельства. Тов. Сталин уже вам доклады­вал, какие изменения претерпела наша пятилетка. Я думаю, со стороны съезда ЦК нашей партии, отчитавшийся перед вами, за эти изменения пятилетки упрека и осуждения не получил я не получит.

В этой обстановке величайшего строи­тельства и больших трудностей, в обста­новке жесточайшей классовой борьбы внутри страны, усугубляемой трудностями капиталистического окружения, нам при­ходилось вести свою работу. В своей рабо­те ЦКК — РКИ исходила из следующих положений ее организатора, нашего учи­теля Ленина.

Первое положение:

«Задача Рабоче-крестьянской инспек­ции, — писал Ленин, — не только и даже не столько «ловить», «изобличать» (это задача суда, с которым Рабкрин соприкасается близко, но отнюдь не тождествен), сколько уметь поправить.

Умелое исправление вовремя — вот главная задача Рабкрина.

Чтобы уметь исправить, надо, во- первых, изучать и изучить ведение дела в том или ином учреждении, предприя­тии, отделе и т. п.; во-вторых, вовремя провести необходимые практические из­менения, осуществить их на деле».

Второе положение:

«Члены ЦКК, — писал Ленин, — обя­заны присутствовать в известном числе на каждом заседании Политбюро, долж­ны составить сплоченную группу, кото­рая, «невзирая на лица», должна будет следить за тем, чтобы свой авторитет не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомленности и стро­жайшей правильности дел».

Третье положение Ильича — это все­мерно стоять на страже единства нашей партии. ЦКК — РКИ за этот период в своей работе исходила из этих положений нашего великого учителя, а как она это выполнила, об этом будет судить съезд.

В своей работе мы старались создать в нашем народном хозяйстве те резервы, которые в нем имеются и обнаружение которых нам поможет еще шире развер­нуть наше социалистическое строитель­ство, еще выше поднять наши темпы.

Исходя из того, что выполнение пятилетнего плана является важнейшей основной задачей всей партии, мы занялись изучением узловых вопросов нашего народного хозяйства. Это было абсо­лютно необходимо, ибо одно дело разрабо­тать общие планы всего народного хозяй­ства, другое дело — просмотреть, прове­рить конкретно отдельные составные части всего плана. Вся работа, проделанная нами, показала, что мы поступили правильно.

Обследование и изучение черней метал­лургии со всей очевидностью показало, что серьезно продуманного и проработан­ного пятилетнего плана по металлургии у нас не имеется. Имевшийся пятилетний план ВСНХ по Югостали страдал рядом крупнейших дефектов. В значительной мере преуменьшались возможности исполь­зования наличного оборудования. Недо­статочно предусматривались такого рода рационализаторские меры, как сортировка руд, дающая значительный производствен­ный эффект, постройка агломерационных (обогатительных) фабрик для спекания мелких руд и т. д. Рост коэффициента ис­пользования доменных печей с 1928/29 по 1932/33 г. намечался лишь в 1—2%. И это в то время, когда на 1 куб. м объема доменной печи выплавлялось в Юге стали 550 кг чугуна в сутки, а заграничные печи, организовавшие рациональную подго­товку сырья, дают до 1 000—1 260 и даже до 1 400 кг в сутки. Также плохо использовались мартеновские цехи. С 1 кв. м рода мартеновские печи Югостали давали в среднем 3,4 т. в сутки, тогда как европейские мартеновские печи дают 5—5,5 т. и больше, давая на лучших заводах до 6,5—7,5 т.

Капитальное строительство велось в высшей степени рационально. Разрабатывали его по очень широкому фронту и строили очень долго и дорого. Достаточно указать, что доменная печь № 4 завода им. Томского начала строится в 1925 г., закончена в сентябре 1929 г. Вот как мы умеем строить: одна доменная печь строилась 3 года! Общий ремонт доменных печей продолжается от 3 до 6 месяцев вместо нормального —2 месяцев.

Импортное оборудование осваивалось в высшей степени медленно, часто заказывалось то, что не требовалось в первую очередь, и наоборот, не было того, что требовалось на сегодня. На первое октября 1928 г. Было заказано импортного оборудования на сумму 50 млн. рублей; из них поступило на 1 октября 1928 г., из них поступило на сумму 37 млн. рублей, а сдано на эксплуатацию на предприятия к тому же сроку, только на 5 млн. рублей. Когда же нам говорят, что это в счет 300 млн. германского кредита, забывают, что мы за этот кредит платим, и платим очень большие проценты.

Несмотря на жесткий голод на чугун в стране, реконструкция Югостали, по пятилетке ВСНХ, предусматривало снос 10 доменных печей и постройку вместо них новых. По той же пятилетке к рекон­струкции предназначались сразу все 12 заводов, при этом не было в наличии ни од­ного проекта ни на один завод. Таким образом составленная из забракованных правлением треста материалов Югостали официальная пятилетка ВСНХ не явля­лась хозяйственным планом; из-за безо­бразно низкого использования оборудо­вания она вела к расточительству в объеме капитальных затрат, необходимых для выполнения производственного задания; она была составлена не на основе отбора наиболее эффективных участков, а явля­лась суммой планов отдельных заводов.

Мы решительно возражали против та­кого плана реконструкции. Мы выдвинули следующее положение: 1) ни в коем слу­чае не сносить предназначенных к сносу 10 доменных печей; 2) решительно провести рационализацию подготовки сырья; 3) по­высить коэффициент использования суще­ствующих доменных печей на 35% вместо 1—2% по варианту BCНХ. Вместе с 10 доменными печам все старые печи могут, по нашим расчетам, дать в 1932/33 г. добавочных 1 800 тыс. т чугуна сверх   400 тыс., которые были запроектированы в пятилетке ВСНХ; 4) не разбрасывать средства на реконструкцию по широкому фронту, & сосредоточить людские и мате­риальные средства на 5 заводах, не вы­зывающих сомнений в смысле наиболь­шей эффективности затрат, а сами ра­боты по реконструкции этих заводов ве­сти максимально технически возможным темпом.

Споры по всем этим вопросам были до­вольно горячие. Мне сегодня только пока­зывали газету, где товарищи из Сталинского округа прорабатывали нас довольно изрядно.

Голос. Пролетарская критика. (Реплика из зала не уловлена.)

Орджоникидзе. Если громко не будете говорить, я отсюда ничего не услышу, так как плохо слышу. (Смех.)

Чубарь. А на какое ухо?

Орджоникидзе. Это все равно, на какое ухо.

Политбюро, рассмотрев очень подробно весь спер в гелем, проработав его в ко­миссиях с участием почти всех директоров заводов Югостали, радикально изменили пятилетку Югостали ВСНХ и в основном нашу позицию правильной, увеличив пятилетку Югостали с 5 200 тыс. до 6,5 млн. т. Сейчас эта цифра уже достигает 7 млн.

В своем постановлении ЦК решительно подчеркнул необходимость самого бережного отношения к старому оборудованию. По этому поводу ЦК говорит:

«При напряженном положении с металлом на протяжении всей пятилетки и при не менее напряженном темпе строительства для удовлетворения этого металлического голода задачей хозяйственных органов должно являться полно использование старого могущего еще работать оборудования.

Хозяйственные коммунисты должны усвоить, что погоня исключи­тельно за новым и пренебрежение к должному использованию старого обо­рудования, в то время как старое может еще известное число лет сослужить свою службу, наносит вред делу индустриа­лизации страны и срывает темп перехода промышленности на новую более высо­кую техническую базу.

Новые доменные печи должны в пер­вую очередь строиться на тех заводах, где их постройка не связана с обяза­тельным сносом или остановкой работаю­щих доменных целей».

В этом же постановлении ЦК нашел свое разрешение вызвавший очень жаркий спор между нами и Югосталью вопрос о реконструкции Сталинского завода, тре­бовавший затраты около 70—100 млн. руб.

«Считать установленным, что в теку­щем пятилетии сталелитейные и прокат­ные цеха Сталинского завода не подле­жат коренной реконструкций».

Так говорит решение ЦК. Уже в настоящее время мы имеем дока­зательство правильности этих решений. Намеченные ВСНХ коэффициенты для 1932/33 г. превзойдены, уже в этом году (см. табл. на стр. 303).

Гораздо хуже оказалось дело на Урале. Несмотря на значительные вложения в уральскую металлургию — в сумме 147 млн. руб., довоенные нормы здесь еще не достигнуты, а работа продолжалась по-старинке. Лопата, топор — здесь вла­дыка. Почти никаких следов механизации. Не разработаны и не — разведаны рудные запасы, нет плана реконструкции. Полу­чаемый на древесном угле высокого каче­ства чугун тратится на кровельное железо, балки, швеллера и т. д., а для снабжения

качественной сталью Сталинградского тракторного завода и Нижегородского завода BСHX проектировал постройку за­водов качественной стали в Сталинграде. Не изучен и не разработан вопрос мине­рального топлива на Урале.

Член ЦКК тов. Гуревич, который докла­дывал по этому вопросу на Политбюро, нарисовал такое положение,. что только один Надеждинский завод в один день сжигает дров 7 тыс. кубометров, т. е. если выложить эти дрова в один ряд, то у нас получится стена в 1 м шириной, 7 м высотой и в 1 км длиной. Это в один день, и при таких условиях ничтожное внимание уделялось переходу на мине­ральное топливо

Как плохо это дело там проводилось, видно из следующего письма немецкого специалиста, работающего у нас. Вот что он пишет:

«Первым моим делом по приезде в Свердловск было достать пробы угля для проф. Франка. Он очень просил меня об этом позаботиться, так как ему было сказано, что это очень спешно и важно для пятилетнего плана. Поэтому 14 октября были посланы пробы богославскогоугля из Надеждинска в Мо­скву. Через несколько недель были посланы пробы Кизеловского угля, а по­том и Челябинского.

Каждый раз я сообщал проф. Франку подробности о сорте угля. Когда я был в Надежинске в конце декабря 1929 г., я узнал, что пробы угля еще не отосланы в Германию, а лежат в Москве, и доктор Франк писал мне, что он никаких проб не получил. Уголь за такое долгое вре­мя, в особенности, когда он хранится в неподходящем помещении, — портит­ся. Вы знаете, где находится посланный мною для пробы Челябинский уголь? — Он находится в подвалах Уралмета».

Одним словом, тут у ВСНХ не оказалось ни хорошей, ни плохой пятилетки. Вся проблема как «большего Урала», так и реконструкции была свалена на плечи местных организаций, которые конечно одни не в силах были ее целиком поднять. С полной ясностью обнаружилось то об­стоятельство, что нельзя дальше оставлять в загоне этот крупнейший район, что не­возможно идти дальше успешно по пути индустриализации нашей страны, если она не будет иметь второй угольно-метал­лургической базы.

Принятое решение ЦК по металлургии Урала безусловно является решением исторического значения как для самого Урала, так и для всего Союза. Отныне Урал становится второй металлургиче­ской базой нашего Союза

В результате всей работы как местных партийных организаций, так и органов ТКИ и ВСНХ, ЦК значительно изменил всю пятилетку черной металлургии» Вме­сто старой пятилетки ВСНХ, утвержден ней в прошлом году, мы имеем в настоящее время пятилетку черной металлургии, ставящую себе задачей иметь к концу пятилетия вместо 10 млн. т чугуна — 17 млн. т Выполнение этой задачи нас ставит на второе место в мировом произ­водстве чугуна. Задача  высшей степени важная и нелегкая. Если мы хотим ее выполнить, а мы не только хотим, но и должны выполнить, то вся партия должна мобилизоваться и помочь промышленности в этом деле. Если мы будем строить так, как мы строим заводы теперь, — есть опас­ность, что мы ее не сможем выполнить. В частности в отношении Магнитогорского завода. Он должен давать 2,5 млн. т чу­гуна. А как велась постройка до сегодняш­него дня? Товарищи докладывали на Совнаркоме, что им нужно в этом году 96 млн. штук кирпича, а для доставки его у них имеется 96 лошадей. (Смех.) Конечно если строительство будет идти таким тем­пом, мы далеко не пойдем. Магнитогорка должна быть полностью готова к началу 1932/33 г. и первый чугун дать в октябре 1931 г. Остается меньше 1,5-2,5 строи­тельных сезонов до пуска завода.

Следующий вопрос, которым мы зани­мались, — это судостроение. Нет надоб­ности доказывать вам, какое громадное значение имеет этот вопрос. Наличных у нас коммерческих судов, коммерческого флота до сегодняшнего дня до безобразия мало. Коммерческий флот СССР составляет 1,7% по отношению к флоту Англии и 0,6% от мирового тоннажа. В 1928 г. количество наших экспортных и импорт­ных перевозок составило 10 млн. т, из них под флагом СССР перевезено 937 тыс./я. или 9,3%; уплачено нами владельцам иностранных пароходов в навигацию 1928 г. 100 млн. руб., в 1929 г. — 120 млн. руб.,

в 1930 г. (первая половина) — 75 млн. руб., а за весь 1930 г. наверное придется заплатить не меньше 200 млн. руб. ва­люты.

В следующие годы, в связи с ростом наших импортных и экспортных операций, эта сумма будет все больше и больше воз­растать в силу ничтожности в настоящее время нашего тоннажа. Отсюда ясно, как велико значение форсированного строи­тельства своего коммерческого флота. Ясно, что должны быть использованы все возможности наших заводов. При деталь­ном изучении судостроительных заводов севера, юга, Дальнего Востока с очевид­ностью выя снилось, какие громадные воз­можности тут у нас имеются и как безоб­разно это дело у нас организовано. Работа на заводах здесь шла с какой-то преступ­ной медлительностью. Так например (в месяцах).

Тип судов Договорный срок Фактический срок изготовления Опоздание против договора
Лесовозы I серии 22 33 11
II 14 32 18
III 14 26 12
Рефрижераторы I серии 24 43 19
II 18 41 23
Крымско-кавказские I серии 29 55 26
Буксиры рейдные 21 Предп. 28 7

Продолжительность постройки аналогич­ных судов на германских верфях—10—12

месяцев вместо наших 26—55 месяцев. Как видите, «маленькая» разница тут имеется.

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА ВЫПУСКА ПРОДУКЦИИ НА ОДНОГО РАБОЧЕГО В ГОД НА ЗАВОДАХ СОЮ, ВЕРФИ И В ГЕРМАНИИ

Балтийск. Северн. Завод Марти В Германии
1. Выпуск корпусных цехов (в тоннах) 10 9 3,7 25
2. Стоимость одной тонны 505 руб. 602 руб. 1 008 руб. 625 мар.
3. Выпуск механических цехов (в тоннах) 3,28 2,57 2,17 15
4. Стоимость одной тонны 1 312 руб. 2 203 руб. 1 174 руб. 980 мар.
5. Выпуск чугунного литья (в тоннах) 12,6 10 30
6. Выпуск медного литья (в тоннах) 8,1 4,26 4,7 12
7. Выпуск пресс. кузницы (в тоннах) 10,45 4,92 21

Спрашивается, почему германские рабо­чие должны работать лучше на капита­листов Германии, чем наши рабочие на наших заводах, строя свои пароходы? (Г о- л о с а: «Правильно!») Где, когда было написано, что при диктатуре пролетариата рабочие не должны работать па свое дело лучше, чем на капиталистов? И тут надо сказать, товарищи, наша вина и в том, что это дело организовано до безобразия плохо, я в том, что наши рабочие на этих заводах не с такой энергией работают, как это надо.

Изучение вопроса показало, что при должном рациональном использовании всех наших судостроительных заводов, устранении узких мест, при затратах на всех заводах Союза средств примерно около 80 млн. руб. на пятилетие, соответ­ствующем использовании площадей, стан­ков, специализации и правильной органи­зации труда и производственных процессов заводы могут дать почти удвоенную продукцию. Этот вопрос также обсуждался в ЦК, и после самого серьезного обсуждения было принято наше предложение о значительном увеличении пятилетки по судостроению.

Всего по северным и южным верфям вы­пуск по пятилетке увеличивается на 198 морских единиц и 146 мелких; в тон­нах увеличение на 395 660 т, или на 88%.

