Маленький штришок для выяснения больших вопросов

Попалось мне  в руки интервью журналу «Итоги» одного из крупнейших российских олигархов президента Альфа-банка П.Авена (Итоги, 2008,  10 ноября). Занимательное чтение,  кстати. Сам Авен, фигура колоритная, прославился яркими заявлениями о том, что богатые нравственнее бедных, а также дискуссией с писателем З.Прилепиным на тему социального неравенства. Честно, уважаю людей, которые с открытым забралом, что называется, бросаются на амбразуру. П.Авен безусловно человек с убеждениями, по которым можно легко составить портрет типичного представителя господствующего класса в современной России.

В одном из давнишних интервью на вопрос, должны ли богатые люди делиться с бедными, П.Авен ответил: «Один мой старший товарищ сказал: «А может, и отметками в школе надо было делиться? У одних пятерки, а у других двойки. Несправедливо!» Поймите, борьба с бедностью – функция не Альфа-банка и вообще не частного бизнеса. Это дело государства, Наше дело – зарабатывать деньги для акционеров и клиентов в рамках закона. Других обязанностей у нас нет. Мы платим налоги и больше ничего не должны никому, кроме Бога и совести. Это уже наша личная воля, сколько и на что мы тратим, кому помогаем жить» (Аргументы и факты. 2004.№41.С.9).

По всей видимости, дискуссия с Захаром Прилепиным спустя годы пошла Авену  на пользу, если в2008 г. перед самым кризисом он уже признает, что общество расколото, — причем «и очень сильно», — по уровню достатка и «остается большое количество людей, которые никак не ощутили на себе рост потребления последних лет». Но очень уж трудно у наших олигархов зреет понимание, что богатство одних и бедность других — явления взаимосвязанные.   Мешает этому пониманию их классовое положение, определяющее свою очередь их социальные интересы, которые, надо отдать должное, Авен озвучивает со всей определенностью.

Итак, что же такое классовый интерес, если рассматривать это понятие применительно к таким людям, как П.Авен?  Для частного бизнеса таковым, безусловно, является стремление к прибыли, «зарабатывать деньги для акционеров и клиентов». Других обязанностей эти люди для себя не видят. Ни перед бедными, ни даже перед государством. Авен дает понять, что государство  — для бедных и именно к нему те должны обращаться, а не к частному бизнесу. Но откуда государство возьмет деньги для бедных? И на этот вопрос у Авена есть ответ: из налогов. «Мы платим налоги и больше ничего не должны никому, кроме Бога и совести».  Звучит так, как будто они делают бедным одолжение. Это только в Конституции записано про обязанность платить налоги. На самом деле есть классовый интерес, он может оказаться выше любого закона. Поэтому и говорит Авен: «Это уже наша личная воля, сколько и на что мы тратим, кому помогаем жить». Это не самоуверенность и самобахвальство. Это  — от осознания своей силы и могущества, заключенных в том, чем они владеют и распоряжаются. И государство им не указ, есть только их «личная воля», которая может статься доброй волей, если, конечно, они захотят.

Впрочем,  не надо понимать мою интерпретацию слов Авена таким образом, будто эти люди становятся над законом или готовы идти против закона. Пусть это определяет суд, а не я. Тем более Авен говорит о стремлении зарабатывать (вчитайтесь в его слова) «в рамках закона». Таким образом, Авен распространяет интерес своего класса и на государство, которое должно придать этому интересу силу закона.

Государство должно помогать не только бедным, но помогать и богатым зарабатывать еще больше. Причем государство должно действовать избирательно.  «Единственный способ эффективного управления заключен в том, чтобы распределять средства [государства] выборочно», — говорит он в «Итогах». Авен  предлагает не бояться «такого рода дискриминационных мер». И приводит пример, как американское государство топит один банк, чтобы спасти другие. Вот вам и рушится миф о «честной и свободной конкуренции». Не рынок определяет, а власть, «отделяя хороших от плохих и решая, кто достоин помощи». Авен формулирует классовый интерес не всей буржуазии, а только самого крупного ее отряда, нацеленной на монопольное положение и сращивающегося для этого с государством. Один крупный хищник пожирает десятки и сотни других помельче. Государство должно помогать прежде всего крупняку, «исходя из общеэкономических соображений, из степени влияния на систему».

Поэтому и ратует Авен за консолидацию банковского сектора. Действительно, зачем нам банки с капиталом в восемьдесят тысяч долларов? «Это же просто смешно!», — восклицает ворочающий миллиардами бизнесмен. Авен дает блестящую иллюстрацию неоднородности буржуазного класса и противоречивости интересов внутри него, ибо какой мелкий предприниматель, мечтающий о том, чтобы банков, магазинов и прилавков  было «много и разных» — ведь тогда и для него найдется местечко под солнцем – подпишется под этими словами? Авен дает понять всякой мелкоте: вы можете конкурировать между собой сколько угодно, мы же системообразующие, на нас государство держится, и если вы утонете – это ваши проблемы, а государство поможет нам. Ибо это наше государство!

