Записки из Живой Перми

Страшная пытка очередью в узком коридоре была окончена – результат нулевой. Но даже этот результат позволял продолжать работу в этом направлении дальше. Кое-что прояснилось и, как это часто бывает, не из уст мелких секретарей бюрократов, которые «созданы», чтобы объяснять какие бумажки куда и когда нести, а «по рассказам из очереди». Одна дама из очереди доступно осведомила всех о деятельности кабинета, куда все стояли, и о том, как правильно получить желанную лицензию.

 

В девять утра очередь пошла на штурм коридора, пятнадцать человек передо мной занимали с шести утра. В шесть открывают центральный вход в здание. В семь пускают на этаж. Примерно к девяти можно двинуться в коридор, к желанному кабинету. Недалеко от двери стоит небольшая лавочка, на ней поместились три женщины. Ситуация выглядит как полный абсурд, так как очередь всего лишь на запись к специалисту, а наряду с живой очередью записывают по телефону. А теперь самое главное: запись только на полтора рабочих дня в неделю на следующий месяц. Поэтому люди вынуждены с шести утра занимать, чтобы выбрать тот день, который их устраивает. В основном очередь состояла из представителей муниципальных учреждений, которым требовалась перелицензия. Детсад, чтобы продолжать работу, должен каждые пять лет заниматься этой процедурой вот на таких началах – ошиваясь по коридорам контрольных органов.

 

Когда этот ад был окончен, мой путь лежал в сторону Балатово. Проходя рядом с огромной вывеской «Мотовилихинский район», в очередной раз подумал: «А что люди, которые смотрят на неё, повторяют в день по два раза «мотовилиха», что они знают про историю Мотовилихи?» Отсюда началась Пермь? Завод? «Быдло-рабочие» — вот это точно. Рабочий — сейчас звучит позорно. В другой «рабочей зоне», где тоже стоит гигант завод, несколько лет назад из огромного спального района ходил всего лишь один автобус. Причем ходил раз в 40-50 минут. Остановки всегда ломились от толпы. Автобусы ходили как банки с сельдью. Такого транспортного бедствия не было больше нигде в Перми. Это выглядело как наказание хозяев жизни рабочему классу за его 70-ти летнее господство. Издевательство — ничем не прикрытое.

 

Позади остался цирк, и я заскакиваю в одиннадцатый маршрут. Автобус полупустой, час пик миновал, время клонилось к полудню. Сразу обратил внимание на кондуктора – женщина лет сорока пяти, не причесана, ходит, неуклюже переваливаясь, под ногтями грязь и, видимо, вчера она крепко выпивала. Работает еле-еле: очевидно нехорошо себя чувствует. На повседневные: «Пожалуйста» и «Спасибо», при оплате проезда, лишь нервно причмокнула и криво оторвала билет.

 

Автобус быстро ехал, Пермь пробегала в окне. У центрального рынка водитель решил «нагнать» расписание – мы встали на 10 минут. На остановке царило оживление – кто-то спешил залезть в автобус, кто-то громко разговаривал. На остановочной лавочке сидела толстущая женщина с крохотной малышкой. Двухгодовалая девочка крутила головой и внимательно изучала мир вокруг. Это был не самый лучший «отрезок» мира. Пыль, загазованность и беготня различных нацменов-торговцев. Ничего формирующего культуру не наблюдалось. Быть может, в таком возрасте достаточно погружаться в мир чисто физических вещей, оттачивать органы чувств – зрение, обоняние, осязание, вестибулярный аппарат. Тогда всё не так уж плохо.

 

Мои наблюдения прервал разговор чуть поодаль от моего сидения. Говорила вошедшая женщина с кондуктором. Женщина была примерно такого же возраста, со смешной прической и в больших очках. Она явно пыталась скрыть свой возраст и держаться «молодо». Две женщины были определенно знакомы. За шумами с улицы многих слов я не слышал, но кондуктор явно жаловалась на поведение властей. Она изрядно оживилась и приободрилась. И теперь была куда меньше похожа на пьянчугу. Двери закрылись и автобус двинулся по шоссе. Разговор двух дам как раз перешел в кульминационную стадию. Та, что вошла, заняла поддакивающую позицию, а кондуктор перешла в открытое наступление на пермские власти.

 

— Мы для них скот, что хотят, то и делают…

 

— Да, у них все схвачено.

 

— Вот при социализме хотя бы мы чуть лучше жили. И в отпуск ходили, — продолжает кондуктор.

 

— Ездили! Ведь мы ездили отдыхать и ни разу не пропускали отпуска.

 

— Да… И самое главное, что мы знали как жить завтра. Работали и знали, что будет завтра. А сейчас? Работаешь — и что? Завтра на улицу.

 

Наступила некоторая пауза. Пассажиры внимательно следили за диалогом.  Кондуктор начала отходит в сторону своего места и резюмировала: «Хотя, конечно, сейчас на улице не останешься – захочешь, побегаешь и работу найдешь».

 

Многие посочувствовали. Некоторые пассажиры брезгливо повели носом от разговора двух женщин. Но все остались при мнении, что это «атака» на власти, на строй – что это демагогия неудачницы.

 

Суть вопроса так и осталась тайной за семью печатями. Хотя сравнение «как при социализме» было интересно – анархия рынка, конкуренции никогда не даст спать спокойно. Завтра – это всегда новость. Капитализм – это тот еще аттракцион.