Преступность и ее причины

Вопрос о причинах возникновения преступников, о методах предупреждения преступлений и воспитания законопослушных граждан актуален для общества любого политического и экономического вида. Очень часто бывает, что продвижение политиков на важные государственные посты и органы власти, ведется под лозунгами искоренения преступлений, наведения порядка в правозащитных органах, борьбы с коррупцией и т.д. Это говорит о том, что вопрос порядка в стране и в государстве волнует большинство избирателей. Часто политики играют на этом.

Мы, марксисты, знаем, что любая буржуазная политическая власть держится исключительно на средства буржуазии, действует в ее интересах. Любые же законы, принимаемые в пользу рабочих, нужны лишь для того, чтобы стабилизировать ситуацию, покупать лояльное отношение пролетариата к существующему строю. Также мы знаем, что главное и самое страшное,  преступление для капитализма – это преступление против частной собственности. Именно крупную частную капиталистическую собственность любая буржуазная власть стремиться оградить от нападений, а защита личности и безопасность граждан имеют второстепенное значение: если личность принадлежит к классу предпринимателей, тогда ее защита необходима, если же нет, тогда «как получится».

В этой статье я попытаюсь разобраться в причинах возникновения такого явления как преступность, и в частности, о преступлениях в среде пролетариата.

1. Для начала, нужно определить, что такое преступление.

Преступление, в широком смысле – это нарушение закона. Никто не может отрицать тот факт, что для разных обществ, для разных исторических ситуаций, для разных политических и экономических систем действие, совершенное человеком, будет оцениваться и определяться законом по-разному. Например, торговля спиртным во время “сухого закона”, несомненно, будет считаться преступлением. В тоже время, когда этот закон не действует, торговля законна. Так и факт торговли, например, при социалистическом строе может быть вне закона. То есть, то или иное действие можно назвать преступлением только тогда, когда существует закон, определяющий данное действие преступлением. Преступление – это не абсолютное понятие.

Преступление – понятие, несомненно, классовое, поскольку законы принимает господствующий класс, а угнетенный класс обязан им следовать. При первобытном обществе тоже существовали определенные правила поведения и обычаи, запрещающие, допустим,  отбирать, или присваивать себе большую часть добываемой пищи, но в жестких условиях выживания, в постоянной угрозе нападения хищников и других племен, пищи и так добывалось настолько мало, что хватало лишь на поддержание жизни. Воруя у своих соплеменников, можно было остаться одному, что, по сути, означало скоропостижную смерть, так как лишь кооперация и совместные действия всех членов общины, позволяли выживать. Грубо говоря, это никак не регламентировалось. Стихийное правило, негласно принимаемое соплеменниками, — сознательно. Закон, запрещающий воровать, мог возникнуть только тогда, когда было что воровать, то есть когда появился излишек, который не был жизненно необходим для поддержания жизни. Точнее, закон, запрещающий посягательства на частную собственность, появляется  только тогда, когда появляется человек, или группа людей, имеющих возможность этот излишек присвоить. Это и был первый закон. Тут и берет начало классовое общество, как и законность господствующего класса.

2. Что может сказать нам марксизм о причинах преступлений? В предыдущей части мы попытались определить, что такое преступление, и как появилось право на частную собственность. С тех пор, как начали появляться вожди, племенная знать, с последующий превращением её в царей, князей, бояр, с тех пор началось расслоение общества на господ и трудящихся. Появились рабовладельческие государства, стоявшие на антагонизме хозяев и рабов – пленников их завоеванных племен и государств; свободных граждан, влезших в долги. Тогда и начало появляться все больше законов, которыми класс рабовладельцев стремился защитить свое положение и свое имущество, так как рабы были самыми отчаявшимися людьми, которым было нечего терять. Об этом свидетельствуют восстания рабов на Сицилии, восстание Спартака. Например, в первое восстание на Сицилии, зачинщиками были 400 сельских рабов, вскоре восстание расширилось и рабам удалось взять город Энну. После этого волна восстаний по всей Сицилии, и вот уже весь остров принадлежит бунтующим рабам, численность которых перевалила за 100 тысяч.  Три года им удавалось держать весь остров от нападений римлян, за это время даже образовалось Государство Рабов, так его назвали, когда предводителя восстания Евна признали царем. Учитывая количество бунтов и восстаний среди рабов, можно совершенно точно сказать, что рабы имели настолько низкое положение в обществе, что готовы были пойти за кем угодно, лишь бы против своих угнетателей. Для римских работорговцев восставшие рабы были лишь преступниками, посягнувшими на их права и привилегии.