По Дальнему Востоку программа уве­личена с 251 единицы стальных судов до 374 единиц, т. е. на 49%. Как видите, товарищи, здесь резервы громаднейшие. Это значит, что если мы будем это дело вести с должной энергией, мы можем по­лучить удвоенную программу. Я уверен, что здесь мы имеем еще больше возмож­ностей.

Перехожу к хлопчатобумажной промыш­ленности. Мы только недавно закончили обследование хлопчатобумажной промыш­ленности. Обследование это показало, что картина нерационального использования старого оборудования и неправильного направления капиталовложений здесь такая же, если не хуже, чем в других отраслях нашей промышленности. Например, за пять лет — с 1925 /26 по 1929/30 г.— вложено нами в хлопчатобумажную про­мышленность 462 млн. руб., в том числе 85 млн. руб. на строительство новых предприятий. При этом не было предвари­тельно изучено, каким количеством сырья мы можем располагать, какое количество может быть переработано при наличной мощности существующих фабрик. При ис­пользовании того прядильного оборудо­вания, которым мы располагали в 1925 — 1926 г., можно было не только совершенно спокойно переработать то количество сырья, которым мы располагали в этом году, но еще осталось бы неиспользован­ным 30—40% мощности прядильного обо­рудования 1925/28 г.

При полной загрузке наличного оборудования существующих и строящихся фаб­рик мы можем переработать примерно 40 млн. пуд. волокна вместо нынешних 21 млн.

Казалось бы, прежде чем строить новые фабрики, надо было серьезно изучить, сколько можно переработать хлопка на имеющихся фабриках, как их надо для этого рационализировать. В этом вопросе очень отрицательную роль сыграло мест­ничество некоторых организаций и от­дельных товарищей. Некоторые товари­щи — директора ли они, члены ли они правлений трестов, — происходя из того или другого города, старались строить там фабрики, независимо от того, нужны ли сегодня эти фабрики или нет. Работники РКИ подсчитали, что затраты хлопчато­бумажной промышленности, не вызывае­мые действительной потребностью сегод­няшнего дня, равняются приблизительно 150 млн. руб. ВТС размер этой суммы оспаривает, считает, что должно быть меньше, но целиком признает правильность общей нашей оценки состояния капиталовло­жений в хлопчатобумажной промышлен­ности.

Следующий вопрос — хлопок. Вызнаете, какое громадное значение имеет для нас это дело. Вы знаете, что мы ежегодно вво­зим громадное количество хлопка, и в этом году из-за того, что мы не могли ввезти того количества, которое нам необходимо, мы должны остановить наши фабрики на порядочное количество дней. Это что-то около… (Голос из президиума: «75 дней».) Вот видите — 75 дней. Это значит — мы должны принять все меры и как можно скорее расширить по­севы хлопка в Союзе. Это является одной из важнейших задач нашей партии.

И вот, когда мы стали изучать этот во­прос, — в прошлом году целая группа наших работников была в Средней Азии,- что же мы получили? В сравнении с тем, что предполагал Глав хлопком, как в то время, когда он возглавлялся Рыку новым, так и тогда, когда он возглавлялся т. Ма­маевым, результаты дают прямо разитель­ную картину. Здесь вопрос шел о напра­вления ирригационных работ, главным образом по Туркестану. Идти по линии фантастических и вредительских планов работ, например вроде Транскаспийского канала и многих других работ, требующих много сотен миллионов, а может быть и миллиардных затрат, но не дающих хоть сколько-нибудь значительного прироста орошаемой площади не только в это пяти­летие, но может быть и в будущем; или идти, как это мы предлагаем, по линии освоения ранее орошаемых земель, но ныне заброшенных, орошения таких районов, как например Дальверзин, Уч-Курган, Савай, Докун, Гяурах, давших в этом году значительный прирост орошаемых площа­дей, в том числе за счет вытеснения дру­гих культур и обращения занимаемой ими площади под хлопок. Такой план направления работ требовал значительней меньших расходов и давал гораздо боль­ший производственный эффект. За два прошедших года это потребовало 100 млн. руб., а вместо них требовали раза в три- четыре больше, причем план, представлен­ный хлопковыми организациями по за­севу площади на 1929/30 г.., превышен в этом году на 600 тыс. га. Они предлагали 985—1 115 тыс. га, РКИ предлагала 1 636 тыс. га, исполнено 1 700 тыс. га. К концу пятилетия Главхлопком по засеву площа­ди предлагал 1 530 тыс. га, что уже пре­взойдено в этом году на 170 тыс. га. (Г о — л о с: «Правильно».) Мы же предлагали к 1932/33 г. 2 106 тыс. га. Соответственно этому сбор хлопка по СССР Главхлопкомом намечался к 1932/33 г. в 36 млн. иуд. волокна, мы предлагали 56 млн. пуд. ЦК принял 48 млн. пуд. Это количество хлопка дает возможность удвоить пере­работку хлопка на наших фабриках, ба­зируясь целиком на советском хлопке. Второй год пятилетки, благодаря энергии наших товарищей в Туркестане и Закав­казье в смысле засева площади оправдал целиком наши планы, и не только оправ­дал, но и превысил. Конечно это далеко еще недостаточно. Выполнение плана нынешнего года требует не только увели­чения площадей, ко и повышения урожай­ности в этом году на 15%. От этого послед­него теперь зависит, будет выполнен план или нет» Это требует своевременной окуч­ки, поливки и т. д. Мне кажется, това­рищи, туркестанпы и закавказцы не захотят осрамился перед страной, не захотят подвести Советский Союз и сде­лают все возможное для того, чтобы так же превысить сбор хлопка, как они превы­сили посевную площадь. (Аплодисменты.)

Следующий вопрос — это нефтяная про­мышленность. Вы знаете, с какой лихора­дочной быстротой мы строим наши трактор­ные заводы, вы знаете, с каким невероят­ным напряжением мы строим наши авто­мобильные заводы, вы знаете, какое коли­чество нефти они потребуют. Если бы оказалось, что к концу пятилетки, когда все эти заводы станут на ноги, у нас не будет достаточно топлива, то мы попадем в тяжелое положение. И вот, товарищи, когда мы занялись обследованием капи­тального строительства нефтяной промыш­ленности, мы убедились, что имеющиеся в этом деле «успехи ни в какой мере не обеспечивают наши потребности в нефти. Пятилетка нефтяной промышленности, принятая нами в мае и августе прошлого года в размере 26 млн. т, к концу пяти­летия ни в какой мере не покрывает потреб­ности авто и тракторостроения и не обеспечивает выполнения эксперта и удовле­творена других нужд страны в нефте­продуктах. Разработанный совместно с Нефтесиндикатом, при самом энергичном, решающем участии академика-коммуниста, т. Губки а, план утвержден правитель­ством. СТО в октябре прошлого года по докладу НК РКИ увеличил программу добычи нефти, доведя ее в 1932/33 г. до 40 млн. т. вместо 26 млн., утвержденных в августе прошлого года. Одновременно была принята подробно разработанная программа мероприятий, обеспечивающих выполнение утвержденного плана, ко­нечно, если они будут выполнены честно и своевременно. Все дело, товарищи, в том, чтобы решения нашей партии и на­шего правительства проводились как сле­дует. А насколько они плохо проводятся, я об атом буду говорить немного ниже.

Я не буду, товарищи, дальше занимать ваше — внимание результатами остальных наших обследований, как то: тракторо­строение на Путиловском заводе, лесная промышленность, станкостроение, арматурное дело, строймате­риалы, железорудная промышленность, паровозо- и вагоностроение, дальзелестрое­ние, текстильное машиностроение, торф и др. Скажут только в двух словах о том, что обнаружилось при         уголь­ной промышленности. Только что закон­ченная работа по Донуглю, целиком и полностью согласованная с т. Шварцев и со всеми его работниками, предусматри­вает увеличение выработки угля. Конечно эта наметка будет реальной, если наме­ченные мероприятия будут проводиться в жизнь, а то можно написать любой план и его выполнить. Новый план увеличи­вает выработку угля на 29%. Порылись. посмотрели, —- оказалось, что есть гораздо большие возможности против первона­чальных предположений.

По лесной промышленности в результате работы РКИ программа также удвоена.

Тут может быть задан такой вопрос: черт вас дери, какими чудесными силами вы обладаете, что как куда ни пойдете, сейчас же увеличиваете программу. Ни­какими особенными шлам и мы не обла­даем, товарищи. Обладаем преданными, честными коммунистами и несколькими специалистами, в том числе и иностран­ными. Все преимущество на­ших обследований заключается в том, что в среде наших обследователей пока вре­дителей нет. (Аплодисменты.)

Я должен заявить здесь, что вся работа, которую мы проводили, проводилась глав­ным образом вместе с теми товарищами, которые в данной области непосредственно работают. Вернее сказать, вначале у нас бывали отчаянные перепал ни, но в конце концов дело кончалось решением ЦК.

Перехожу к транспорту. Здесь мы точь в точь имеем ту же самую картину. Та же недооценка возможностей Использования внутренних ресурсов транспорта. Измери­тели были значительно преуменьшены, недвижной состав использовался нерацио­нально. Ремонт движного состава — паровозов и вагонов — производился в производится по сей день страшно долго. Даже на сегодняшний день продолжитель­ность капитального ремонта паровоза до­стигает 40—50 дней. А знаете, во сколько дней это делают японцы? В 8—9—10 дней. Мы 40—50, а японцы 8—10 дней. Вот мы и говорим: мы, мол, социалистическая страна, мы, мол, рабочие, работаем на себя, а вот там японские рабочие рабо­тают на капиталистов и работают лучше. Мы все время настаивали перед НКПС, чтобы он перенял японский метод ремонта, пригласил японских инженеров. Нечего нам тут стесняться, нечего нам бахвалить­ся: если японцы лучше нас знают, пусть научат нас, а мы должны учиться у них. Мы совместно с т. Рудзутаком послали в Японию целую комиссию, и когда эта комиссия вернулась, то заявила, что ма­стерские, японцев ни в какой мере не лучше наших, а порой и хуже. Потом НКПС пригласил японских инженеров, и мы получили прямо-таки поразительные результаты. Возьмите, товарищи, Муром­ский ремонтный завод. На этом заводе в 1928/29 г. капитальный ремонт паровоза продолжался 47 дней, а в апреле этого года — уже только 11 дней и в мае — 12 дней. Вот вам результаты. Говорят, что по качеству он отстает. Вообще качество продукции у нас заставляет желать очень многого, но надо надеяться, что и здесь мы добьемся улучшения. Надо, чтобы НКПС как можно быстрее распро­странил на все свои заводы, на все свои дороги этот опыт Муромского завода.

Другой вопрос, по которому мы спорили с НКПС, — об измерителях по исполь­зованию паровоза и вагона. Мы считаем, что наличным парком вагонов и пар обозов при рационализации перевозок, при сокра­щении всяких непроизводительных стоя­нок, при элементарной механизации разгрузочно-погрузочных работ можно зна­чительно увеличить провозную способ­ность наших железных дорог. Это надо считать доказанным хотя бы тем фактом, что осенью прошлого года работники НКПС считали предельной нормой суточ­ной нагрузки 35 тыс. вагонов, в настоящее время почти при тех же ресурсах грузят в сутки 54 тыс. вагонов, а к осени гото­вятся грузить 70 и больше тысяч ва­гонов.

Тов. Сталин здесь говорил, что мы за­поздали с вопросом реконструкции транс­порта. Тут больше всего виноват опять-таки НКПС. У него до сегодняшнего дня какого-либо проработанного плана реконструкции нет.

Голоса из зала. Правильно!

Орджоникидзе. Все те планы, которые как будто у него имелись, — это не планы, а издевательство над планами.

Голоса из зала. Правильно.

Орджоникидзе. Тов. Амосов был прав, когда говорил с этой трибуны сегодня, что тот план был вредительским планом.

А грузооборот у нас зверски растет. Достаточно вам сказать, что к концу пятилетия — в 1932/33 г, — предполагался грузооборот в 280 млн. т. а теперь Гос­план эту цифру поднимает до 600 млн. т. Как видитё, «маленькая» разница и тут имеется! Вместе с НКПС нами была по­слана комиссия под председательством т. Сулимова в Америку для того, чтобы она изучила американские, железные дороги и сказала бы, что и как несводимо пере­нести из опыта их работы к нам. Това­рищи вернулись, разрабатывают теперь этот план, и я уверен, что эта поездка даст нам много. Одно несомненно сегодня, — это то, что реконструкция, уси­ление мощными паровозами, усиление верхнего строения путей, усиление на­шего вагонного пака большегрузными вагонами, автоблокировка, автосцепка и т.д. должны идти наряду со всемерной рационализацией использования имею­щихся у нас средств. А что тут еще многое можно сделать, видно хотя бы из следую­щего приказа т. Миронова, которым с большевистской откровенностью, честно указал своим товарищам, как плохо они используют наш подвижной состав. Вот возьмите, пожалуйста:

«По данным за 1928/29 г., рабочее время вагона товарного парк распределялось следующим образом: простои на станциях сортировочных —44 часа, или 18% от обо­рота; простои на станциях распредели­тельных — 62 часа, или 26% от оборота; простои на станциях нагрузки и выгрузки— 70 часов, или 29% от оборота; пробег в поездках — 64 часа, или 27% от оборота».

Есть товарищи, которые указывают, что в Америке это дело еще уже. Мы, говорят, лучше используем наши ва­гоны, чём Америка. Верно, это говорили до поездки в Америку. Насколько мне известно, теперь, по возвращению из Аме­рики, по крайней мере среди той группы товарищей, которые туда ездили, нет ни одного такого чудака, который бы го­ворил, что подвижной состав используется нами лучше, чем американцами. Но тут нужна одна оговорка, товарищи. У аме­риканцев есть громадное количество лиш­него подвижного состава; у американцев каждая почти дорога принадлежит разным акционерным обществам, отдельным вла­дельцам; между этими отдельными вла­дельцами идет жесточайшая борьба — кон­куренция: у американцев, товарищи, ва­гонов много, но не хватает товаров, грузов, чтобы перевозить. Потому весьма возмож­но, да оно так и есть, что у них. Много ва­гонов стоят просто потому, что нет грузов. Нам у американцев надо брать только хорошие примеры. Американцы грузы до­ставляют раз в пять быстрее, чем мы. Вот здесь мы за американцев. Вот посмотрите, как безобразно, как по-обломовски у нас это дело ведётся. Я вам продемонстрирую таблицу простоев на станциях нагрузки и выгрузки (см., табл. на стр. 308).

Неужели: тут нельзя ничего сократить? Неужели на погрузку разгрузку это так и должно оставаться по 4—4,5 часа? Пожалуй, оно и, останется так, если мы будем продолжать грузить так, как сейчас грузим. Вот украинцы это велико­лепно знают — в Кривом Роге гру­зят в крытый вагон лопатой. Понятное дело, пока лопатой побросают туда, а по­том надо разбросать внутри вагона, — тут не только часа, года не хватит.

Отсюда следует, что внутренние резервы у нас имеются, и тот, кто говорит, что все наши внутренние резервы уже исчерпаны, что все старое оборудование использовано на все 100% и дальше надо строить все новее и новое, тот не прав.

№ по порядку Составные части простоя Фактич. Станд.
1. Операции по прибытии 2,5 2,0
2. Ожидание расформирования 1,5 0,0
3. Маневры по расформированию 2,5 1,5
4. Простои в ожидании подачи к месту выгрузки 4,0 4,0
5. Маневры по подаче 1,5 1,5
6. Простой в ожидании выгрузки 1,5 1,0
7. Выгрузка 5,0 4,0
8. Простой в ожидании уборки 3,0 1,0
9. Маневры по уборке 2,0 1,0
10. Просто в ожидании формирования 4,0 4,0
11. Маневры по формированию 2,0 1,5
12. Простой в ожидании отправления 1,0 2,5
13. Операции по отправлению 2,0
Общий простой 32,5 24,0

Само собой понятно, что здание социа­лизма в нашем Союзе будет завершено новыми десятками больших гигантов вроде Магнитогорска, Днепростроя, Тракторостроя, Автостроя. Но для того, что бы успешно строить эти гиганты, надо решительно мобилизовать все ресурсы нашей страны и в первую очередь нашей промышленности и транспорта. Пусть оставшиеся нам в наследство от буржуазии  заводы и фабрики, предназначавшиеся для расцвета капитализма, отдадут свой последние соки, свою жизнь гигантам пролетарского государств . Не всегда, к сожалению, понимают это некото­рые товарищи. Иногда заводы, которые могут служить еще много лет, реконструируют так, что это не реконструкция, а разрушение. Не могу не привести здесь одного примера. Вот возьмите Луганский паровозостроительный завод, один из лучших заводов в нашем Союзе. Товарища говорили, что его надо реконструировать.

