Диктатура пролетариата и выборный принцип 1936 г.

Тов. Курмеев поставил себе задачу доказать, что Сталин неправильно строил социализм в части определения сущности и роли государства диктатуры пролетариата. Более того, Сталинская конституция заложила основы для разрушения социализма, заменив территориально-производственный принцип выборов территориальным. Этот взгляд уже не раз высказывался тов. Курмеевым, на что был дан достаточно исчерпывающий ответ тов. Лбовым (см. №7 июнь 2010).

В программе РКРП прописана критика выборов в Советы: «В 30-е годы в условиях резко обострявшейся международной обстановки и нарастающей угрозы войны был осуществлен отход от выборов органов власти через трудовые коллективы (вопреки действовавшей Программе РКП(б)). И хотя многие характеристики Советов сохранялись (выдвижение кандидатов в депутаты трудовыми коллективами, высокий удельный вес рабочих и крестьян в депутатском корпусе, периодические отчеты депутатов перед избирателями), тем не менее появились предпосылки формирования парламентской системы, оторванной от трудовых коллективов и позволяющей депутатам, особенно высших уровней, избранным от территории, игнорировать волю трудового народа практически без риска быть отозванными. Неподконтрольность государственной власти трудовым коллективам, ее относительная независимость от них способствовали принижению роли трудящихся в управлении обществом, бюрократизации всей системы государственной власти. Социалистический характер Советской власти сохранялся, и власть продолжала действовать в интересах рабочего класса в той мере, в какой руководство коммунистической партии сохраняло верность марксизму-ленинизму». Курмеев развивает эту критику до утверждения, что изменения в выборах явились следствием сталинской ошибки в теории государства.

В 1936 году было широкое обсуждение проекта конституции, по результатам которого Сталин сделал доклад на Съезде, опубликованный в «Правде». В частности, он кратко упоминал о таких критиках «слева»: «Четвертая группа критиков, атакуя проект новой Конституции, характеризует его как “сдвиг вправо”, как “отказ от диктатуры пролетариата”, как “ликвидацию большевистского режима”. Большевики качнулись вправо, это факт”, – говорят они на разные голоса. Особенно усердствуют в этом отношении некоторые польские и отчасти американские газеты.

Что можно сказать об этих, с позволения сказать, критиках?

Если расширение базы диктатуры рабочего класса и превращение диктатуры в более гибкую, стало быть, более мощную систему государственного руководства обществом трактуется ими не как усиление диктатуры рабочего класса, а как ее ослабление или даже как отказ от нее, то позволительно спросить: а знают ли вообще эти господа, что такое диктатура рабочего класса?

Если законодательное закрепление победы социализма, законодательное закрепление успехов индустриализации, коллективизации и демократизации называется у них “сдвигом вправо”, то позволительно спросить: а знают ли вообще эти господа, чем отличается левое от правого?

Не может быть сомнения, что эти господа окончательно запутались в своей критике проекта Конституции и, запутавшись, перепутали правое с левым.

Нельзя не вспомнить по этому случаю дворовую “девчонку” Пелагею из “Мертвых душ” Гоголя. Она, как рассказывает Гоголь, взялась как-то показать дорогу кучеру Чичикова Селифану, но, не сумев отличить правую сторону дороги от левой ее стороны, запуталась и попала в неловкое положение. Надо признать, что наши критики из польских газет, несмотря на всю их амбицию, все же недалеко ушли от уровня понимания Пелагеи, дворовой “девчонки” из “Мертвых душ”. Если вспомните, кучер Селифан счел нужным отчитать Пелагею за смешение правого с левым, сказав ей: “Эх, ты, черноногая… не знаешь, где право, где лево”. Мне кажется, что следовало бы так же отчитать наших незадачливых критиков, сказав им: Эх, вы, горе-критики… не знаете, где право, где лево». Сталин указывает на то, что классовая структура общества существенно изменилась к середине 30-х, и конституция, которая юридически закрепляла завоевания коммунизма, наконец, упразднила некоторые ограничения избирательного права. На деле ничего не менялось, господство рабочего класса так же обеспечивалось его руководящей ролью в Советах, выдвижением кандидатов из трудовых коллективов и направляющим влиянием коммунистической партии. Тов. Курмеев видит в этом изменении отстранение рабочих от власти и переход диктатуры от класса к партии, что в дальнейшем оказалось причиной того, что рабочие начали осознавать государство надклассовым органом. Однако изменение порядка выборов в Советы, произошедшее в 1936 г., завещал еще Ленин:

«Последний пункт, которого мне следует коснуться, это — руководящая роль пролетариата и лишение избирательного права. Наша Конституция признает преимущество пролетариата над крестьянством и лишает избирательных прав эксплуататоров. На это больше всего нападали чистые демократы из Западной Европы. Мы им отвечали и отвечаем, что они забыли самые основанью положения марксизма, забыли, что у них речь идет о буржуазной демократии, а мы перешли к демократии пролетарской. Нет ни одной страны в мире, которая сделала бы хоть десятую долю того, что сделала за истекшие месяцы Советская республика для рабочих и беднейших крестьян в смысле привлечения их к управлению государством. Это — абсолютная истина. Никто не станет отрицать, что для демократии действительной, а не бумажной, для привлечения рабочих и крестьян мы сделали столько, сколько за сотни лет не сделали самые лучшие демократические республики и сделать не могли. Это определило значение Советов, благодаря этому Советы стали лозунгом пролетариата всех стран.

Но это нисколько не избавляет нас от того, что мы спотыкаемся о недостаточную культурность масс. Вопрос о лишении избирательных прав буржуазии мы никоим образом не рассматривали с абсолютной точки зрения, потому что теоретически представляется вполне допустимым, что диктатура пролетариата будет подавлять буржуазию на каждом шагу, но может не лишать буржуазию избирательных прав. Это теоретически вполне мыслимо, и нашу Конституцию мы точно так же не выдвигаем, как образец для других стран. Мы говорим только, что тот, кто понимает переход к социализму без подавления буржуазии, тот — не социалист. Но если буржуазию как класс подавлять необходимо, то лишать ее избирательных прав и равенства не необходимо. Свободы для буржуазии мы не хотим, равенства эксплуататоров и эксплуатируемых мы не признаем, но мы рассматриваем в программе этот вопрос таким образом, что меры такого рода, как неравенство рабочих с крестьянами, Конституцией вовсе не предписываются. Конституция их записала после того, как они были введены в жизнь. Даже не большевики выработали конституцию Советов, ее выработали до большевистской революции меньшевики и эсеры против себя. Они выработали ее так, как выработала жизнь. Организация пролетариата шла гораздо быстрее, чем организация крестьянства, что делало рабочих опорой революции и давало им фактически преимущество. Дальше стоит задача: от этих преимуществ переходить постепенно к их уравнению. Буржуазию до Октябрьской революции и после нее никто из Советов не изгонял. Буржуазия сама ушла от Советов.

Вот как обстоит дело с избирательными правами буржуазии. Наша задача — поставить вопрос с полной ясностью. Мы нисколько не извиняемся за наше поведение, но совершенно точно перечисляем факты, как они есть. Наша Конституция, как мы указываем, вынуждена была внести это неравенство, потому что культурный уровень слаб, потому что организация у нас слаба. Но мы не превращаем этого в идеал, а, напротив, в программе партия обязуется систематически работать над уничтожением этого неравенства более организованного пролетариата с крестьянством. Это неравенство мы отменим, как только нам удастся поднять культурный уровень. Тогда мы сможем обойтись без таких ограничений. Эти ограничения уже сейчас, после каких-нибудь 17 месяцев революции, имеют практически весьма небольшое значение. (Ленин.  Доклад по партийной программе. VII съезд РКП(б)».