Отсюда мы видим, что чем тяжелее положение угнетаемого класса, тем более шаткими становятся позиции класса господствующего. Так же, чем больше лишений выпадает на голову пролетариата, тем больше он вынужден идти на преступления, поскольку по-другому в условиях перманентно возрастающей безработицы, например, во время кризиса, он не может обеспечить себя средствами к существованию. Этому также способствует низкая культура среди трудящегося класса, низкая сознательность, а, следовательно, и отсутствие понимания о необходимости добиваться политической власти, для достижения успехов не только для удовлетворения сиюминутных интересов, но более обширных и важных целей, таких как построение социализма и установление диктатуры пролетариата. В докапиталистические эпохи не было условий для победы угнетенных классов, а эксплуатация и угнетение человеком человека были составной частью общественного прогресса, поэтому борьба эксплуатируемых граничила с бессмысленным разбоем и насилием.

“Неуважение к социальному порядку всего резче выражается в своём крайнем проявлении — в преступлении. Если причины, приводящие к деморализации рабочего, действуют силь­нее, более концентрированным образом, чем обычно, то он так же неизбежно становится преступником, как вода переходит из жидкого состояния в газообразное при 80° по Реомюру. Под воздействием грубого и отупляющего обращения буржуазии рабочий превращается в такое же лишённое собственной воли вещество, как вода, и с такой же необходимостью под­вергается действию законов природы: наступает момент, когда он утрачивает всякую свободу действия” (Ф. Энгельс “Положение рабочего класса в Англии”).

Опять же при поднятии этого вопроса мы приходим к тому, что современное, а особенно российское коммунистическое движение находиться в зачаточной стадии и неспособно на научную и последовательную пропаганду в пролетарской среде, чтобы «неуважение к социальному порядку» направить в сознательное русло социалистической революции.

Продолжим. Фридрих Энгельс писал в работе “Положение рабочего класса в Англии”:

“В Англии социальная война находится в полном разгаре. Каждый стоит за себя и бо­рется за себя против всех остальных, и вопрос о том, должен ли он причинять вред всем ос­тальным, которые являются его заклятыми врагами, решается для него исключительно эгои­стическим расчётом: что для него выгоднее. Никому уже в голову не приходит искать полю­бовного соглашения со своими ближними, все разногласия решаются угрозами, самочинной расправой или судом. Одним словом, каждый видит в другом врага, которого он должен уда­лить со своего пути, или в лучшем случае средство, которое он может использовать для сво­их целей. И эта война, как показывают таблицы преступности, становится год от году всё яростнее, ожесточённее и непримиримее; враждующие стороны постепенно обособляются в два больших лагеря, борющихся друг против друга: здесь — буржуазия, там — пролетариат. Эта война всех против всех и буржуазии против пролетариата не должна нас удивлять, ибо она есть лишь последовательное осуществление принципа, заложенного уже в свободной конкуренции. Но удивительно то, что буржуазия, над которой с каждым днём всё более сгу­щаются грозовые тучи, остаётся совершенно безразличной и безучастной, что она, изо дня в день читая обо всех этих вещах в газетах, не испытывает, не скажу — возмущения сущест­вующим социальным строем, но даже просто страха перед его последствиями, страха перед общим взрывом того, что в отдельности проявляется в каждом преступлении. Но на то она и буржуазия; со своей точки зрения она не может понять даже фактов, не говоря уже о выте­кающих из них выводах. Просто не верится, чтобы классовые предрассудки и закоренелые предвзятые мнения могли в такой высокой — я бы сказал: в такой безумно высокой — степе­ни ослеплять целый класс. Но развитие нации идёт своим путём, независимо от того, видит ли буржуазия это или нет, и в один прекрасный день оно поразит имущий класс такими не­ожиданностями, о которых и не снилось его мудрецам”.