Ну, что же! Как будто ничего. Рекон­струкция, так реконструкция. Но по ка­кому пути пошла эта реконструкция? Они, видите ли, паровозный цех, который дает нам в текущем году 150 паровозов, не считая 60 промышленных, а в следую­щем году он должен дать удвоенную про­грамму (300 паровозов), — этот цех про­сто-напросто захотели превратить в фабзавуч. Почему? Для чего это требуется? Почему нельзя оставить этот цех, пусть он производит 300 паровозов в год, а ря­дом с ним разве нельзя будет строить но­вый завод? Почему мы его должны превра­тить в фабзавуч? Это не реконструкция, а разрушение. Тов. Ворошилов поднял этот вопрос. Он — луганчанин, большой патриот своего Луганска, но, когда он узнал про это безобразие, он завопил и заставил нас поехать туда. И надо ска­зать, что буквально все то, что он говорил, подтвердилось целиком. Пусть не обижа­ются на нас товарищи луганчане— мы считаем, что и для Луганска и для всего Союза будет лучше, если этот великолеп­ный завод будет сохранен.

Перехожу к следующему вопросу. Когда мы строим новое или даже переделываем старое, вопрос обычно ставится таким образом, что все необходимое для его оборудования надо ввозить из-за границы. Буквально все хотят ввозить из-за гра­ницы.

Недавно по поручению Центрального комитета мы просмотрели импортный план, и выяснилось, что многое из того, что хотят ввезти из-за границы, можно сде­лать у нас. Больше того, выяснилось, что наши заводы, могущие производить это оборудование, даже не знают, что на это оборудование передают заказы за границу. Когда мы спросили т. Жукова, стоящего во главе нашей электрической промыш­ленности, может ли он агрегаты для на­ших электростанций построить на наших заводах, он ответил, что может. Оп заявил, что никто ему не говорил, что эти заказы передаются за границу. И часто, минуя наши заводы,’ прямым сообщением через НКТорг, заказы идут в Германию и Аме­рику, а нашим заводам почему-то этих заказов не дают. Говорят, наши заводы опаздывают. Возможно. Но на то есть наша партия, чтобы наши заводы подтя­нуть и заставить сделать вовремя. (Голоса: «Правильно!»)

Я убежден, если перед нашими рабочими поставить вопрос, отдавать ли заказ, ко­торый мы можем сами выполнить, за гра­ницу или оставить у нас, то любой рабочий скажет: ни в коем случае его за границу не отдавать, а сделать здесь, на наших заводах. (Бурные аплодисменты. Голоса: «Правильно!») И они сделают буквально все необходимое, чтобы его не отдавать за границу.

И вот такая картина выяснилась у нас. Когда мы посадили вместе за одним сто­лом т. Жукова, стоящего во главе нашей электрической промышленности, и заказчиков, то сразу, за какие-нибудь несколько дней, выяснилось, что возможно на целых 40 млн. руб. уменьшить заграничные за­казы и передать их на заводы ВЭО и на 15 млн. руб. — Котлотурбиннему объеди­нению. Когда мы стали рыться в этих зака­зах, оказалось возможным за какие-нибудь две-три недели снять 100 млн. золо­тых рублей с заграничных заказ: в и раз­местить эти заказы на наших заводах. Сейчас эта работа продолжается, и мы убеждены, что окажется возможным еще на сотни, на много сотен миллионов за­казы, предназначенные для заграницы,, разместить, на наших заводах, вместо того чтобы обогащать заграничных капиталистов. (Голоса: «Правильно!»)

Постройка наших металлургических заводов, тракторных, автомобильных тре­бует громадных сумм, очень многих сотен миллионов на оборудование. Ввозить все это из-за границы нет никакой возмож­ности. И вопрос встанет таким образом: кое-что сократить, кое-что приостановить. И тот, кто называет себя сторонником генеральной линии партии и в то же время требует все это ввозить из-за границы, зная хорошо, что у нас на это средств не хватит, тот льет воду на мельницу правых. (Аплодисменты.)

Почему например железные конструк­ции мы должны ввозить из-за границы? Разве мы не можем их делать? Какова цена нашим заводам, нашей индустрии, если мы не в состоянии сверлить и кле­пать отдельные куски железа? Да разве наши заводы их не строят? Конечно да. Возьмите турбогенераторный цех «Электро­силы», Тракторный завод в Ленинграде, тот же Керченский завод, Луганский па­ровозостроительный завод. Разве здесь железные конструкции не изготовлены нашими заводами? Да разве это мудреная вещь? Конечно нет.. А сколько надо было драться, чтобы заставить отказаться ©т ввоза их. Славу богу, кажется теперь начинают признавать наши заводы. Тов. Межлаук на-днях мне передавал, что заказ на железные конструкции для Че­лябинского тракторного завода, Магни­тогорска, Тольбеса и др. уже сдали ему в количестве 100 тыс. т. Этого мало. Их нам понадобится около 2 млн. т в те­чение ближайших двух—двух с половиной лет. Было бы сумасшествием и преступле­нием ввозить их из-за границы. То же самое с прокатным оборудованием и блю­мингами. За два — два с полови ой года на наших металлургических заводах дол­жны быть установлены 10—12 блюмингов и соответствующее прокатное оборудова­ние. Нечего рассчитывать, что все это будет ввезено из-за границы. Промышлен­ность должна взять на себя изготовление их на наших заводах. Промышленность должна поставить себе задачей — и вы­полнить ее с честью — установку первых блюмингов на вновь строящихся метал­лургических заводах. Товарищи, знако­мые с этим делом, утверждают, что это возможно. В центре внимания должно быть поставлено на предстоящий период выполнение следующего решения XIV съезда о машиностроении:

«Вести экономическое строительство под таким углом зрения, чтобы СССР из страны, ввозящей машины и обо­рудование, превратить в страну, произ­водящую машины и оборудование, что­бы таким образом СССР в обстановке капиталистического окружения отнюдь не мог превратиться в экономический придаток капиталистического мирового хозяйства, а представлял бы из себя самостоятельную экономическую едини­цу, строящуюся по-социалистически и способную благодаря своему экономи­ческому росту служить могучим сред­ством революционизирования рабочих всех стран и угнетенных народов ко­лоний и полуколоний».

Задача огромной важности и огромной трудности, но выполнимая. Надо пригла­сить высококвалифицированных инжене­ров, техников и рабочих из Европы и Америки. В этом отношении мы здорово запоздали. Возможности у нас имеются, и имеются громадные. Разрешите на этом вопросе немного остановить ваше вни­мание.

ЦК партии создал импортную комис­сию в составе многих товарищей. И вот мы занялись выяснением вопроса: сколько, чего и где можно сделать по машинострое­нию? Мы уже два-три года говорим о том чтобы на наших военных заводах поста вить производство продукции мирного времени. До сих пор у нас это как-то не выходило. Когда мы познакомились хо­рошенько с Тульским и Ижевским заво­дами, то оказалось, что or и готовы принять на 1930/31 г. заказ по станкам и инструментам, являю имея узким ме­стом в нашем хозяйстве, на сумму 66 м л н.  р у б против 13 м л н. текущего года. Программа увеличивается в 5 раз. За­вод «Большевик» готов взять на 1930/31 г. 8—9 мл н. руб. против программы по мирной продукции 1929/30 г. в 2 млн., т. е. увеличение на 300%. По Ленинград­скому арсеналу против программы по мирной продукции 1929/30 г. в размере 8 млн. они готовы взять на 1930/31 г. 16 млн., т. е. увеличить программу в два раза.

Железокотельный цех Керченского ме­таллургического завода нагружен на 4 тыс. т, а может дать 17 тыс.т. Цех железных конструкций Мариуполь­ского завода имеет программу текущего года в 6 445 т. а может дать сверх 7 тыс. т. железных конструкций еще до 50 тыс. ШШ м котлов. А у нас колоссальный недостаток в котлах, буквальный голод. Надеждкинский завод. 6 тыс. Клейн, эва­куированный из Риги, имеющий литейный цех — 6.100 кв. м с мощными кранами использован на 30-—40% своей мощности, в то время как он может дать 12 тыс. т. самого дефицитного в Союзе стального литья. Я прочитаю вам выдержку по поводу завода «Баррикады» в Сталин­граде. Там было обнаружено сущее бе­зобразие. Тов. Мартинович, член ЦКК, заместитель т. Павлуновского по Военно-морской инспекции, специально направ­ленный мною туда, пишет:

«Этот громадный орудийный завод, построенный во время войны Виккерсом главным образом для производства орудий крупных калибров, до настоя­щего времени у нас почти прямо без­действует и по своему состоянию и управлению им находится в самом удру­чающем и возмутительном положении. Под тем предлогом, что у нас в мирное время по линии Военведа нет заказов этому заводу на орудия крупных ка­либров и что якобы на мощном обору­довании этого завода невоенные заказы выполнять технически не совсем целе­сообразно (такую теорию на протяжении ряда лет в отношении этого завода разводили вредители из военной промышленности), крупное, новое и весьма дорогое оборудование этого завода, — громадные орудийные станки, краны и др., — в течение ряда лет не только не эксплуатировалось, а, наоборот, оста­валось без всякого за ним ухода, не чистилось, ржавело, частью раскомплектовывалось и приводилось в без­действующее состояние. Хозяйничавшие на этом заводе вредители собирались даже ломать имеющиеся новые круп­ные отжигательные печи с тем, чтобы взамен имеющихся больших печей по­строить малые печи. При посещении моей подкомиссией этого завода 6—8 июня в этом цехе громадные ящики прибывшие на завод импортными стан­ками были свалены в цехе почему-то даже не на пел, а прямо на те дорогие и редкие станки, которые уже установ­лены в этом цехе Виккерсом. Между тем на мощном оборудовании этого завода, которое в течение десятка лет  бездействовало и бездействует до на­стоящего времени, можно и должно делать — весьма ценные предметы для нашей промышленности, которые мы импортируем из-за границы, как то: прокатные станы, аппаратуру для хи­мических заводов, коленчатые валы для дизелей и лесопильных рем, весьма ответственный бурильный инструмент для нефтяной промышленности и круп­ные карусельные станки. Эти станки до настоящего времени в Союзе никем не изготовляются и целиком импорти­руются. Мощности завода огромные. Однако, учитывая то, что завод в те­чение ряда лет бездействовал и в настоя­щее время крайне не организован, это­му заводу на 1930/31 г. можно задать как самую минимальную программу только по машиностроению в размере около 13 млн.— 15 млн. руб., против почти 0 в текущем году и сверх того — по линии мартена этому заводу можно задать программу по отливке необработанных стальных болванок на сумму 25 млн, — 30 млн. руб, для других заводов Союза протии выпуска на сумму в 3—4 млн. руб, в текущем 1929/30 г.».

Вот вам возможности: месяц назад я был в Ленинграде и вместе с т. Кировым пошел на металлический завод им, т. Ста­лина. Секретарь ячейки этого завода, т. Семичкин, обращается ко мне и т. Ки­рову с заявлением, что если мы ему по­можем, то завод может производить го­раздо больше турбин, чем сейчас. Этот товарищ дал мне листок, где было видно, что в мае этого года завод выпускал тур­бин общей мощностью в 47 500 квт, в июне—10 тыс. квт, в июле по плану -— -34 тыс. квт, в августе-— 38 500 квт, в сентябре — 17 тыс. кВт. Почему же этот прекраснейший завод в мае может выпу­стить 47 500 кет, а в сентябре только 17 тыс.? Оказывается, что завод был за­гружен заказами на мелкие турбины. Когда мы потом поговорили с т. Михай­ловым, то оказалось возможным поднять продукцию этого завода почти в два раза. Для этого потребуется лишь выбросить оттуда производство мелких турбин и перевести завод на постройку турбин только двух мощностей — 24 тыс. кВт и 50 тыс. квт (эти турбины гораздо боль­ше нам нужны). И такая сравнительно маленькая рационализация даст колос­сальнейший эффект.

Лично я убежден, что т. Михайлов даст еще гораздо больше 560 тыс. кВт, кото­рые он обязался нам дать к будущему году. Завод можно поднять и до 760 и до 800 тыс. квт, И секретарь ячейки, т. Семич­кин, который тогда дал нам эту записку, обязан принять все меры, чтобы все ком­мунисты этого завода во что бы то ни стало добились 700—800 тыс. квт. Какой громадной силой, каким громадным двигателем на заводах являются ваши пар­тийные ячейки — это еще раз подтвер­ждается этим примером. Очень часто мы недооцениваем той громадной силы, ко­торую представляет партийная ячейка на предприятиях. (Аплодисменты.)

ВСНХ в этом году, товарищи, увели­чивает план машиностроения вдвое (об этом будет говорить т. Куйбышев и я очень извиняюсь перед ним, что я чуточку втор­гаюсь в его доклад).

Работа ЦКК—РКИ и впредь должна продолжаться по линии от мобилизации всех наших внутренних ресурсе в. Надо до­биться того, чтобы, ни один станок, ни редкая машина, ни один квадратный метр площади наших фабрик и заводов не оста­вались неиспользованными. Борьба  экономию, борьба за полное исполь­зование старого оборудования, за его ра­ционализацию остается в полной силе на сегодняшний день. Все силы дол­жны быть направлены к тому чтобы строительство фабрик, заводов, станций, дорог, на которое мы тратим громад­ные средства, было по качеству и тем­пам не только не ниже таких же пред­приятий Америки и Европы, а превосхо­дило их.

Мы должны научиться максимально ис­пользовать и новое оборудование, которое мы устанавливаем на многие сотни миллионов рублей.

Мы должны получать на этом новом технически совершенном оборудовании рекорды по уровню производитель­ности, мировые рекорды по низкому уров­ню себестоимости. Ведь нигде в мире нет таких благоприятных условий для этого, как у нас.

Надо не с меньшей, а еще с большей силой, чем прежде, бороться со всеми недостатками в нашем  строитель­стве, с медленными обломовскими темпами работы, с дорого­визной строительства и с недостаточной  его эффективностью.

Я не буду останавливаться на работе ЦКК в области сельского хозяйства, ис­ходя из того, что т. Яковлев только каких-нибудь 5-6 месяцев ушел от нас в НКЗем. Будучи в РКИ, он был глав­ным «заправилой» работы по этой отрас­ли, Надеюсь, что в своем докладе он ее изложит.

Не буду также останавливаться на ра­боте РКП в области с бороны. Я тут це­ликом согласен с Т. Ворошиловым, что оборона вне самокритики на съезде. Но одновременно — доложу вам, что, когда нам надо было в вопросы обороны влезать с тем, чтобы указать на все имеющиеся недостатки ж наметить мероприятия, не­обходимые для усиления обороноспособ­ности нашей страны, мы на заседаниях Политбюро выкладывали все, что было необходимо для усиления кашей оборо­носпособности. Работа, проделанная нами в этой области, была, по-моему, значи­тельна.

Перехожу к советскому аппарату.

Голоса: Перерыв!

Калинин. Давайте тоже проголосуем. Кто за то, чтобы устроить перерыв до завтра? Большинство.

Орджоникидзе. Я могу к 10 часам закон­чить весь доклад. (Аплодисменты.)

Калинин. Давайте еще раз проголосуем. Кто за то, чтобы сделать перерыв до завтра? Кто против? Меньше. Объявляю заседание закрытым до завтра.

Заседание четырнадцатое

(3 июля 1930 г., утреннее.)

Калинин (председательствующий). Утреннее заседание съезда объяв­ляю открытым. Для продолжения докла­да слово имеет т. Орджоникидзе. (Продолжительные аплодисменты.)

Орджоникидзе. Перехожу к советско­му аппарату. Вы знаете, товарищи, что для выполнения величайших задач, стоя­щих перед партией, нам необходимо иметь соответствующий инструмент — аппарат.