Тов. Курмеев не хочет признавать, что ситуация меняется и что социалистическое общество на пути борьбы за коммунизм проходит различные стадии в своем становлении. Например, такой простой вопрос о функции военного подавления эксплуататоров внутри страны. Тов. Курмеев утверждает, что к 1936 году эта функция продолжила существовать, не отмерла, только лишь «существенно уменьшилась», а исчезнет она только тогда, когда будут окончательно изжиты товарные отношения. Хотелось бы узнать о фактах ее применения. Товарные отношения сами по себе не требуют насильственного подавления, они требуют экономического разгрома, заменой планом. После того, как все эксплуататорские классы были уничтожены, как крупные социальные группы: помещики, буржуа, кулаки, то функция насильственного подавления эксплуататорских классов перестала существовать. Следующим этапом классовой борьбы внутри страны стала охрана социалистической собственности и борьба с агентурой империализма. Таким образом, с точки зрения тов. Курмеева уже уничтоженные классы помещиков, буржуа и кулака нужно было повторно уничтожать. Он не хочет признавать, что буржуазия возрождается теперь не в качестве социальной группы, не на основании экономического господства, не по средствам эксплуатации, а через кражи, коррупцию, казнокрадства и теневой рынок.

Отвечу в самом конце на множество мелких придирок тов. Курмеева, его стиль представляет собой крайней степени буквоедство, которое своим острием обращено на оппонента и подкреплено кипой цитат. Главное, что позиция тов. Курмеева понятна – формальное изменение в способе голосования отстраняет рабочий класс от власти, власть передает в руки партии, что влечет за собой оболванивание рабочего класса и поражение революции. Все поставлено с ног на голову. Следует отослать читателя к следующим работам, чтобы хорошо разобраться в данном вопросе: Ленин «Проект программы РКП(б)», Сталин «О проекте конституции Союза ССР», Сталин «Отчетный доклад на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б)».

Вернемся к позиции тов. Курмеева и конкретно ее разберем. Напомню слова Ленина и из «детской болезни»: «Всем известно, что массы делятся на классы; — что противополагать массы и классы можно, лишь противополагая громадное большинство вообще, не расчлененное по положению в общественном строе производства, категориям, занимающим особое положение в общественном строе производства; — что классами руководят обычно и в большинстве случаев, по крайней мере в современных цивилизованных странах, политические партии; — что политические партии в виде общего правила руководятся более пли менее устойчивыми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых на самые ответственные должности лиц, называемых вождями. Все это азбука. Все это просто и ясно. К чему понадобилась вместо этого какая-то тарабарщина?». КПСС осуществляла руководство рабочим классом вплоть до 90-х годов, когда сама раскрошилась на буржуазные партии и когда окончательно на арену политической жизни вышли буржуазные вожди, выступавшие за приватизацию общенародной собственности. Но тов. Курмеев, как идеологически последовательный член РКРП, видит причину разрушения социализма в отходе партии от класса. Это обратная формула от сегодняшнего хвостизма РКРП. Но рабочий класс постольку революционен, поскольку там проводится научно-коммунистическое влияние. Тов. Курмеев ставит все с ног на голову и ведущей стороной в системе диктатуры пролетариата выделяет Советы, а фактически рабочий класс по отношению к партии. Он говорит, что Сталин и партия отобрали власть у рабочего класса, тогда как без Сталина и партии у рабочего класса не было бы направляющей силы, мозгового центра, штаба (потому что партия – это авангард рабочего класса). Тов. Курмеев не желает понимать сущность власти, он власть прямо соотносит с доступом к органам власти, тогда как органы – это всего лишь  формальные инструменты, объединения, коллегии выдвинутых представителей класса. Но разве не из рабочих выдвигались кандидаты? Разве не произошли достаточные классовые изменения в СССР к 1936 году, чтобы дать право выдвигаться кандидатам от малых коллективов и дать право голоса пенсионерам и домохозяйкам?  Сталина предупреждали, что сняв ограничения в избирательном праве, в Советы пролезут белогвардейцы и враги, на то он вразумительно замечал: «Волков бояться, в лес не ходить. Во-первых, не все бывшие кулаки, белогвардейцы или попы враждебны Советской власти. Во-вторых, если народ кой-где и изберет враждебных людей, то это будет означать, что наша агитационная работа поставлена из рук вон плохо и мы вполне заслужили такой позор, если же наша агитационная работа будет идти по-большевистски, то народ не пропустит враждебных людей в свои верховные органы. Значит надо работать, а не хныкать, надо работать, а не дожидаться того, что все будет предоставлено в готовом виде в порядке административных распоряжений».