Энгельс приводит статистику количества арестов за уголовных преступлений: за 37 лет, с 1805 года (4605 арестов) до 1842 года (31309 арестов), количество арестов выросло в 7 раз. Такое положение дел он объясняет крайне плохими условиями жизни английского пролетариата, что толкает все больше рабочих на преступления различного характера. В цитате выше он пишет, что вследствие всех негативных факторов существования рабочих, откуда и низкая нравственность, и низкая сознательность рабочего класса, существует и конкуренция среди рабочих. Рабочий видит в другом рабочем не товарища по несчастью, а конкурента, которого следует устранить, чтобы выжить самому. Но, так или иначе, пройдет время, и при должных обстоятельствах пролетариат объединится и выльет весь свой гнев на буржуазию, если она не изменит свое отношение к рабочему классу.

Если положение пролетариата все ухудшается, и тот готов к бунту и восстанию, рано или поздно это произойдет, но это восстание не примет форму революционного переворота, сознательного действия ради установления рабочей диктатуры, если коммунисты не будут вести работу среди рабочего класса по повышению его сознательности. Таких примеров масса. Например, разворачивающиеся на наших глазах события в Ливии.

Буржуазия за всю историю существования капитализма научилась предупреждать и пресекать крупные волнения пролетариата. Зачем буржуазии выжимать все соки из рабочего класса, относиться к нему как к рабам Древнего Рима, если можно выжимать потихоньку, грабить законно через политиков, пропагандировать социальную дружбу путем провозглашения национального единства. Когда это нужно, кинуть подачку рабочим, ведущим экономическую борьбу. Все это сглаживает противоречия в голове рабочего класса и заставляет успокоиться и работать дальше.

Таким образом, преступность своими корнями уходит в господство частной собственности и всегда принимает формы социальной борьбы той или иной силы. Конкретные преступления, не связанные с собственностью, своей причиной всегда попадают в тот разряд социо-психических деформаций, которые происходят из-за влияния эксплуатации, угнетения, порабощения, господства рыночной морали, то есть упираются в ту же частную собственность.

3. Как обстоят дела с преступностью при коммунизме и социализме, как первой фазе коммунизма?

Ответ можно дать, обратившись к причинам, которые побуждают совершать преступления при других экономических системах, основанных  на классовом неравенстве. В большинстве случаев представитель угнетаемого класса совершает преступление под действием объективных жизненных обстоятельств, исключая буржуазию, так как те идут на преступления исключительно ради повышения своих прибылей, или душевнобольных, которые совершают антиобщественные поступки из-за искаженного восприятия действительности. Таким образом, чтобы исключить появление преступников, необходимо: во-первых, уничтожить классовое общество; во-вторых, постоянно поднимать уровень и качество производительных сил, и в частности развивать автоматизацию производства, чтобы исключать противоречие между умственным и физическим трудом; в-третьих, создать высококачественное образование и культуру, требовательно относиться к воспитанию каждого члена общества.

На первой фазе коммунизма – социализме, создаются условия для перехода в коммунистическое общество: власть находиться в руках пролетариата, под руководством коммунистической партии создаются и развиваются производительные силы, создается образование и воспитание, необходимое для развития человека, свободного от недостатков предыдущего общества, готового работать не только для себя, но и для общества.

При коммунизме преступности не будет места.

Борьба с преступностью в условиях капитализма, в общем, похожа на бессмысленную возню. Не в том смысле, что она не нужна. И в условиях капитализма пролетариат нуждается в защите от преступников, сообщество которых пополняется в основном за счет сильно опустившихся в социальном положении низко квалифицированных люмпен-пролетариев. В условиях же социализма преступность прямо срастается с буржуазией, стремящейся восстановить старый порядок. А в том смысле, что эта борьба малоэффективна, когда как проблема заключается в самой системе товарных отношений, которая сама порождает преступность и сама же пытается с ней бороться. Органически преступен не сам человек, а система его общественных отношений – капитализм.