Партия разработала пятилетку, дала задание осуществить ее в четыре года. Но что из всего этого получится, если наш соваппарат окажется неподготовленным для осуществления задания партии, если он начнет хромать на все четыре ноги?

Вы намните, как Владимир Ильич ха­рактеризовал наш госаппарат. Он писал:

Дело с государственным аппаратом у нас до такой степени печальное, что­бы не сказать отвратительное, что мы должны сначала подумать вплотную, каким образом бороться с недостатками его, памятуя, что эти недостатки хра­нятся в прошлом, которое хотя и пере­вернуто, но не изжито, не отошло в ста­дию ушедшей уже в далекое прошлое культуры.

Если теперь поставить перед собой во­прос, насколько эта характеристика Вла­димира Ильича применима и сегодня к на­шему аппарату, далеко ли мы ушли от этой характеристики, то мы должны бу­дем признаться, что, к сожалению, во многом эта характеристика и теперь при­менима к нашему советскому аппарату.

Это конечно не значит, что в этой об­ласти мы не имеем никаких достижений. Наоборот, достижения имеются, но по сравнению с тем, что нам надо иметь, сделано до сих пор чрезвычайно мало. Здесь наше положение совершенно осо­бое. Учиться нам в этой области почти не у кого. Если нам необходимо со всей решительностью переносить американскую и европейскую технику на наши заводы, фабрики и железные дороги, если мы должны по-американски строить литей­ные, кузницы, доменные печи, блюминги и т. д., то ни в какой мере мы не можем переносить систему управления капита­листических государств в наше Советское государство. Технику управления мы ко­нечна можем и должны позаимствовать у них, но систему управления мы позаимствовать у них не можем и не должны. Мы ведь с вами строим государ­ство, подобного которому история чело­вечества, за исключением героической по­пытки Парижской коммуны, не знает.

В деле построения государства проле­тарской диктатуры мы являемся, можно сказать, пионерами. Государство наше — это государство переходного времени. Ап­парат этого государства, как он ни плох, он все-таки наш аппарат. Поэтому было бы нелепо и абсолютно неправильно, если бы мы, видя все безобразие нашего гос­аппарата, его бюрократические извраще­ния, повторяли бы то, что было правильно до Октябрьской революции — сломать, разбить аппарат. Мы должны не сломать его, ибо Владимир Ильич писал:

«Без аппарата мы давно бы погибли.

Без систематической и упорней борь­бы за улучшение аппарата мы погибнем

до создания базы социализма».

Мы должны переделать аппарат наш, упростить и удешевить его, поставить его под контроль рабочих масс, привести в соответствие с нашей экономикой. Вла­димир Ильич считал, что наш аппарат должен быть настолько прост, чтобы каж­дый рабочий мог принять участие в управ­лении государством. Что же мы имеем в этом отношении? Нечего, конечно, го­ворить.- что нам еще очень далеко до ильичовской установки. Аппарат наш до сих пор дорог, бюрократичен, неуклюж, громоздок, но кое-что уже сделано, и нам кажется, что пути полного его оздоровле­ния найдены. Все растущее социалистиче­ское хозяйство само подсказывает эти пути. То, что вчера еще казалось необхо­димым и неизбежным, сегодня становится совершенно излишним; больше того: оно становится помехой, тормозом для даль­нейшего развития.

Для иллюстрации разрешите привести несколько примеров. Возьмем акцизную систему. В любом капиталистическом го­сударстве акцизный чиновник и акцизное управление являются неотъемлемой частью всей системы управления. В нашем госу­дарстве абсолютно никакой надобности в этом, нет. То, что называется у нас ак­цизными сборами, мы можем по обобще­ствленному сектору прямо брать путем начисления на цены и вместо целой армии акцизных чиновников производить эту расчетную операцию через банк. Сейчас это так и делается. Правда, на это пошли не сразу. Пришлось драться.

Представьте себе, что для того, чтобы снять с папиросной коробки бандероль, надо было несколько раз ставить такой дурацкий вопрос в Совнаркоме. Как, бандероль снять? Этого нигде нет. И в Америке, и во Франции, и в Германии — всюду бандероль, как же у нас без банде­ролей будет? (Смех.) Сняли бандероль, и ни малейшего вреда для советской власти (смех), за исключением того, что не­сколько миллионов, которые шли на эту дурацкую бандероль, остались в совет­ской казне и идут на народное хозяйство. Но не в этом только дело, что бандероль снимается, а дело в том, что снимается целое звено налогового аппарата, умень­шается его стоимость, совершенно устра­няется ни к чему не нужная переписка, отчетность. В результате имеем следую­щее: в 1926 г. аппарат НКФина имел ак­цизных чиновников 3 478, а к концу акцизного управления, не стало всех этих безобразии, и хорошо! (Смех, аплодисменты.)

Возьмем другой пример — таможни. Здесь было то же самое. Поскольку у нас почти весь импорт и экспорт принадлежат нашему обобществленному социалистиче­скому сектору, то совершенно непонятны, ни все те процедуры, которые производились у нас в таможне все время. Все прибы­вающие товары выгружались на склады таможни, таможенные чиновники совер­шали свое «богослужение» вокруг этих товаров (смех), вскрывали их, ос­матривали, взвешивали, а потом — кла­ди деньги на бочку, только тогда полу­чишь товар. Мы выдвинули положение, что поскольку товар этот наш, нашего государства, поскольку покупатели мы, то для какого черта все это производить. Давайте прямо, как только товар прибыл к нам, сразу же грузить его на поезда, двигать на место, где он должен нахо­диться, а деньги, которые кадр платить за таможенный сбор, прямо получать от тех заводов и фабрик, от тех объединений, куда эти товары идут. Была борьба, счи­тали, что этого нельзя делать, что этого нигде нет. Верно, опять-таки, что этого нигде нет. Но и советской власти пока ведь нигде нет, кроме как у нас (аплодисменты), в этом вся разница. В конце концов это было принято. Но не думайте, что это удалось так просто. Надо было поставить этот вопрос в По­литбюро, надо было, чтобы кап и това­рищи в Политбюро поддержали вас и заставили провести это пустяковое меро­приятие. Оно было, принято. Результаты не получились? Теперь товары могут идти прямо без всяких осмотров, без вся­ких взвешиваний и перебивании. Это дает то, что, во-первых, товар не будет задерживаться на таможне, во-вторых, это сильно удешевляет стоимость таможен­ного аппарата. В 1927 г. у нас было 167 таможен, теперь — 99, людей было на 1 октября 1927 г. 3 727, а на 15 февра­ля 1930 г.— 755. Я думаю, что и дальше еще можно сокращать. Чем больше мы будем здесь сокращать, тем лучше будет для нас.

Возьмем третий пример — налоговая система. До последних лет налоговая си­стема у нас копировалась почти целиком со старой довоенной налогов ей системы и чуточку ее подправляли европейской практикой. Она была у вас в высшей степени сложная, требующая бесконеч­ной переписки и отчетности, целой армии чиновников. У нас с обобществленного сектора брали что-то также около 62 на­логов. Вы знаете, что это значит высчи­тай каждый налог, запиши каждый налог, веди отчетность, веди переписку, держи громадную армию чиновников. А для чего? Почему же с нашей промышленности нельзя взять один-два налога? Теперь РКИ совместно с НКФинсом разработала проект упрощения налоговой системы, и вместо 62 налога у нас будет два налога. Только два. Было 62, будет 2!

Налоговой аппарат при этом значитель­но упростится и обойдется нам, несомнен­но, гораздо дешевле. В настоящее время в налоговом аппарате у нас сидит более 17 тыс. человек, и стоимость этого аппа­рата 30 млн. руб. Мы думаем, что после проведения реформы этот аппарат Судет сокращен во всяком случае больше чем наполовину.

Возьмем кредитную систему. Еще три года тому назад нам приходилось вести жестокую борьбу за изменение всей на­шей кредитной системы в направлении, указанном Владимиром Ильичом. Владимир Ильич писал:

«Крупные банки есть тот «госу­дарственный аппарат», который нам нужен для осуществления сое нацизма и который мы берем готовым у ка­питализма, причем нашей задачей яв­ляется здесь лишь отсечь то, что капиталистически уродует этот превосходный аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъемлюще. Количество перейдет в качество. Единый крупнейший из круп­нейших Государственный банк с отде­лениями в каждой волости, при каждой фабрике, это уже девять десятых социалистического аппарата.

Это — общегосударственное счетовод­ство, общегосударственный учет произ­водства и распределения продуктов, это, так сказать, нечто вреде скелета социалистического общества» (т. XIV, ч. 2, стр. 231).

Так писал Владимир Ильич, товарищи, перед Октябрьской революцией в своей брошюре «Удержат ли большевики госу­дарственную v власть».

Какова же была практика наша в пер­вые голы нэпа?

У нас стали строить всякие банки. Был у нас Государственный банк, Торго­во-промышленный банк, Электробанк, Ко­оперативный банк, коммунальные банки, Сельскохозяйственный банк и т. д. (Голос из зала: «Внешней торговли».) И когда мы поставили вопрос, нельзя ли нам дойти в этой области по ильичовскому указанию, нам говорили, что нет, это будет неверно. Я помню, был один «умник», кажется, из аппарата НКТорга, который для доказательства невозмож­ности упрощения банковской системы стал приводить нам: примеры того, как банки строились после реставрации во Франции.

В конце концов, после долгих обсужде­ний вопроса и борьбы, этот вопрос также был решен. ЦК партии решил, что надо идти по пути, указанному Лениным: идти к единому банку.

Что же в результате мы получили? На октября 1926 г. у нас было 1 175 банков­ских учреждений, а на 1 апреля 1930 г. мы имели их лишь 764. Сказать, чтобы это было слишком мало, не приходится, товарищи.

Административно-управленческие расхо­ды по банковской сети в 1925/26 г. состав­ляли 80 млн. руб., а в 1928/29 г., несмотря на то, что операции банков гигантски выросли, составляли только 57 млн. Удешевление на 23 млн. руб., или на 27,9%. Численность сельскохозяйственных кре­дитных товариществ на 1 октября 1926 т. была 9 114, в настоящее время мы имеем

29.36%. Я думаю, товарищи, что нисколько хуже не стало от той реформы кредитной системы, которую мы провели. Наоборот, стало лучше. Принятая в этом году ре­форма кредита, разработанная нами сов­местно с Госбанком, с т. Пятаковым, ра­дикально изменяет всю практику вче­рашнего дня. Действительное проведе­ние в жизнь кредитной реформы прибли­жает Госбанк к тому, о чем писал Ленин. Я убежден, что это есть правильный путь удешевления и упрощения нашего аппарата. По „ этому пути мы должны идти и дальше смело и решительно.

Целая группа наших работников зани­малась около полутора лет изучением результатов районирования. Нечего мне здесь доказывать что результаты райони­рования целиком и полностью подтвер­дили правильность решения нашей пар­тии, но одновременно выявилась необхо­димость внесения очень серьезных кор­рективов. Один из этих коррективов вы внесли уже своим решением о ликвида­ции округов. Опытно-показательнее ок­руга, организованные нами в прошлом году, целиком подтверждают правильность этого решения. Оно дает для усиления районов 100 тыс. работников и 200 млн. руб. Но, что самое главное, район превра­щается на деле в узловой пункт нашего строительства в деревне и приближает аппарат к массам. Надо дальше вести работу в этом направлении, всемерно усиливая сельсоветы, организуя сельский бюджет.

Мы считаем совершенно необходимым упорядочение работы области (края), расширение некоторых ее прав. Мы считаем совершенно нецелесообразным множественность финансирования областных органов из разных источников. Мы считаем необходимым подчинение областным ор­ганам всего лечебного дела и дела про­свещения, за исключением особо важных, имеющих республиканское и общесоюзное значение, учреждений. Мы считаем, что НКЗдрав и НКПрос должны руководить через наши областные органы просвеще­нием и лечебным делом. Мы считаем необ­ходимым, чтобы областные органы при­няли самое активное участие в планиро­вании и контроле над выполнением пла­нов всех отраслей хозяйства области. Мы считаем, несомненно, бюрократиче­ским извращением то, что имеет место на Северном Кавказе, где громадное коли­чество трестов занимается почти одним и тем же делом, и надо полагать, что больше мешают друг другу, чем работают. Вот например в Ростове имеются следую­щие хозяйственные организации по управ­лению совхозами: союзные — Зернотрест, «Скотовод», «Свиновод», Маслотрест, «Ов­цевод», «Семеновода республиканские — Молочно-огородный, Птицеводтрест, Садоводтрест, Комбинаттрест, Семеносортовой, Конно-заводческий, Льноконопляное акционерное общество; разные — Управления военными конными заводами, Сахаротрест, Рисотрест, Главхлопком, «Кендырь-рами», «Кенаф» — акционерное общество, Табаксырье, Ироду кто перера­ботка, Госторг, Союзмясо, ра­бочая кооперация, Бэконтрест, Консервтрест (смех) и, кроме того, районные управления и некоторые другие органи­зации, которые имеют небольшие ячейки но управлению имеющимися у них сов­хозами.

Таким образом в одном только Ростове мы имеем около 27 с лишним трестов. Неужели это нужно, товарищи? (Смех.) Что специализация нужна, это вне вся­кого сомнения; что мы должны поддер­живать Зернотрест, «Скотовод», «Свино­вод» и т. д., с этим я целиком согласен, но на кой черт эти 27 трестов? Никакой надобности в этом нет. И, по-моему, на­шему НКЗему — и союзному и республи­канскому — надо просмотреть как сле­дует все это и эти 27 трестов по крайней мере свести к 7—8—10, не больше. (Аплодисменты.)

Возьмите другой пример. В Азовско-черноморском бассейне в настоящее вре­мя имеются 10 основных рыболовных ор­ганизаций и ведомств, ведущих парал­лельную работу. Такая множественность хозяйствующих организаций вызывает рад крупнейших производственных дефектов, Например флот рыбного треста значитель­ную часть времени остается неиспользованным, так как район его деятельности ограничен. Рыбный трест не имеет права ловить рыбу у берегов Абхазки; сама же Абхазия, ввиду своей слабой вооружен­ности, не в состоянии выловить всю рыбу.

Уполномоченный Всероссийское промыслово-кооперативного союза рыбаков в Ростове в специальной докладной записке по этому вопросу указывает следующее:

«Увлекаясь часто делячеством, отдельные организации и учреждения, например Азчергосрыбтрест и Севкавкрайрыбаксоюз, уже несколько лет под­ряд под видом «взаимопомощи» ведут между собой фактически открытую борь­бу за обладание водоемами. Украинско­му Рыбсоюзу и Севкавкрайрыбаксоюзу, заключавшим договора на со­циалистическое соревнование, не ме­шает в отдельных случаях разрешать вопросы о сфере влияния на воды от­крытого коря силой оружия, как это было между Ейском и Мариупо­лем в сентябре прошлого года». (Смех.)

Вот видите, для того чтобы разрешить вопрос о владении водоемами, идет война между Мариуполем и Ейском, (Смех.) Это в то время, когда с японцами мы почти договорились относительно рыболовства. (Смех, аплодисменты.) А с Англией, товарищи, Совсем недавно, не еле Восстановления дипломатических отноше­ний, подписали договор о рыболовстве. Вот с Англией и Японией можно договорить­ся, а Мариуполь с Ейском никак не могут Договориться. (Смех.)

Всем этим рыба очень довольна. (Смех.) Она себе преспокойно плавает, а мы остаем­ся без рыбы. (Голос из президиума: «И тоже плаваем».) Мне ка­жется, по вопросу о расширений прав наших областных органов,- по вопросу об уничтожении этого громадного коли­чества трестов и других ненужных учреждений съезд должен сказать свое автори­тетное слово.