Проблема деградации Советской власти вовсе не в том, что домохозяйки неправильно голосовали. С середины 50-х годов политика партии по отношению к Советам стала очень примитивной, начали спускать кандидатов в коллективы и следует заметить, что рабочие полностью доверяли партии и выдвигали по указке партии. Уже здесь становится понятно, что мозговой центр коммунистического строительства – партия, политически безосновательно повернула по пути деградации Советской власти. Советы постепенно превращались в учреждения, погрязшие в рутинных задачах, практически не связанные со строительством коммунистических производственных отношений. А затем Совнархозы Хрущева, разорвавшие централизацию социалистической власти и превратившие Советы в центры хозяйственного управления. Рабочий класс был ведом КПСС к капитализму. Тов. Курмеев, видимо, верит, что рабочий класс по своему существу «чувствует» дорогу к коммунизму. Видимо коммунизм – это не наука, а внутреннее состояние пролетария, к которому тот бессознательно склонен. Если бы это было так, то у рабочего класса СССР были все возможности даже в 1991 году повернуть историю на рельсы коммунистического строительства. Но, к сожалению, главной направляющей «возможностью» рабочего класса является коммунистическая партия, которая привела после Сталина к контрреволюции, которой не было в 1991 году в качестве руководящей силы класса, которой нет и сейчас. Тов. Курмеев пытается оправдать коммунистическую партию, найдя объективные причины поражения социализма. Если судить по Курмееву, то получается, что если обеспечивать производственный принцип выборов в Советы, то это гарантия революционность рабочего класса. Я полностью согласен, что рабочий класс должен иметь власть, в как можно более прямой форме. Ведь именно за это выступает тов. Курмеев? Но за это выступал и Ленин, когда говорил, что «в самом недалеком будущем прекращение внешнего нашествия и довершение экспроприации экспроприаторов может, при известных условиях, создать положение, когда пролетарская государственная власть изберет другие способы подавления сопротивления эксплуататоров и введет всеобщее избирательное право без всяких ограничений». За это же выступал Сталин, приводя слова Ленина в действительность. Тов. Курмеев или не желает понимать разные стадии развития Советского общества, или слепо полагается на революционные чувства рабочих. Или и то и другое понемногу.

Советы – это политическая самоорганизация рабочих, которая была удачно выбрана большевиками в качестве основного инструмента борьбы за диктатуру пролетариата. Советы были необходимы постольку, поскольку рабочие массы неоднородны и невежественны, только передовая часть рабочих способна составить коммунистическую партию, поэтому осуществлять надежную связь со всей массой рабочего класса было необходимо через наиболее доверительные для рабочих органы – Советы. Если тов. Курмеев боится, что власть самоизолируется от рабочих через коммунистическую партию, то не проще ли организовать власть рабочего государства через профсоюзы? Эти кровь от плоти органы рабочей борьбы. История нам показала, что сделать это невозможно. Может тогда проблема не в «рабочести» Советов?

Советы и партия – это две диалектические противоположности, которые оппортунизм пытается свести к противопоставлению, например, в виде Советов без коммунистов, а марксисты преодолевают их противоположность, наоборот, большевизируя Советы. Партия здесь является ведущей стороной, а Советы ведомой. Соответственно, со становлением их тождества связана историческая смена форм и функций Советов, так как коммунистическая партия сообразно ситуации определяет направление движения общества, через диктатуру пролетариата, то есть по форме через Советский инструментарий. Отсюда те классовые изменения в ходе победоносного строительства социализма, которые тов. Курмеев не признает, закрепились в отмене всяких ограничений на избирательное право. Партия была незыблемым авторитетом в лице рабочих масс и такой насильственный метод, как лишение избирательных прав ряда социальных групп, уже не требовался. Наоборот, для более чуткого руководства, для укрепления дружественного союза между преобразованным кооперативным крестьянством и рабочим классом, для широкой пропаганды социалистического демократизма было принято решение дать послабление в вопросе выборов. Существо дела никак не поменялось, так как, наоборот, изменение системы выборов стало возможным, потому что связь между партией и рабочим классом достаточно окрепла. А уже новая конституция укрепила связь между рабочим классом и кооперативным трудовым крестьянством, между рабочим классом и трудовой интеллигенцией. Вместе с известным стиранием классовых различий был обеспечен фундамент крепкого трудового союза все еще двух различных классов социалистического СССР.