Впрочем, не нужно думать, что крупные бизнесмены такие государственники. Авен выдает тезис, под которым подпишется любой анархист: «В отличие от Маркса и его коллеги Энгельса считаю, что государственная форма управления порочна». Во как! Надо полагать, что так оно и на самом деле есть, судя по размерам взяток, какие дает бизнес чиновникам. Но в этом же номере журнала вы увидите фотографию П.Авена и председателя правительства России  В. Путина во время посещения отделения Альфа-банка в Новосибирске. Помнится, как один из американских олигархов провозглашал, что «выгодно Дженерал Моторз, то выгодно Америке». Так ведет себя и крупный бизнес в России. Если это выгодно Альфа-банку, можно изобразить себя и государственником. Взамен, говорит Авен, «когда частный собственник оказывается в кризисе, тогда должно вмешаться государство, протянуть руку помощи».

Итак, когда бизнес богатеет, государство не должно вмешиваться, ибо это «порочная форма управления». Тогда государство может помогать бедным, если мы захотим, конечно, платить налоги.  Тогда государство – это не более чем «ночной сторож», оберегающий нашу собственность от бедных, от таких, как, например, герой романа З. Прилепина, против которого П.Авен затеял целую дискуссию.

И совсем иначе должно вести себя государство, если возникает угроза бизнесу. Государство безусловно должно вмешаться. «Это не марксизм, — говорит П.Авен, — а скорее экономический рационализм в действии». Но нас не обманешь красивым словом «рационализм». О том и говорил всегда марксизм, что государство – орудие в руках экономически господствующего класса. Авен вольно или невольно подтвердил это.

Впрочем, Авен печется не об интересах всего класса собственников. Это значило бы пойти против святая святых капиталистической экономики – конкуренции, при которой более крупный и сильный съедает более мелкого и слабого. Государство во время кризиса должно спасать не собственника, а предприятие, говорит далее П.Авен. Как это верно с точки зрения монополистической конкуренции! Государство помогает переделить рынок в пользу таких, как Авен. Ничего, если кто-то из бизнесменов выпадет в осадок. Миллионы мелких хозяйчиков каждодневно разоряются и вновь включаются в изнурительную борьбу за собственность. Здесь неизбежны жертвы.

Главное не перемена личностей у руля бизнеса и власти, а сохранение и совершенствование системы – через поддержку тех, кого надо поддержать «из общеэкономических соображений и степени влияния на систему»,  и конкуренцию всех остальных. Даже если при этом летят чьи-то головы (пример М.Ходорковского здесь показательный пример), для системы это не страшно. Просто один бизнесмен замещается другим, был «Юкос», стала «Роснефть» и т.д. Эта система никому ничего не гарантирует лично.  Поэтому и проговаривается П.Авен о том, что государство должно помогать даже не всем бизнесменам, главное «спасение предприятия» для нового хозяина. Капиталист на то и капиталист, чтобы приумножать свой капитал. И если государство ему в этом захочет помочь, кто от этого откажется с точки зрения «экономического рационализма»?

Ну а если нечто подобное случится с самим Авеном, волнуется корреспондент: «трудно, наверное, отказаться от рябчиков с ананасами». «В моем поколении философски смотрят на богатство, — отвечает миллиардер. – Для нас это как сказка: сегодня есть, а завтра нет».  Конечно, если копнуть историю происхождения богатств в постсоветской России, многим покажется это обогащение сказочным. Но так оно, наверное, и было в начале 90-х для таких как Авен. Но вот для нового поколения так уже не будет. И Авен вынужден это признать, когда говорит, что его дети, которым в2008 г. было по пятнадцать, «гораздо сильнее бояться оказаться бедными, нежели я».

Капитализм в России сегодня не тот, каким он был, когда начинал свой путь в бизнес П.Авен. Тогда в России действительно были миллионы собственников, сказочно обогащавшихся, но также стремительно и разорявшихся. Сегодня в России капитализм золотой сотни, «капитализм друзей Путина», как метко называют его отдельные представители политической оппозиции, капитализм государственно-монополистический.  В таких условиях новым людям в бизнесе есть что терять и трудно пробиться. Посмотрите хотя бы, как растет стоимость взяток. Неудивительно, что детки много работавших над богатством богатеев часто предпочитают проедать папины миллиарды. Главное, чтобы системе воспроизводства и накопления капиталов ничего не угрожало. Просто место одних Авенов займут другие. Вот и вся мораль.