Несколько слов о нашем заграничном торговом аппарате. Торговый аппарат у нас не из лучших, — мне кажется, он один из худших. Особенно тревожным является со стойкие нашего торгового аппарата за границей. Мы по директиве ЦК разработали план реорганизаций за­граничного торгового аппарата; реорга­низация привела к тому, что мы сократили этот аппарат почти наполовину. Из 2 500 человек осталось 1 460, сокращено было 41,6%. Но дело нё только в этом, това­рищи. Если наш аппарат здесь, внутри Союза, находится под наблюдением вашей партии, если здесь мы имеем такой ор­ган, как наше ОГПУ. и ряд контрольных органов, то за границей ми всего этого лишены, и поэтому казалось бы, что в заграничном аппарате надо иметь самых стойких, самых выдержанных работников как коммунистов, так и беспартийных. К сожалению, очень часто оказывается, что там мы имеем порядочную шваль. Достаточно вам сказать, что мы имеем за . 1,926 г. невозвращенцев 38 человек., за 1927 г. — 26 человек, за 1928 г. — 32 человека, за 1929 г. —- 66 человек, за 1930 г. — 43 человека — пока за первое полугодие. Вы думаете, товарищи, ~ что 8.0 только одни  беспартийные? Нет, к стыду нашему, тут есть и партийные. Только за 1929 г. партийных не верну­лось: обратно 10 человек, за этот год отказалось вернуться еще несколько чело­век. Кто они такие, могут спросить, вот эти коммунисты, которые не вернулись? Может быть это люди, которые вчера при­шли в партию и поэтому партии, посылая их, сама ошиблась? Вот возьмите ,- Миллер Малке, представитель Хлебопродукта в Германии, член ВКП (б) с 1906 г. (Голос: «Это липовый стаж».) Командиро­ван из СССР в 1925 г. Вот этот прохвост остался там, украл у нас порядочное количество денег и живет себе преспокойно.

Другой, Эйтвейн, член ВКП (б), коман­дированный из СССР в 1926 г., бывший член правления «Дерутра». На. предло­жение комиссии т. Ройзенмана вернуться в СССР отказался и после ухода работы открыл в Гамбурге шоколадную фабрику. Церер, член ВКП (б) е 1518 1%, на границу был командирован в 1926 г., работал в торгпредстве на должности: заведующего фотокиноотделом, те же отказался вер­нуться, украл значительную сумму денег и открыл свое дело.

Достаточно и этих, не буду перечислять дальше.

О чем это говорит? Это говорит о том, что в той обстановке, в обстановке бур­жуазной, разлагающей, отдельные ком­мунисты гибнут там. Некоторые эto объяс­няют таким образом: «Ну вот, видите ли, остались, ушли, потому что контроль придирается. Ройзенман виноват. Я ду­маю, что и Ройзенман, и РКИ, и всё мы виноваты в том, что вовремя их от­туда не убрали. (Голоса: «Правильно!». Аплодисменты.)

Были такие господа, всякие Шухгалтеры, которые обворовывали нас, хотя считались там как будто самыми верными людьми. Несмотря на крики, т. Ройзенмана, что oни предатели, их вовремя не убрали, а затем они уходили и станови­лись там миллионерами на ворованные у нас деньги.

Посмотрите, как мы нянчимся иногда с этой дрянью. В Лондоне сотрудников кооперации, отказавшихся вернуться в Союз, не только не выгнали, не только не бойкотировали, а с ними повели раз­говоры о мирной ликвидации дела. Сте­панову, сотруднику Центросоюза, выпла­чено выходного пособия за 6 месяцев 480 английских фунтов, или 4 800 руб. валютой. Фину и Яркову сотрудникам Сельскосоюза, уплачено за 10 месяцев по 120 английских фунтов, или но 12 тыс. руб. В дополнение к этому безобразию указанным Фину и Яркову за подписью председателя Сельскосоюза в Лондоне т. Лашевича было послано письмо от 21 февраля следующего содержания:

«Милостивый государь. мы подтвер­ждаем получение вашего письма от 19 февраля с. г., в котором вы сообщаете об отказе от звания директора и от дру­гих должностей в нашем обществе. Приняв к сведению ваш отказ, мы имеем удовольствие выразить вам благодар­ность за прошлые услуги, оказанные обществу в качестве директора и секре­таря, и подтверждаем, что вы всегда добросовестно выполняли ваши обязан­ности, так что мм. всегда были вами довольны.

Правление сожалеет, что по причинам личного характера вы решили отказать­ся от работы в нашем обществе. Пре­данный вам А. Лашевич»

(Шум, смех, движение в за­ле, Голоса: « А кто этот Лашевич?», «А что с ним сделали?») Лашевича отлу­пили как следует. Но дело в чем? Мало того, что деньги заплатили этой дряни, еще им дают похвальные листы от нашей кооперации. Ну-ка, ты теперь попробуй тронуть его, он тебе вытащит этот доку­мент. Вот таково, в двух словах, положе­ние нашего торгового аппарата за грани­цей.

Надо будет нам особое внимание обра­тить на него, надо будет подыскать самых лучших, преданнейших, выдержанных ра­ботников, только таких и посылать за границу… (Землячка: «Правильно!» Голоса: «Рабочих от станка». «Ра­бочих, именно рабочих, которые прошли гражданскую войну»).

Землячка. Правильно.

Орджоникидзе. Которые доказали свою преданность. Именно таких рабочих нуж­но посылать, которые могли бы устоять против соблазна буржуазного «порядка» за границей. (Аплодисменты.)

Перехожу к личному составу нашего аппарата.

Мы до сих пор, к сожалению, не имеем хорошо разработанных данных о том, из кого состоит наш аппарат, каков его социальный состав. Но мы знаем, что в нашем аппарате в громадном своем большинстве сидят люди во всяком слу­чае не из рабочих. Это мы знаем. Работа, проделанная Статистическим управлением, дает очень характерные данные. Вот они: высший управленческий персонал наш, он на 76% состоит из коммунистов и на 30— 40% из рабочих.

В составе высшего управленческого пер­сонала промышленных предприятий ком­мунистов насчитывается 76%, рабочих — 53%, служащих — 40,1%, крестьян — 5,4%. В управлении прочими отрасля­ми народного хозяйства: коммунистов — 69,5%, рабочих — 44,6%», служащих — 41,8%, крестьян -т- 12,8%. Но если вы дальше пойдете и спросите, из кого со­стоит так называемый оперативно-руко­водящий персонал, то вы увидите уже уменьшение удельного веса и коммуни­стов и рабочих. Например возьмем то же самое управление промышленным?! пред­приятиями. Если в высшем персонале мы имеем 76% коммунистов, то здесь, в оперативно-руководящем персонале, уже имеем всего партийцев 24,6%; если там мы имеем 53% рабочих, здесь мы имеем 17%. Если дальше вы пойдете и посмотри­те, из кого состоят научные работники и специалисты без административных функ­ций, то здесь картина будет еще хуже. Коммунистов здесь 7,5%, рабочих — 9,8%. И так по прочим отраслям. О чем это го­ворит? Это говорит о том, что командная верхушка состоит в, подавляющем боль­шинстве из коммунистов, в оперативно руководящем персонале коммунистов и рабочих значительно меньше, среди науч­ных сил и специалистов коммунистов и рабочих совсем мало. Отсюда следует, что внимание партии должно быть обра­щено главным образом на эти две послед­ние категории работников: на оперативно руководящий персонал и научных работ­ников и специалистов.

Я дальше буду говорить о вредитель­стве, и вы там увидите, что, когда мы сами не знаем техники работы, нашего брата околпачивает вредитель. Теперь всём яс­но, насколько дальновидно и правильно было, когда во время Шахтинского дела

партия поставила во весь рост вопрос о создании своих специалистов, вопрос о создании своих научных работников. Прав был т. Покровский, который, выступая с этой трибуны, призывал съезд к боль­шему вниманию к научным работникам и специалистам. Если мы не создадим своих научных работников, своих специалистов, мы все время будем в чужих руках.

Отсюда ясно и то, как права была партия, когда поставила себе задачей очистить аппарат от чуждых, бюрократи­ческих элементов, чтобы сделать его бо­лее дееспособным.

Чистка у нас в настоящее время толь­ко в начале. Чистку прошли 400 тыс. работников, а должны пройти свыше 2 млн. То, что до сих пор сделано, это только проба, начало. Чистка превратилась в настоящее время не только в чистку лю­дей. При чистке теперь довольно внима­тельно, тщательно и подробно изучается и работа всего аппарата. То или другое лицо расценивается не только по тому, какого оно происхождения, но главным образом, как оно работает.

В процессе чистки приняло довольно широкие размеры шефство заводов над аппаратом. Это не шефство в традиционном смысле, а это действительное осуществле­ние контроля рабочих масс над госаппа­ратом. Заводы посылают своих рабочих для того, чтобы чистить свое подшефное учреждение. Эти рабочие знакомятся как,- со структурой аппарата, так и людским составом. Й в этой работе шефские бри­гады оказали значительную поддержку органам КК—РКИ. Никогда нам не уда­лось бы без такого массового участия рабочих в деле чистки соваппарата до­биться таких результатов, какие мы имеем в настоящее время.

Предварительные итоги чистки совап­парата по СССР говорят следующее:

Из 454 тыс. служащих, прошедших чистку, вычищено 51 тыс., или 11%; по 1-й категории вычищено —11 тыс., или 22% всех вычищенных; по 2-й кате­гории — 21 тыс.; по 3-й категории — 13 тыс.; вне категории — 4 тыс.; наложено всяких взысканий на 6 тыс. человек.

Чистка продолжается. В процессе чистки оказалось возможным произвести значи­тельное сокращение и упрощение неко­торых учреждений. Например чистку Мосфинотдела провела рабочая бригада 24-го завода им. Фрунзе почти без помощи со стороны РКИ. Этот завод является ше­фом этого учреждения. Результаты по­лучились значительные. Рабочая бригада в десятки раз лучше, чем кто-либо другой, сумела просмотреть аппарат, отсечь не­нужные звенья этого аппарата, решитель­но упростить его. Рабочая бригада сокра­тила аппарат на 57,8%.

Чистка Центросоюза также дала упро­щение аппарата. Вместо 60 отделов аппа­рата Центросоюза он реорганизован в 19 отделов, и аппарат сокращен на 50%— с 4 236 человек до 2 150.

То же самое мы имеем и по центральным наркоматам и республиканским: НКФин СССР в результате чист и сокращен на 12,6%, НКФин РСФСР — на 15,7%, ШШС — на 33%, ВСНХ РСФСР — на 26,9%, НКЗем РСФСР — на 60,3%, НКТорг РСФСР — на 43%, НКПрос РСФСР — на 30,5%.

В Московской области МОНО сокращен на 35,7%, Московский совнархоз — на 21,3%, Мосфинотдел — на 57,8% , Мосземотдел — на 9,1%.

В Иваново-вознесенской области фин­аппарат сокращен на 21,2%, финаппарат Сибирского края сокращен на 14,2%, финаппарат ЗСФСР — на 17,2%, Ленин­градский финотдел — на 20%, Нижне­волжское крайзу  — на 25,9%, Уральское облзу— на 56,7%, Ленинградское облзу— на 50,9% и т. д.

В связи с чисткой совершенно иначе встал вопрос о выдвиженчестве. Если раньше брали рабочих и отправляли пря­мо в аппарат, о котором они не имели ни­какого представления, то теперь рабо­чий, принимая непосредственное участие в чистке советского аппарата, знакомится со всей структурой, и в процессе самой чистки уже выдвигаются те рабочие, ко­торые потом остаются в аппарате. Этот рабочий уже не так боязливо подходит к аппаратному чиновнику, ибо он его вче­ра чистил, он его вычищал, и теперь приходя в аппарат работать, он чувствует себя хозяином.

Тов. Каганович в своем докладе говорил о выдвиженчестве и указывал на то, что у нас до чертиков малое количество выдвиженцев. Совершенно верно. Во вре­мя чистки выдвиженчество возросло, но тоже в довольно пустяковых размерах — с 2 до 6% к общему составу сотрудников. Это больше того, что было раньше, но все же это безусловно очень малое количество. Вообще мне кажется, что оздоровить наш аппарат только одним выдвиженчеством о фабрик и заводов нам не удастся при таком громадном голоде в квалифициро­ванной рабочей силе, который сейчас имеется. Ведь надо влить в аппарат по крайней мере 2—3 сотни тысяч выдви­женцев. Такое количество взять сейчас с фабрик и заводов мы не можем. Что надо сделать? По-моему, необходимо в большем количестве направлять в аппарат детей рабочих из наших учебных- заведе­ний. (Голоса: «Правильно!» Апло­дисменты.) Они и грамотны, учились, и могут быть прекрасными работниками.

Шефство — контроль рабочих над со­ветским аппаратом, который продолжает оставаться и после чистки. Нужно сказать, что налицо некоторое ослабление внима­ния со стороны шефов к подшефным уч­реждениям. Когда чистили, было как-то весело, а когда надо следить за повседнев­ной работой аппарата, это уже не то. И здесь нам нужно нажать всемерно и ска­зать, что только те заводы являются дей­ствительными шефами, которые продол­жают систематическую работу над улуч­шением подшефного аппарата.

Мы имеем громадное количество шеф­ствующих заводов и рабочих, участвую­щих в этом шефстве. В феврале 1930 г. в 34 городах было 136 заводов, а теперь до 100 городов и 776, заводов охвачены шефством. По Московской области шеф­ство охватывает 159 предприятий, по Москве участвуют в шефских бригадах свыше 3 500 рабочих, в Ленинграде по «Электросиле» — 700 рабочих и т. д. Но мало сказать о количестве шефов, необ­ходимо, чтобы шефы были, активны.

Перехожу к стоимости нашего совет­ского аппарата.

XV съезд партии решил произвести сокращение административно-управленческих расходов не меньше чем на 20%. Что тут удалось?

Если вы обратитесь к госбюджетным уч­реждениям, то здесь нам кое-что и уда­лось.

Административно-управленческие рас­ходы по единому госбюджету, включая НКПС и связь, в 1926/27 г. составляли 463,9 млн. руб., в 1929/30 г. || 382,1 млн. руб., сокращение на 81,8 млн. руб., или 17.5%. Удельный вес административно- управленческих расходов в составе еди­ного бюджета в 1926/27 г. — 8,18%, в 1929/30 г. —3,29%. Удельный вес их по отношению к сумме расходов бюджета по финансированию народного хозяйства в 1926/27 г. был 48,7%’, в 1929/30 г.— 10,5%. Административно-управленческие расходы по местному бюджету в 1926/27 г. составляли 369,9 млн. руб., в 1927/28 г.— 344,3 млн. руб., в 1928/29 г. — 369 млн. руб., опять скачок, и в 1929/30 г. — 437 млн. руб. Увеличение на целых 67,9 млн. руб., или на 18,5%. Это вызвано главным образом не ростом штата, — тут мы не давали или во всяком случае пытались не давать расти аппарату, <— а увеличе­нием зарплаты председателей и секретарей сельсоветов на общую сумму 19,4 млн. руб., повышением ставок милиции на 11,8 млн. руб., увеличением расходов по земельным и лесным органам, расшире­нием сети судебных участков, что обошлось в 7,8 млн. руб. Удельный вес этих адми­нистративно-управленческих расходов в местном бюджете в 1926/27 г. составлял 26,6%, в 1929/30 г. — 14,6%.

Если вы возьмете промышленность, то тут картина будет несколько иная.

Во-первых, надо здесь прямо сказать: точных данных у нас нет. Это — хоз­расчетные учреждения, и сколько бы вы там ни копались, все-таки вам не дадут точных данных. То, что вчера было в объединении, сегодня переведено в трест, из треста перевели в завод, из заводов перечисляют в цех и т. д. Таким образом здесь разобраться гораздо труднее. Но если взять валовую продукцию по опто­вым отпускным ценам 1926/27 г. и по ним считать, то, несмотря на то, что валовая продукция с 1926/27 г. с 8 млрд. руб. увеличилась до 17 млрд., здесь удельный вес административно-управленческих рас­ходов будет таков: в 1926/27 г. было 4,45%, в 1927/28 г. — 3,12%, в 1928/29 г. — 2,9% и в 1929/30 г. — 2,93%.

Но это не совсем показательно. Пока­зательна следующая картина. Мы вместе с В-СНХ провели реорганизацию управле­ния промышленностью. Останавливаться на этом я не буду, ибо это дело всем из­вестное. Но я должен сказать, что в ре­зультате проведения реорганизации мы вместо упрощения получаем еще большее запутывание, вместо удешевления—без­условное удорожание.