Отдельно стоит обратить внимание на тезис тов. Курмеева о том, что рабочий класс должен «напрямую влиять на характер государства». Во-первых, партия осуществляет руководство классом, а непосредственно рабочий класс, часто в лице членов коммунистической партии, участвует в управлении государством. Одна из необходимых задач коммунистического строительства – это включение в процессы управления обществом наибольшего количества людей. Но что может быть лучшим примером такого включения, чем стать депутатом Совета, стать членом коммунистической партии – мозгового штаба рабочего класса? Кроме непосредственно Советов, в СССР существовали множество общественных организаций, которые активно участвовали в общественном управлении. Сталинская Конституция обеспечила подлинный социалистический демократизм. Результатом этого «… будет дальнейшее усиление политической активности масс, вовлечение новых слоев трудящихся в работу по управлению государством. Тем самым диктатура пролетариата становится более гибкой и, стало быть, более мощной системой государственного руководства рабочего класса обществом, база пролетарской диктатуры расширяется, ее основа становится более прочной» (Жданов, доклад на пленуме ЦК ВКП(б) 23 февраля- 5 марта 1937г., «КПСС в резолюциях и решениях», часть 3, стр. 291).

Разберемся подробней с выборами. Приведу статью 141 Сталинской конституции: «Кандидаты при выборах выставляются по избирательным округам. Право выставления кандидатов обеспечивается за общественными организациями и обществами трудящихся: коммунистическими партийными организациями, профессиональными союзами, кооперативами, организациями молодежи, культурными обществами». И статью 142:   «Каждый депутат обязан отчитываться перед избирателями в своей работе и в работе Совета депутатов трудящихся и может быть в любое время отозван по решению большинства избирателей в установленном законом порядке». Так же нельзя забыть такую приятную пикантность, что в бюллетене для голосования напротив каждого кандидата было указано какой конкретно коллектив его выдвинул. Это способствовало тому, что ненадежных людей никто не выдвигал. Теперь стоит уточнить, что означают «общественные организации», обратимся к статье А. Я. Вышинского «Сталинский избирательный закон» (Вестник АН СССР №9 1937г.): «Согласно ст. 57 «Положения о выборах» выставлять кандидатов мо­гут как центральные органы общественных организаций и обществ трудя­щихся, так и республиканские, краевые, областные и районные органы, равно как и общие собрания рабочих и служащих по предприятиям, крас­ноармейцев — по войсковым частям, а также общие собрания крестьян по колхозам, рабочих и служащих совхозов — по совхозам.

Характерным отличием советской избирательной системы является право выставления кандидатов только общественными организациями и обществами трудящихся. Индивидуальное выставление кандидатов, т. е. выставление кандидатов отдельными гражданами, по нашему закону не до­пускается.

Несмотря на то, что и Конституция и «Положение о выборах» точно определяют круг организаций, имеющих право выставления канди­датов в Верховный Совет СССР, теперь уже возникает ряд вопросов, кло­нящихся к еще большему уточнению этого порядка. Так, например, спра­шивают, что именно надлежит разуметь под общественной организацией, в каком именно порядке эта организация должна быть зарегистрирована, можно ли отнести к общественным организациям хотя бы и зарегистриро­ванные в установленном законом порядке религиозные об’единения и т. п. На эти вопросы можно дать, исходя из нашего действующего законо­дательства, совершенно ясные и точные ответы.

Под общественными организациями или обществами трудящихся в на­шем законодательстве понимаются всевозможные об’единения трудящихся граждан СССР, преследующие цели партийного, профессионального или иного общения в интересах социалистического строительства, в интере­сах содействия делу социализма, закрепления и дальнейшего развития со­циалистических успехов и побед.

Под   обществами   или   иными   общественными   организациями  необходимо разуметь добровольные общества и их союзы, которые, как это ска­зано в «Положении о добровольных обществах и их союзах», утвержден­ном ВЦИК и СНК РСФСР 10 июля 1932 г., «… являясь организациями общественной самодеятельности трудящихся масс города и деревни, ста­вят своей задачей активное участие в социалистическом строительстве Союза  ССР,  а также  содействие  укреплению  обороны страны»». А теперь об отзыве депутата: «По Сталинской Конституции каждый депутат в совет депутатов трудящихся, начиная от сельского совета вплоть до Верховного Совета СССР, обязан отчитываться перед своими избирателями о своей работе в совете и о работе самого совета депутатов трудящихся. Если депутат не оправдал доверия своих избирателей, то последние имеют право его отозвать в любое время по решению большинства избирателей в установленном законом порядке. По «Положению о выборах в Верховный Совет СССР» после выбытия депутата из состава Верховного Совета СССР Президиум Верховного Совета в двухнедельный срок назначает в соответствующем избирательном округе срок выборов нового депутата, но не позднее, чем в двухмесячный срок после выбытия депутата из состава Верховного Совета СССР.

Право отзыва депутата является одним из характерных признаков подлинной демократичности советской избирательной системы. Право отзыва депутата увеличивает ответственность депутата перед своими избирателями, укрепляет связь депутата с населением своего избирательного округа. Ленин говорит: «…выборное учреждение или собрание представителей может считаться истинно демократическим и действительно представляющим волю народа только при условии признания и применения права отзыва избирателями своих выборных. Это основное, принципиальное положение истинного демократизма…». Ни в одной буржуазной конституции право отзыва депутата избирателями не предусмотрено, право отзыва депутата существует только в СССР» («Словарь в помощь избирателю к выборам в верховный совет СССР», М. 1937).

Тов. Курмеев боится, как он считает, «парламентских форм» и решил до полного коммунизма идти с тем промышленным пролетариатом, который был при капитализме. Но фокус в том, что, во-первых, ситуация меняется и пролетариат меняется, во-вторых, у рабочего класса СССР до 90-х годов оставалась возможность повернуть вспять ход деградации и упадка. Только вот направляющая сила рабочего класса этого не сделала. Это и пытается замазать своей теорией «преданного производственного принципа» тов. Курмеев. Нужно прямо сказать, что упадок социализма в СССР произошел в результате предательства коммунистической партии, в результате измены марксизму. Выборы были выборами и остались выборами. До 1936 года партия обеспечивала лучший результат благодаря избирательным ограничениям, а после 1936, как только силы социализма начали перевешивать силы капитализма, отказалась от этого ограничителя за его ненадобностью. Если же тов. Курмеев сможет доказать, что социалистический демократизм Сталинской конституции был поспешен, введен не вовремя, на основании фактических материалов, тогда это в корне меняет дело. Хотя совершенно не обеспечивает его правоту.

А пока кажется, что тов. Курмеев занялся проведением натянутой линии между сталинским избирательным демократизмом и ревизионистской теорией «общенародного государства» для того, чтобы найти объективный фактор, виновный в крахе социализма.

В завершение кратко отвечу по пунктам тов. Курмеева. «Первое. «Квази-государство» означает «мнимое, ненастоящее государство». Это определение неверно потому, что диктатура пролетариата возникает как настоящее рабочее государство, но отличается оно от буржуазного государства тем, что оно готово, с момента своего возникновения вслед за процессом вытеснения капиталистических отношений социалистическими, начать «отмирать». Ленин в «Государстве и революции» поэтому подчеркнул: «по Марксу, пролетариату нужно отмирающее государство, т.е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать». Очень странно тов. Курмеев меня цитирует, я нигде не писал, что «квази» — это означает ненастоящее, в смысле «игрушечное», а именно так меня пытается представить тов. Курмеев и проучить за это. Я писал: «Ленин определил социалистическое государство как квази-государство, умирающее государство, которое призвано выполнить для рабочего класса определенные функции». Если тов. Курмееву не нравится «квази», он может смело это словечко выкинуть и оставить «отмирающее» (см. ниже почему), я совершенно не придаю никакого теоретического значение приставке «квази». Разве что пытался показать «поддельность» такого государства, его сознательную организацию, в отличие от стихийного самовозникновения эксплуататорских государств.