(В единицах)

1926/27 г. 1927/28 г. 1928/29

г.

Изменения в 1928/29 г. против 1926/27 г. Изменение в 1929/30 г.

по сравнению с 1928/29 г.

(по предварительным

данным)

Количество Проценты
  1. Единый госбюджет:

А) Ведомства и учреждения, состоящие на общесоюзном бюджете (без оперативного аппарата НКПС, НКПИТ и научных учреждений)

113 657 90 728 88 610 — 25 047 — 22,0 3 805
Б) Административно-управленческий

Аппарат союзных республик

100 644 68 321 84 618 — 16 032 — 15,9 7 547
Итого: 214 298 159 047 173 228 — 41 070 — 19,2 11 352
  1. Местный бюджет:

Административно-управленческий аппарат

298 501 267 873 257 259 — 41 242 — 13,8 Сведений нет
  1. Кредитные учреждения:

По восьми центральным банкам с их филиалами

25 256 20 466 17 087 — 8 169 — 32,3 Сведений нет
Итого: 538 055 447 388 447 574 — 90 48 — 16,8 11 352
Всего сокращено: 101 833

Возьмем например Всехимпром. Налич­ный состав служащих до создания объеди­нения составлял 1921 человек, в момент обследования, после реорганизации, ока­залось 2 213, или увеличение на 15%. Во Всесоюзном текстильном объединении мы имеем уменьшение. В Резинообъединении было до реорганизации 493 чело­века, стало 621, т. е. увеличение на 25%. В Союзнефти было- 543 человека, стало 741, или увеличение на З0%,.и т. д. Когда была поднята по этому поводу тревога и ЦК и нами и когда мы подна­жали, то оказалось, что все они согласны сократиться на 30% и белее. Выходит так, что если все время не сидишь над ними, если прямо с ножом к горлу не при­стаешь, будут штаты увеличиваться, а не сокращаться. Верно, что нам помогло в нынешнем сокращении всех этих учреж­дений то обстоятельство, что это проис­ходило накануне съезда. И они очень охот­но пошли на сокращение сегодня. Но не, можем же мы каждый день созывать съезд, чтобы они не увеличивали своего аппарата. (Смех.)

Мы сами здесь прошляпили немного, так как исходили из того, что, поскольку промышленности были заданы такие ка­чественные показатели, как уменьшение себестоимости на 11%, у г сличение произ­водительности труда на 25% и т д., то нам казалось, что она сама поднажмет на сокращение аппарата. Но получилось другое. По снижению себестоимости про­мышленность недовыполнила задание, но зато увеличение штатов она очень щедро перевыполнила.

То же самое по потребительской коопе­рации. Здесь мы также имеем большой рост. Верно, сейчас уничтожение окруж­ного кооперативного звена, по словам т. Бадаева, дает экономию в 85 млн. руб. Но я опять-таки боюсь, что это заявле­ние — для съезда партии.

Все то, что мы имеем в промышленности и потребительской коопераций, блекнет перед тем, что делается в нашей колхозно-кооперативной системе. Там прямо-таки безобразие. Мы просили Союз союзов сельскохозяйственной кооперации сооб­щить нам стоимость их аппарата. Они нам просто-напросто ответили: «Никаких веских данных в распоряжении сельско­хозяйственной кооперации о расходах аппарата сети не оказалось». Так что сами они не знают, что у них там де­лается.

Только на днях мы закончили обследо­вание сельскохозяйственной ко спер aim и выявили очень тревожную; картину: накладные расходы по хозяйственным опе­рациям сельскохозяйственной кооперации оказались невероятно высокими и на мно­го превосходят нормы НКТсрга. Напри­мер по переработке и заготовке экспорт­ного масла НКТоргом установлена норма  производственных расходов на 1 ц 34 руб., фактически система Масло центр а расхо­дует 75 руб., или на 129% выше. Нормы торговых расходов по Масло центру по сравнению с прошлым годом возросли на 74%, а по сравнению с довоенным на 300%. По заготовке яиц установленные нормы тортовых и накладных расходов составляют 10 руб. на ящик, фактически Птицеводсоюз расходует 18,2 руб., или на 80% выше.

Общая стоимость содержания аппарата сельскохозяйственной кооперативной системы в нынешнем году выросла по срав­нению с прошлым годом примерно на 50% и составляет по УССР около 55 млн. руб., но РСФСР — 200 млн., но ЗСФСР — 19 млн. Высокая стоимость содержания ко­оперативного аппарата легла конечно са­мым тяжелым бременем на колхозы к кооперированные  хозяйства.

Стоимость кооперативного аппарата на 1 колхоз и 1 хозяйство выражается в сле­дующих цифрах: Колхозцентр на 1 кол­хоз расходует 586 руб., а на 1 хозяйство члена колхоза — 8 руб. Хлебоцентр на 1 колхоз — 1 216 руб., на -1 хозяйство — 13 р. 30 к.; Свеклоцентр на 1 колхоз — 1 550 руб., на 1 хозяйство члена этого колхоза——14 р. 18 к., Семеноводсоюз на 1 колхоз — 2 тыс. руб. на 1 хозяйство — 19 руб.

По отдельным областям и районам эти цифры гораздо выше.. Например стоимость аппарата полеводческой, колхозно-коопе­ративной и животноводческой систем в расчете на 1 хозяйство члена колхоза по ЦЧО характеризуется следующими дан­ными: с властное звено стоит 3 р. 21 к., окружное звено — 11 р. 70 к., районное звено — 15 руб., низовка — 14 руб., а всего — 44 р. 81 к.

Животноводческая система: областное звено — 3 р. 56 к., окружное звено — 10 р. 92 к., районное звено — 14 р. 81 к., всего на 1 хозяйство — 29 р.; 29 к.

То же самое в Ленинградской области в Нижней Волге и т. д. По Крыму стои­мость колхозно-кооперативного аппарата на 1 колхоз выражается в сумме 3 035 руб. и на 1 члена колхоза— 48,5 руб. При­мерно такие же цифры получаются по другим областям.  Мы уже не говорим здесь  о  таких  курьезах,  какие имели место в Вотской области, где правление колхоза-гиганта   «Строительство социа­лизма» составило схему управленческого аппарата колхоза на 1 014 человек, с го­довой, стоимостью его содержания в 800 тыс. руб., что в среднем составляет около 80 руб. на члена колхоза, или в 8 раз выше среднего налога, падающего на 1 хозяйство данной местности. Осуществить эту схему не удалось главным образом из-за того, что не хватило средств и людей для укомплектования аппарата, а также потому,   что колхоз   скоро распался. (Смех.) Немудрено, что при таких условиях колхозы могут распасться, и мне кажется, что нельзя найти худшего врага колхозного движения, чем те люди, ко­торые такие громадные, никому не нуж­ные, дорогие аппараты навязывают этому новому нашему движению.  Нам нужно до крайней мере на 50% сократить эти расходы, в противном случае это будет лучшей агитацией против колхозного движения. — Тов. Яковлев  абсолютно прав, когда в своих тезисах этот вопрос выпячивает.

Несколько слов о роли вредителей в на­шем народном хозяйстве. ГПУ выпустило брошюру «Материалы к отчету ЦК К ВКП (б)». Кое-кому эта брошюра не нравится. Некоторые товарищи, упоминаемые в этой брошюре, обижаются, но, по-моему, они неправы. Личную обиду надо подчинить общим интересам, а общий ин­терес заключается в том, чтобы каждый коммунист, прочитав эту самую книжку, . вник поглубже в ее содержание и добился бы того, чтобы в будущем его так не могли околпачивать.

Незачем повторять, какую громадную роль сыграло ГПУ в раскрытии вреди­тельства. Тов. Евдокимов, тогдашний пред­седатель ГПУ на Северном Кавказе, в этом отношении несомненно оказал боль­шую услугу нашей партии, так же как и другие наши работники ГПУ, То яге са­мое было и на железной дороге. Работ­ники ГПУ на железной дороге, тт. Благонравов и Кишкин, с невероятной смелостью раскопали всю эту шваль, а тогда было не так легко это сделать. Теперь мы при­выкли и знаем, что таких вредителей мно­го, и поэтому раскрывать их не так-то уж трудно. Но в то время громадное ко­личество наших работников те верило этому, — считали, что ГПУ перебарщи­вает, и с большим трудом приходилось убеждать, что вредительство налицо. Нуж­но только удивляться тому, что, имея во главе промышленности, в руководящем составе 75—80% коммунистов, мы не сумели воспрепятствовать вредительству принявшему  такие громадные размеры.

В свое время т. Сталин дал исчерпы­вающую   характеристику вредительству как форме проявления классовой борьбы со стороны небольшой кучки буржуазных специалистов, этой агентуры международной буржуазии. Отсюда же он делал вы­вод, что нам» надо взяться за подготовку своих   красных   специалистов   из детей рабочих и что нынешним директорам заводов и фабрик необходимо, если они хо­тят  стать действительно хозяевами по­ложения, овладеть техникой. Как все это оказалось глубоко правильным! А ведь это же был вопрос спора между нами и правоуклонистами.  Я  уже  говорил на одном из пленумов ЦК, как т. Рыков во время   Шахтинского   дела   очень реши­тельно выступал против той установки, которая тогда была дана ЦК в отношении создания своих технических кадров. Он, помню, пришел на заседание Политбюро, принес целую кипу выдержек из писаний Владимира Ильича о специалистах и стал доказывать, что то, что мы предлагаем, неосуществимо, что Ильич указывал, что без   буржуазных  специалистов   нам не обойтись,  не  построить  нам социализм и т. д. По-моему, никаких противоречий между тем, что говорил Владимир Ильич о буржуазных специалистах, и той установкой, которая дана партией в настоя­щее время, абсолютно нет. О чем говорил Владимир Ильич? Владимир Ильич го­ворил о том, что буржуазных специалистов надо привлекать, надо платить им как следует, чтобы они работали добро­совестно, честно помогали нам строить социализм. Ну, а если кучка контррево­люционеров-вредителей из среды этих спе­циалистов нам гадит, если они нам хотят подорвать  нашу народнохозяйственную мощь, разве когда-нибудь Владимир Ильич говорил, чтобы таких не трогать? Конечно нет! Само собой понятно, что, выкорче­вывая вредителей, мы со всей береж­ностью должны относиться к тому гро­мадному большинству буржуазных спе­циалистов, которые работают у нас и ра­ботают честно, помогают нам, и наряду с этим усиленно готовить свои кадры, памятуя, что пролетариат должен создать свою техническую интеллигенцию. Одно другому абсолютно не противоречит.

Я бы хотел процитировать вам несколь­ко, показаний этих вредителей, как они сами освещают свою вредительскую ра­боту. Случайно ли было вредительство, или оно было проявлением классовой борьбы? Послушайте самих вредителей-. Вот что пишет Стрижев. Этот Стрижев являлся старшим директором нефтяной промышленности Главгортопа ВСНХ СССР и профессором Горной академии. В прошлом, с 1898 г. — управляющий дагестанскими предприятиями общества «Нобель», акционер общества «Нобель»; в 1919 г. состоял городским головой в Грозном при Деникине, тогда же был пред­седателем комитета партии кадетов. Вот что он пишет:

«Если в довоенное время инженер, вышедшей из привилегированного учеб­ного заведения, чувствовал себя чле­ном определенной замкнутой касты, он еще больше держался за свои кастовые привилегии после революции. Револю­ция отняла земли, фабрики, заводы, дома, капиталы, но она не отняла дипломы инженеров. Это — все, что осталось у инженеров, и за это, а так­же за все, что с этим было связано, инженеры сильно цеплялись. Ясно, что почти все старые кастовые инженеры не сочувствовали новому строю и сде­лались членами контрреволюционных вредительских организаций. На это их толкали экономические интересы. Им было выгодно возвращение старого по­рядка, и они очень желали, чтобы он вернулся. Кастовая замкнутость ин­женеров облегчала контрреволюцион­ную вредительскую работу, требовав­шую также замкнутости. Переход ин­женерных каст в контрреволюционные был естественный и понятный».

Вот что говорит классовый враг. Он никак не может примириться с тем, что пролетариат отнял заводы, фабрики, земли и капиталы у старых владельцев —капи­талистов. Они, эти вредители, не хотят советской власти, а ждут— не дождутся, чтобы вернулась старая капиталистиче­ская власть. Мы можем утешить господина Стрижева, что он так и не дождется воз­вращения капитализма и капиталистов в нашу страну. (Аплодисменты.)

Вот вам еще показание инженера Калганова из Донугля:

«Влияние имело и следующее обстоя­тельство: техническая интеллигенция по сравнению с другими группами интел­лигенции была гораздо ближе к про­мышленному капиталу по самому своему Положению: даже не имея собственных капиталов, мы все же как-то инстинктивно интересовались существом именно капиталистических отношений в тех предприятиях, в которых мы работа­ли… При капиталистическом строе мы являлись в известной степени обер-офи­церами капитала, если можно так вы­разиться. Именно через нас капитал осуществлял свойственную и неизбеж­ную при капитализме эксплуатацию ра­бочих, а это в свою очередь порождало уже известную идеологию, которая рез­ко отделяла нас от рабочих, противо­поставляла нас им».

Здесь прямо со всей откровенностью вредитель указывает, что они были вра­гами рабочего класса, были на стороне эксплуататоров и остаются такими же.

Верно, этого ни в коем случае нельзя сказать о громадном большинстве нашего инженерства, которое честно работает с нами. Если бы, товарищи, мы благодаря вот этой дряни поддались на такую удоч­ку, что стали бы ко всем старым специали­стам относиться отрицательно, это было’ бы грубейшей ошибкой. Это конечно не значит, что мы должны слепо им дове­рять. Нет, критическое отношение должно остаться, но на этом основании травля спе­циалистов и спецеедство были бы гру­бейшей, непростительной и вреднейшей ошибкой.

А теперь послушаем, как вредители все­мерно задерживали рост нашей промыш­ленности. Вы знаете, какое громадное зна­чение имеет для нас трактор. Вы также знаете, какую громадную борьбу нам пришлось выдержать для того, чтобы ра­скачать наш Путиловсвий тракторный за­вод. Дрались за программу в 3 тыс., по­том за 10 тыс. тракторов. Причем, для того чтобы добиться своевременного вы­пуска 10 тыс. тракторов, надо было т. Ста­лину лично заняться этим вопросом и убеждать в этом хозяйственников.

Вот что теперь показывает вредитель Стырикович:

«Выпустив в 1927/28 г. около 1 ты­сячи тракторов, мною, Саблиным и Ивановым, согласно указаниям Белоножкина и Кутского, решено было в следующие годы держаться темпа до 3 тыс. тракторов в последний год пя­тилетки. Когда в 1928 г. была выдви­нута программа 3 тыс. тракторов в 1928/29 г., Саблин и Иванов оказывали возможное сопротивление. То же произо­шло при задании 10 тыс. тракторов в 1929/30 г. Приняв под приказом эти задания, Саблин и Иванов, По ловко, Ветчинкин и Самойлов принимали, с моего ведома, по докладам Саблина меры к невыполнению заданий».

Вы видите, как они выполняли наши задания!

«В общем таковые сводились, — про­должает вредитель: — медленный на­бор рабочих и техперсонала, малая сменность, отсутствие планирования, брак в поковках и литье, медленная установка и налаживание в работу станков и во всяких вспомогательных строительных работах. Узкие места, как например изготовление штампов умышленно не уничтожались. Я забыл упомянуть, что по указанию Кутского и Белоножкина следовало особенно за­держать изготовление запасных частей, как главной базы эксплуатации тракто­ра. Эта мера на заводе усиленно прово­дилась Саблиным и Ивановым. С моей же стороны через директоров заводов Трахтенберга и Вейса задерживалось развитие производства запасных частей на заводах им. Энгельса и им. К. Маркса. На заводе им. К. Либкнехта в этом на­правлении работал Каргополов, кото­рый сам контактировался Путиловским заводом».

Теперь же оказалось, что в этом году будет произведено 12 тыс. тракторов вместо запроектированных вредителями 3 тыс. тракторов в 1932/33 г. Вот как они окол­пачивали нашего брата. Послушаем даль­ше того же Стыриковича:

«Чтобы провести вредительские меро­приятия, и мною и директорами заводов приводилась при каждом отдельном слу­чае достаточная аргументация, могу­щая их убедить. Так, при разрушении военных мастерских указывалось, что вряд ли возможно развитие военного про­изводства в пограничном городе, и по­этому мастерская и оборудование бу­дут стоять бесполезно и их надо исполь­зовать для того или иного гражданского производства. При наборе многих ти­пов машин (заводы им. К. Маркса и им. Свердлова) указывалось, что боль­шое количество изготовляемых типов дает гибкость заводу в отношении рын­ка. При ликвидации паровозостроения на «Красном путиловце» — отдаленность Ленинграда от источников сырья и топлива и пр.».

Таким образом то ©дно говорили, то другое, то третье, а наш брат хлопал ушами и повторял то же самое. Ловко, нечего сказать! А вот как вредитель Стрижов отзывается о работе наших комму­нистов :

«Коммунисты-хозяйственники в боль­шинстве случаев не умели работать и лишь учились работать, они недоста­точно глубоко входили в дела и не все видели и знали, что нужно было знать. Прочитайте им все показания аресто­ванных нефтяников, где развернута кар­тина вредительства, и спросите: как это могло быть, чтобы у них под носом, при их повседневной работе, все это произошло?»

Вот где издевательство над нашим братом!

Дальше он продолжает:

«После этого станет ясно, что они должны были глубже вникать в дело и ближе знакомиться с беспартийными инженерами. Отчуждение между ком­мунистами и беспартийными за послед­ние годы было слишком велико. Комму­нисты сидели в своих кабинетах, куда по разным вопросам вызывали инжене­ров и с ними говорили. Но они не хо­дили по другим комнатам своего уч­реждения, не знали второстепенных служащих, не имеющих, у них доклада, и не видели, в каких условиях и как работают сотрудники данного учрежде­ния. Я, когда был старшим директором нефтяной промышленности ВСНХ, не сидел все время в своем кабинете, а много раз ходил по комнатам своего директората, видел всех, кто что де­лает, нажимал на работу и знал, на что годен каждый сотрудник, а мой началь­ник в моем кабинете и в других комна­тах директората за девять лет ни разу не был. Когда до революции я был управляющим нефтяными промыслами, я каждый день ходил по промыслам и работал в конторе; я знал каждого ра­бочего и каждого служащего, видел ра­боту и годных людей продвигал вперед по службе. Нынешние управляющие групп промыслов так глубоко в дела не входят. Их окружала бумажная во­локита, бюрократизм и миллион засе­даний, им некогда заниматься делом».

Конечно далеко не псе наши хозяй­ственники таковы, какими их рисует Cтрижов. Ведь все-таки факт остается фактом, что, несмотря на вредительство Стрижовых, развитие нашего народного хозяйства идет вперед невиданными в истории тем­пами. Но в то же время мы были бы слеп­цами и глупцами, если бы мы не вчитались в эти слова классового врага, который тан беспощадно, так откровенно критикует нас. Мы очень часто доверяем бумаге: подмахнул бумагу и считает, что все сде­лано.

И наконец, показание Ларичева, быв­шего работника Госплана, которому ока­зывалось безграничное доверие. Он по­казывает Г

«С планом и отчетами с мест приезжа­ли главным образом члены вредитель­ской организации (Бояршинов, Лубанович и др.). Перед официальными сове­щаниями они обыкновенно приходили в ВСНХ и Госплан, где с Назимовым и Скорутой (ВСНХ) и со мной, Рабинови­чем и Федоровичем (в Госплане), в за­висимости от вопросов, согласовывались отдельные элементы и устанавливались вредительские директивы по составле­нию планов и затушевыванию вреди­тельской работы по отчету».

Вот тебе и на! Они приезжали, собира­лись преспокойно, подрабатывали все во­просы и проводили их так, как им этого хотелось.

О чем это говорит? Это говорит о том, что ты, коммунист, смотри как следует за делом и слепо не доверяй никому, вни­кай в дело по существу и изучай его со всей тщательностью.

Одним из важнейших вопросов Вла­димир Ильич считал фактическую провер­ку исполнения и соответствующий подбор, и расстановку людей. Недостаточно вы­носить хорошие1 решения. g Недостаточно написать хорошую директиву, — надо следить за ее выполнением. Надо, чтобы хорошая директива хорошо проводилась на практике. А как у нас дело обстоит с этим? Довольно неважно. Разрешите привести три примера. Партия решила зимой в этом году отпустить 0,5 млрд. руб. колхозам. Вы помните, Ленин в своей статье «О кооперации» писал, что каждый «общественный строй возникает лишь при финансовой поддержке определенного класса». Партия была абсолютно права, когда она решила 0,5 млрд. руб. дать на помощь колхозам. Как мы это провели? Вот вам пример: крестьянину Белоножко Николаевского округа, который был осво­божден от сельскохозяйственного налога при наличии 7 едоков, 2 десятин земли и 1 коровы, при вступлении в колхоз предъ­явлено было к уплате: просрочки по сельскохозяйственному кредиту — 289 руб., паевые взносы в сельскохозяйствен­ную кооперацию — 18 руб., паевые в по­требкооперацию — 14 руб., строительный фонд потребкооперации —- 3 руб., стра­ховка — 5 руб., заем индустриализации — 5 руб. Итого — 334 руб. 67 коп., а в прош­лом году он налога не платил как бедняк. Скажите пожалуйста, откуда он уплатит эти 334 руб. сразу? Ведь он это все пой­мет так: мне в колхозе обещали помощь, а вот когда вступаешь, сразу с тебя тре­буют 334 руб.

Каким. образом произошло, что вместо выполнения решений партии об оказании поддержки колхозам и их кредитовании в размере 0,5 млрд. руб. требуют всяких взносов от крестьянина по Случаю его вступления в колхоз? Это получилось по­тому, что несмотря на решение партии о помощи колхозникам, им стали предъяв­лять при вступлении в колхоз требование уплаты всех числившихся за ними долгов, недоимок и просрочек, а также всякого рода взносов.

Другой пример. По НКПС обсуждался вопрос о строительстве новых железных дорог. По предложению т. Сталина был принят ряд очень важных решений. Ре­шения были такого характера, что про­ведение их в жизнь сокращало наши рас­ходы по транспорту больше чем на 1,3 млрд. руб. против плана НКПС. Обсуждал­ся этот вопрос комиссией Политбюро, председателем этой комиссии был т. Рудзутак. Когда решения были приняты, надо как будто проводить их в жизнь, больше ничего не требуется. Но члену коллегии НКПС т. Полюдову и аппарату НКПС не понравилось то решение, ко­торое приняла комиссия и — утвердило. Политбюро, и он обращается к т. Рудзутаку с письмом, где он пишет, что в этом решении не все учтено. Резолюция т. Рудзутака гласит: «Постановление подлежит точному исполнению. Ян Рудзутак. 8/III 1930 г.» Кагал ось бы, дальше не о чем рассуждать. Комиссия работала под пред­седательством т. Рудзутака, есть решение Политбюро. На попытку со стороны члена коллегии т. Долюдова убедит т. Рудзутака, что тут что-то надо изменить, т. Руд­зутак отвечает категорическим распоря­жением о том, что «постановление подле­жит точному выполнению», но решение ЦК в жизнь все же не проводится. Вся­кими махинациями в отсутствие т. Руд­зутака в советском порядке оформляется совершенно другое решение…

Ройзенман. Саботаж.

Голос. А что за это сделали?

Орджоникидзе: Это — безобразие.

Еще пример, я вчера докладывал о судостроении и пытался доказать, какое важное значение имеет постройка нашего коммерческого флота. Решения,’ которые мы приняли, надо проводить в жизнь: если I этим мы будем тянуть, не проводить в жизнь, от этих наших планов ничего не получится. Проводится ли это решение сейчас или нет? Должен заявить, что про­водится это решение очень плохо. Более того, постановление было, если не оши­баюсь, в августе 1929 г., в апреле теку­щего года мы послали товарища в Ленин­град для проверки того, как осуществляет­ся принятое решение. Когда он туда приехал, выяснилось, что материала, ко­торый был послан, на месте не оказалось, Присланный оттуда инженер, коте рому материал был в свое, время вручен, вместо того чтобы послать этот мат риал в Ле­нинград, отправил его в Харьков. В Харь­кове этот материал лежал преспокойно, никто не поинтересовался, почему послан материал не по адресу. Так и пролежал в Харькове с ноября почти по апрель месяц этот материал, который так нужен был Ленинграду. Ни Ленинград не тре­вожится, ни Харьков не подает никаких признаков жизни. Вот какая штука по­лучилась.

В том же решении Политбюро было предложено Союзверфи подвергнуть иностранной экспертизе установку стапелей. Это решение до сих пор остается невы­полненным. Дальше, было предложено использовать старые стапеля для ремонта судов. Товарищ, который обследовал: это дело, установил, что стапеля, вместо того чтобы быть приведенными в порядок, засыпаны землей. Тов. Воробьев самым решительным образом отрицал этот факт. Он нам показал фотографию. Вот видите, мол у стапеля все на месте. Так как не мо­жет быть, чтобы два человека сошлись вместе и оба врали, я позвонил в ОГПУ и попросил проверить, в чем тут дело. Оказывается, что стапеля действительно были засыпаны землей в декабре месяце, а фотографический снимок этих стапелей нам показывали прошлогодний. (Смех.)

В этих условиях борьба с бюрократиз­мом ставится по-иному. Если мы раньше ставили вопрос: хорошее и вежливое обра­щение с посетителями; борьба с волоки­той и т. д., то теперь этим ограничиться уже нельзя. По-моему, самым злостным бюрократом, самым вредным бюрократом теперь является тот, кто не выполняет честно и аккуратно решения партии и правительства. (Ройзенман: «Пра­вильно!» Аплодисменты.) Про­тив этих самых злостных бюрократов, независимо от того, кто бы они ни были, какие бы ни были их заслуги в прошлом, какого бы они ни были происхождения — рабочие, крестьяне, помещики или дво­ряне,— партия должна их со всей решительностью отстранять от занимаемых должно­стей и указать, что решения партии и правительства выносятся и для того, чтобы на второй день плевать на них, а для того, чтобы проводить их в жизнь. (Голоса: «Правильно!» Аплодисменты.) Этого мы должны во что бы то ни стало добиться.

Перехожу к чистке партии. Чтобы не занимать долго вас, просто приведу цифры и пойду дальше. По неполным данным проверено 1 554 тыс. коммунистов, исклю­чено из них 130,5 тыс., или 10,2%. В 1921 г. было исключено 30,3%. Добро­вольно и механически выбыло за это время 18,8 тыс. (1,3%), исключено, было партколлегией за период с XV. съезда по 1 июля 1929 г. 34 тыс. за разные про­ступки. В то же время в партию вступило, как вам уже известно, из докладов тт. Ка­гановича и Сталина, 600 тыс. новых чле­нов партии. В числе исключенных рабо­чие составляющих 7,5% по отношению ко всём коммунистам-рабочим; крестьяне — 18,5% по отношению ко всему количеству крестьян в партии; служащие и «прочие»— 10,9% по отношению ко всем служащим. Чистка проходила при громадном участии рабочих масс. Можно сказать, что класс чистил свою партию. Авторитет, партии в результате чистки вырос в громадной степени. Факт вступления 600 тыс. новых членов из коих громадное большинство рабочие.

О работе партколлегии будут говорить тт. Ярославский и Шкирятов, они больше остановятся на этом вопросе.. Мне разрешите не останавливаться на нем, чтобы не задерживать вас.

Борьба с троцкистской оппозицией про­должалась и после XV съезда. От XIV партсъезда. до 1 февраля 1928 г. привле­чено было контрольными комиссиями 5 755 человек, или 34% всего состава ВКП(б) того времени.

С ХV партсъезда по 1 февраля 1930 г„ привлечено было к ответственности кон­трольными комиссиями 7 300 человек; из этого числа восстановлено и реабилитиро­вано 3 11 человек — 42% . За весь период борьбы с троцкизмом было привлечено к ответственности 6 485 человек, причем в составе исключенных троцкистов служащие и «прочие» состав­ляли 50%.

В-партии процент служащих на 1 ян­варя 1928 г, был 19, а на 1 января 1930 г.— 14, а из состава исключенных за троцкизм из партии 50% составляют служащие.

Подано заявлений об отходе от оппо­зиции за период с XIV по XV партсъезд от 1 252 человек, с XV съезда по 1 апреля 1930 3 тыс. человек, из них восста­новлено в ЦКК с XV партсъезда по 5 ап­реля 1930 г. 528 человек и остальными инстанциями, кроме ЦКК, -— 1 032 чело­века, Таким образом от троцкистов почти ничего не осталось.

Если на XV съезде среди троцкистов было значительное количество бывших старых большевиков, то в настоящее время в их рядах остались из старых больше­виков — и то не совсем старых — боль­шевик Муралов — это старый больше­вик — и Раковский. (Голоса: «Раковский — бывший меньшевик». «Раковский меньшевик».) Больше никого там почти нет.

Что будут делать и как будут себя вести бывшие троцкисты в нашей партии, мож­но ли относиться ним с доверием? Вот вопросы, которые нам ставят. По-моему, общего решения этого вопроса нет — к каждому из бывших троцкистов надо при­смотреться. Тем, кто честно будет рабо­тать в партии, — полное доверие, а тех, которые будут двурушничать, — выкиды­вать из партии.

Вся работа ‘ЦКК и РКИ проходила в тесной связи и с участием рабочих масс. Тут мы следовали заветам Владимира Ильича; он считал, что работа РКИ толь­ко тогда будет плодотворна, если РКИ сумеет связаться с широкими рабочими массами. Ни одна наша, работа, ни одно обследование не проходило, чтобы рабо­чие данного предприятия не участвовали в них.

Бюро жалоб как у нас, так и на местах базируется на добровольцах—рабочих и служащих. В одной только работе по взи­манию налогов приняло участие около 50 тыс. рабочих, собравших 30 млн. руб. недоимок.

Шефство— это могучее средство мас­сового движения пролетариата, это —кон­троль снизу, контроль над советским ап­паратом, оно тесно связано с нашей ра­ботой.

Для выполнения задач, ставящих нашей партией, для победоносного завершения борьбы за полное переустройство нашего Союза, идущего гигантскими ша­гами вперед, требуется безусловное един­ство. нашей партии на основе марксиз­ма-ленинизма. Отсюда необходимость борь­бы за единство и монолитность партии.

ЦКК вместе со всей партией вела борь­бу с троцкизмом и правыми. И то и другое течение в нашей партии в настоящее время разгромлены. Небольшевистский, неленинский характер их платформы ясен всем и каждому. Это ясно не только из тех материалов и источников, которые мы имели до сих пор но и сами бывшие лидеры правой оппозиции в своих вы­ступлениях здесь вынуждены были го­ворить с этой трибуны, что платформа правых выражает не классовые интересы пролетариата, а интересы мелкой бур­жуазии.

Крики Троцкого о темпах развития на­шего хозяйства являются испугом идеоло­га мелкой буржуазии, видящего в побег доносном. шествии социализма свою гибель. Обвинения нас со стороны Троцкого в чрезмерных темпах развития нашего народного хозяйства ничем, ровным счетом, не отличаются от тех обвинений которые выдвигали, против нас правые.

Возьмите, что говорит Троцкий в одном из своих писем из-за границы? Он счи­тает, что наши темпы — это авантюрист­ские темпы. Он пишет:

«Наш основной лозунг, охватываю­щий сейчас все задачи — хозяйственные, политические, партийные, коминтерновские, — таков: своевременное и плановое  отступление от позиции авантюризма».

Ишь ты! Троцкий закричал о темпах, который превозносили «левые» зара­зы, в момент величайшего наступление пролетариата  на капиталистические эле­менты нашей страны-, в момент величай­шего размаха нашего социалистического строительства ничего другого не находит, как бросить лозунг: «Отступайте от авантюризма». Авантюри­стом он был сам тогда, когда предлагал нам несколько лет тому назад свои ре­цепты развития нашего народного хозяй­ства. То действительно был авантюризм. Принятие его предложений тогда привело бы нас, несомненно, к размычке с кре­стьянством. А теперь, когда мы десятки тысяч тракторов даем крестьянству и готовим сотни тысяч, когда наше сельско­хозяйственное машиностроение увеличи­вается до громадных размеров, почти что до размеров американских, в то время, когда мы вовлекаем миллионы крестьян в социалистическое строительство, Троц­кий, как петушок, выскакивает и кричит: «Отступайте! ». Нет, извините, наша пар­тия не только не будет отступать, но она будет все больше и больше наступать. (Аплодисменты.)