«Второе. «Умирающее государство» – это означает, что государство как целое прекращает свою деятельность. Однако рабочее государство не умирает – это живой организм, борющийся за торжество социалистических отношений, у которого постепенно отпадает (отмирает) необходимость в сохранении функций подавления капиталистических отношений. Одновременно с этим возрастает роль и значение функции содействия развитию социализма в сторону коммунизма, к ассоциации производителей». Здесь я не прав, так как употребил неверное слово, «умирающее» стоит заменить на «отмирающее». Это ошибка недосмотра, но не теоретической позиции по вопросу отмирания государства.

«Третье. «Диктатура пролетариата – это форма классового господства огромных масс трудящихся», «государство диктатуры пролетариата – это государство-инструмент в руках большинства общества» — это означает, что государство представляет интересы не одного класса, а является «надклассовым государством». Эти определения неверны потому, что любое государство, в том числе и рабочее государство, является «формой классового господства», «инструментом в руках» только одного класса. Подобные неверные представления привели в 1961 г. к провозглашению «общенародного государства» и отказу от диктатуры рабочего класса с последствиями, приведшими к реставрации капитализма». Речь идет о том, что государство диктатуры пролетариата – это государство в руках большинства (пролетариата и трудового крестьянства, в данном случае) против меньшинства (помещиков, буржуа, кулаков, спекулянтов и т.д.), но ни в коем случае, что государство носит надклассовый характер – это пустая выдумка.

Четвертый пункт излагал взгляды тов. Курмеева на избирательную систему после 1936, на которые ответ был дан в основной части статьи.

«Пятое. «Диктатура пролетариата – это лишь набор функций классового государства», что означает возможность их сортировки в разных сочетаниях «сообразно с изменением внутренней и внешней обстановки». Но это неверно потому, что производственные Советы как основа диктатуры рабочего класса с момента их создания имели ВСЕ необходимые функции государственной власти. Каждая из этих функций в зависимости от экономической и политической ситуации могла усиливаться или ослабевать (отмирать)». Тов. Курмеев решил возвеличить Советы до небес и объявить их априорную революционность. Это не так, Советы стали удобной формой осуществления диктатуры пролетариата (о чем обстоятельно пишет тов. Лбов в ответе тов. Курмееву),  и постольку они в 1917 году расширяли свои функции по сравнению с 1905 годом, в 1936 году по сравнению с 1917 г.  Функции, которые ушли в прошлое, связаны с разными этапами становления социализма в СССР.

«Шестое. «Сохранится ли у нас государство также и в период коммунизма? Да, сохранится, если не будет ликвидировано капиталистическое окружение» — это означает непонимание сути рабочего государства и условий его «отмирания». Рабочее государство «отомрет» (станет ассоциацией производителей) полностью лишь тогда, когда «отомрут» всякие следы буржуазных товарных отношений во всем мире. Полный коммунизм невозможен при наличии буржуазных товарных отношений где-либо, особенно при наличии «капиталистического окружения»». Каким образом невозможен полный коммунизм, если где-то на земле остаются товарные отношения? Каким образом невозможен полный коммунизм, если обеспечена полная военная защищенность его территории? Я отдаю себе отчет, что подобная ситуация маловероятна, что скорее победит коммунизм всюду, или капитализм всюду, но все же. Если нет товарообмена, а он не нужен крупной коммунистической территории (союзу ассоциаций). Если обеспечена военная безопасность. Какие условия теоретически препятствуют строительству полного коммунизма?