«В области сельского хозяйства, — пишет далее Троцкий, — задержать дальнейшую коллективизацию». — Ишь ты, какой левый! (Смех.) — «…объяс­нив крестьянам предельность ресурсов и сосредоточив средства на наиболее широких и обеспеченных колхозах».

Точь-в-точь то же самое, что пишут в «Социалистическом вестнике».

Кто найдется теперь, кто мог бы высту­пить против коллективизации? Ну-ка, пусть попробует. (Смех.)

Вот вчера т. Калинин обратил мое вни­мание на сообщение в «Известиях», как германские буржуазные аграрники на­чинают заигрывать с нашей коллективи­зацией. Они видят, как наша коллективи­зация,  практика коллективизации нашей страны перевернула все вверх ногами, буквально всю буржуазную идеологию о сельском хозяйстве. И, понятное дело, что ни один меньшевик не осмеливается говорить против коллективизации вообще, точно так же поступает бывший когда-то меньшевик, теперь ничем не отличаю­щийся от меньшевиков, — Троцкий.

Приостановить раскулачивание, —тре­бует Троцкий. Помните, сколько он бол­тал о кулаке, сколько раз он упрекал нас за то, что мы, мол, не так деремся с ку­лаком. (Голоса: «Да, да».) А теперь, когда большевистская партия, подгото­вившись заранее, как следует взяла этого кулака за глотку, он говорит: не трогай, приостанавливай раскулачивание. Вот это называется «левизна»!

«В области промышленности приоста­новить призовую скачку индустрии, от­бросив лозунг «пятилетка — в четыре го­да». Вот это называется «левый» Троц­кий!!

Отбросить лозунг — «пятилетка — в че­тыре года»! Лозунг, которым живет весь рабочий класс, которым живет вся наша партия, вся страна! А этот горе левый Троцкий выступает и говорит: отбросьте этот лозунг. Нет — ответим мы ему, не только не отбросим, а примем все меры к тому, чтобы пятилетка была выпол­нена раньше чел в четыре года. (Аплодисменты.)

Сравните с этим лозунгом Троцкого заявление Угланова XVI съезду от 1 июля с. г; — и вы увидите там, что и как ду­мали и хотели правые. Где же в данном случае отличие? Никакого. Они также не верили в наше колхозное и совхозное движение, также не верили в темпы на­шего развития.

Дальше Троцкий говорит о партийном режиме и самокритике. Вот что он пишет:

«В области партийного режима пре­кратить в СССР растворение партии в классе».

То, что в партию идут рабочие массы, что в партию тлилось новых 600 тыс. членов, что целые цехи заявляют о своей готовности вступить в партию, — он счи­тает это растворением партии в классе. Само собой понятно, что мы не будем при­нимать в партию целые цехи фабрик и заводов. Само собой понятно, что мы будем принимать в партию каждого ин­дивидуально. Но тот факт, что громадные рабочие-массы идут в кашу партию, сам по себе говорит о большем росте влия­ния нашей партии в рабочем классе, о росте ее авторитета в массах. А этот чудак ничего этого не видит. И дальше:

«Осудить сталинскую самокритику как самую развратную ферму партийного бюрократического плебисцита». (Смех.)

Ишь ты! Сам критику, которая на та­кую высоту подняла активность масс в стране, — он это называет «самой раз­вратной формой партийного бюрократи­ческого плебисцита в стране»! Но, това­рищи, от Троцкого мы слышали столько всяких гадостей, что и это не может нас удивить. Ну, а если правые то же самое говорят? Возьмите одного из самых усерд­ных учеников т. Томского, бывшего члена ЦК металлистов…

Каганович. Заместитель председателя.

Орджоникидзе. Заместителя председа­теля, фактического заправилу союза ме­таллистов, одного из самых активны борцов передовой шеренги Томского на VIII съезде профсоюзов — Б. Козелева, он пишет:

«Для меня ясно, что лозунг самокритики для Сталина — такой же громоотвод, каким когда-то для царизма был еврейский погром; сейчас в положении этих несчастных евреев находятся глав­ным образом хозяйственники».

Голоса. Позор, позор! (Шум.)

Голос. Он в партии?

Орджоникидзе. Никак нет. ЦКК за такие художества, за такую оценку само­критики в нашей партии и другие, не мень­шие, чем эта, сочла необходимым исключить его из партии. (Аплодисменты.)

Вы помните, сколько ядовитых слов было сказано Троцким о бюрократизме и режиме в нашей партии. Нечего их приводить здесь. Но вполне естественно поставить вопрос, каким образом язык Троцкого был усвоен правыми.

Вот вам Заявление Бухарина от 30 ян­варя 1929 Т., к которому демонстративно присоединились Рыков и Томский. Вот что они пишут:

«Серьезные больные вопросы не об­суждаются. Вся страна мучается над вопросом хлеба и снабжения, а кон­ференции пролетарской господствующей партии молчат. Вся страну чувствует, что с крестьянством неладно. А кон­ференции пролетарской партии, нашей партии, молчат. Вся страна ви­дит и чувствует перемены в между­народном положении. А конференции пролетарской партии молчат. Зато град резолюций об уклонах (в одних и тех же словах). Зато миллионы слухов и слушков о правых — Рыкове, Томском, Бухарине и. т. д. Это маленькая политика, а не политика, которая в эпоху трудностей говорит рабочему классу правду о положении, ставит ставку на массу, слышит и чувствует нужды массы; ведет свое дело, слившись с массами».

Вот вам язык Бухарина, Рыкова, Том­ского. Скажите пожалуйста, чем он отли­чается от языка Троцкого? (Голоса: «Ничем!») Ничем, решительно.

Об организационной линии партии он говорит:

«В этой области. у нас тоже две линии. Одна — партлиния «обращения о самокритике». Здесь все: сама само­критика, демократия, выборность и т. д. А где мы на самом деле Видели выбор­ного губернского секретаря? На самом деле элементы бюрократизации у нас в партии возросли».

Каким образом произошло, что то, о чем уже несколько лет назад говорил и что продолжает повторять Троцкий, повто­ряют теперь правые или, по крайней мере, повторяли вчера?

Вы помнете, как Троцкий травил Ста­лина. Буквально все сводилось к тому, что во всех разногласиях, во всей борьбе виноват Сталин. Вот если бы не было Сталина, в партии была бы тишь, гладь и божья благодать.

Что проделывали правые в этом отно­шении? Я не буду приводить цитат, но я скажу — буквально так же, в тех же са­мых словах, — они обрушивались на т. Сталина, как в свое время обрушивался Троцкий. Борьба против т. Сталина была борьбой против генеральной линии ле­нинского ЦК нашей партии. Партия пошла за своим ЦК. Партия в лице т. Сталина видит стойкого защитника генеральной линии партии, лучшего ученика Владимира Ильича. (Аплодисменты.) II поэтому наша партия и рабочий класс вполне правильно отождествляют т. Ста­лина с генеральной линией нашей партии, ведущей СССР от победы к победам.

Именно за это партия с таким вооду­шевлением и восторгом встречает т. Ста­лина. (Аплодисменты.) Этого не понимают ни Троцкий, ни Бухарин, ни Рыков и ни Томский. Мы, большевики, всегда шли и дойдем с тем, кто правильно идет по ленинскому пути, с тем, кто пра­вильно развертывает борьбу против врагов рабочего класса. И в те времена, когда мы были юношами, мы шли за Владими­ром Ильичом, не видя ere, не зная его лично, только потому, что он являлся величайшим учеником Маркса и великим мастером пролетарской революции нашей эпохи.

И сегодня мы окружаем т. Сталина до­верием, смело идем вместе с ним, зная что он ведет партию по ленинскому пути, и сколько бы правые и «левые» ни кри­чали, сколько бы они ни травили т. Ста­лина, т. Сталин от этого только выигрывает. (Голоса: «Правильно!»). Когда- то старик Бебель говорил, что если бур­жуазия ругает нас, то это означает, что мы поступаем правильно. Мы можем пе­рефразировать это и сказать: когда оппо­зиционеры ругают нас, то это означает, что мы ведем правильную линию.

Несмотря на все грубейшие ошибки правых, мы делали все возможное для того, чтобы сохранить тт. Рыкова, Бухарина, Томского, Угланова на руководящих по­стах партии. У нас есть обыватели и среди наших партийцев, которые примерно так говорят: «Вышибли, мол, на том съезде Зиновьева, Каменева и Троцкого, теперь Рыкова, Бухарина и Томского. ЦКК ни­каких мер не принимает для того, чтобы не было обостренной борьбы» и т. д. Я не буду рассказывать о том, какие меры при­нимали для сохранения единства в руко­водящем штабе партии,— мне кажется, что вы все об этом знаете; я не буду вам рассказывать о том, какие партия прини­мала меры к тому, чтобы тт. Бухарин, Рыков и Томский осознали свои ошибки. Приведу вам только один документ ко­миссии, выбранной объединенным заседа­нием Политбюро и президиума ЦКК от 7 февраля 1929 г., по вопросу о знамени­тых тайных переговорах Бухарина с Ка­меневым. Мы в этой комиссии предложили Бухарину следующее:

«Из обмена мнений комиссии выясни­лось, что:

1) т. Бухарин признает политической ошибкой переговоры с т. Каменевым;

2) т. Бухарин признает, что утвер­ждения его «заявления» от 30 января 1929 г. о том, что ЦК на деле проводит политику «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», что ЦК разла­гает Коминтерн и насаждает бюрокра­тизм в партии, — все эти утверждения сказаны им сгоряча, в пылу полемики, что он не поддерживает более этих утверждений и считает, что у него нет расхождений с ЦК по этим вопросам;

3) т, Бухарин признает на этом ос­новании, что возможна и необходима дружная работа в Политбюро;

4) т. Бухарин отказывается oт от­ставки как по линии «Правды», так и по линии Коминтерна;

5) т. Бухарин снимает ввиду этого свое заявление от 30 января.

На основании изложенного комиссия считает возможным не вносить на объ­единенное заседание Политбюро и пре­зидиума ЦКК свой проект резолюции с политической оценкой ошибок т. Бу­харина и предлагает объединенному за­седанию Политбюро и президиуму ЦКК изъять из употребления все имеющиеся документ! (стенограмму речей и т. д.).

Комиссия предлагает Политбюро и президиуму ЦКК обеспечить т. Буха­рину все те условия, которые необхо­димы для его нормальной работы на постах ответственного редактора «Прав­ды» и секретаря ИККИ».

Вот вам документ, указывающий, как мы уговаривали Бухарина, чтобы он от­казался от своих ошибок, чтобы он взял свою отставку обратно. Мы предлагали ему признать свои ошибки, пока дело далеко не зашло. На это т. Рыков ответил, что так как они не хотят, вести борьбы, они жертвуют собой, подают в отставку, несмотря на то, что они считают свои взгляды правильными. Тоже самое гово­рили Томский и Бухарин. На предложе­ние комиссии они ответили весьма резко, назвав наше предложение политикан­ством, они с гордостью заявили, что они на это не пойдут. А как теперь обстоит дело? Через полтора года; им’ пришлось пойти на большее: пришлось выступить с этой трибуны и признать все свои ошибки. Они попали теперь в такое положение, когда им не очень-то верят, несмотря на все их окаянные речи (Смех.) И съезд прав, когда он. относится к ним с таким недоверием, прав хотя бы потому, что в борьбе они были не всегда честны. Ведь чём мы, большевики, отличались всегда от всех остальных? Мы отличались тем, что никогда своих воззрений, своих взглядов не скрывали. Мы всегда выпя­чивали свою платформу, свои взгляды несмотря ни на что. А как они поступали? В 1928 г. Бухарин нам предъявил семь пунктов требований ультимативного характера. Один из этих пунктов был следующий:

4) Путем помещения соответственных статей в ЦО повести решительную борьбу с необоснованными разговорами о политических разногласиях в По­литбюро».

Он требовал, чтобы мы разъясняли в центральном органе нашей партии, что политических разногласий внутри Полит­бюро не имеется! Спрашиваю вас, товарищи: честно ли это со стороны политического деятеля?

Теперь, через полтора года, они здесь, на съезде, вынуждены признать, что у них не только были политические разногла­сия с партией но что их, платформа и их взгляды были отражением давления мелкой буржуазии на партию. Спраши­вается: на каком оснований они тогда требовали от нас, чтобы мы обманывали партию? Это, товарищи, по-моему, не честно.

Вот какие поступки настораживают. Я бы хотел, чтобы эта настороженность у нас прошла как можно скорее. Я бы хотел самым искренним образом, чтобы тт. Ры­ков, Угланов, Томский, Бухарин пол­ностью встали на ленинские позиции на­шей партии. Между прочим, т. Бухарин ни одним словом не обмолвился на этом съезде. Вернее, его здесь нет, но мы знаем, что т. Бухарин умеет писать. Если он умеет целые подвалы «Правды» заполнять статьями об «организованном капитализ­ме», то почему он не мог несколько стро­чек написать партийному съезду, где бы сообщил: да, товарищи, я ошибался, ошиб­ки свои признаю. Он этого не сделал, и не сделал не потому, что он был так бо­лен, что не мог ничего написать. Когда Бухарину надо писать оппортунистиче­скую платформу, он, лежа в постели, пишет по 20—30—40 страниц. (Смex.)

В этой борьбе от нас, от ЦКК, правые и примиренцы к ним требовали, чтобы мы заняли позицию какой-то обывательской справедливости. Вот, мол, Ильич вас создал, вы должны быть выше всех и вся. Это очень хорошо сказано, может поще­котать самолюбие, но только дурака. (Смех.) Мы считаем себя большевика­ми и в решении политических вопросов нашей партии мы ни в коем случае не мо­жем занять какую-то обывательскую по­зицию— ленинцы, и если на ленин­ские позиции наступают Троцкий, Буха­рин, Рыков или равно мы, ЦКК, должны грудью встать на защиту ленинских позиций партии. Мы считаем, что это единственно правильно. Мы за единство нашей партии, мы боролись за это единство, ЦКК должна и впредь бо­роться за это единство.(Аплодисменты.) Но единство нашей партии должно быть не обывательское, а на основе марксизма-ленинизма. (Шумные аплодисменты.)

Оппозиция, поскольку она колебала это единство, постольку она лила воду на мельницу врага. Вы помните, как Ленин писал: кто хоть сколько-нибудь колеблет дисциплину нашей партии, в особенности в период диктатуры пролетариата, тот помогает контрреволюционерам. И вот, разрешите мне в подтверждение этого прочесть вам маленькую выдержку из слов одного контрреволюционера Аккермана, бывшего работника Грознефти, ин­женера-вредителя. Он говорит:

«Не оставляя никогда надежд на ско­рое падение советской власти, работая в этом направлении, все специалисты всегда жадно прислушивались ко всяким разногласиям в партии, и незави­симо от того, какой уклон имела оппо­зиция, всегда желали ей успеха, видя в нем залог ослабления и даже кру­шения советской власти».

Вот что говорит контрреволюционер, классовый враг. Как бы нас ни ругали, что бы про нас ни говорили, а антипартий­ный тон в отношении ЦКК с большим успехом перенял т. Рыков у Троцкого, — я думаю, что мы были правы, когда вместе со всей партией решительно восстали про­тив правых. ЦКК и в будущем, выполняя заветы Владимира Ильича, должна «не взирая на лица», стоять на страже един­ства нашей Партий на основе ленинизма. (Аплодисменты.)

Малейшие колебания этого единства со стороны оппозиции, будет ли это правая, будь ли это «левая» оппозиция, всегда встретят со стороны всей партии и в пер­вую очередь со стороны ЦКК самый сокрушительный отпор, такой же, какой встретила правая оппозиция на этом съез­де. (Шумные, продолжительные аплодисменты.)

ПРЕНИЯ ПО ОТЧЕТУ